Дедушка Мак и шесть

Проблема в виде двух очень молодых и смазливых альф нарисовалась вместе с привезшим моих внучат обратно из города, с универа, автобусом. Отмечу — парни-чужаки вели себя предельно скромно, намертво приклеенные к выбранным ими омежкам и с их увесистыми рюкзаками на не слабых альфячьих плечиках, тот, кто относительно помельче, темноволосый, льнул к брюнету Дане, более мощный и бритый налысо, неопределенной покамест масти, кареокий — тащился за Андреем, блондином. Такими влюбленными глазюками оба пялились — жесть. Готовые женихи, бери их горяченькими и под венец. Строем. Хрен им. Сначала пусть докажут, что достойны. Мои внучатки себя не на помойке нашли — красавцы, отличники, спортсмены и скауты. Что я, их зря воспитывал, по-вашему, столько лет? Просто возьму и отдам? Да ни за какие богатства на свете! Дед я или кто?! Котя, мой обожаемый сыночек, обозрел пришельцев более чем внимательно, приметив и фактуру, и проблески разума в зрачках потенциальных родственников, кивнул чему-то своему, потаенному, омежьему, вполне одобрительно, успокаивающе похлопал меня, дергающегося в напрасном, по его мнению, волнении, чуть выше локтя и отправил всю компанию в столовую, питать растущие покамест организмы наваристым мясным супом, гречкой, овощным с рубленной зеленью «живым» помидорно-огурцовым салатом и тушеной говядиной. Понимал нужды молодежи, факт. А меня настойчиво утянул обедать отдельно, на кухне. Чтобы не мешал ребятам общаться своим присутствием. Я уже упоминал, что мой сын — сущее золото? Да? Опять, похоже, склероз. Эх, возраст… Александр и Антон есть со второго этажа не спустились, не до обеда им было, течным, возились, вроде, где-то в комнатах с чистым бельем, раскладывали его по стопочкам. А может, я ошибался, и оба уже давно развлекались, захлебываясь сладостными стонами, с вибраторами, в кроватях, за запертыми дверями спаленок, не проверял и не знаю. Я альфа старый и с принципами, не лезу в дела течкующих омег, будь они хоть сто раз моими внуками, если мое невмешательство не грозит им внеплановыми беременностями. Не имею права и не компетентен смущать ребятишек. У меня Котя за это дело ответственен. Он проследит и направит в нужную сторону, мягко, не унижая ничьего достоинства. Папа же, и сам омега. Но поинтересоваться я был обязан! Котя на мой ворос загадочно улыбнулся. — А сам не чуешь, разве? — хмыкнул в ответ на мой нетерпеливый жест, трепеща тонко вырезанными ноздрями. Я принюхался потщательнее и скривился — вычленив из спускающейся сверху смеси запахов насыщенные нотки кофе и бергамота. Получалось, у Саши и Тоси сейчас находились их пока не просватанные кавалеры, Димон с Ванечкой. Значит, не самотыками едиными омежки удолетворяются. Надеюсь, средства предохранения гостюшки натянули, иначе ведь поотрываю им и головы, и грешные причиндалы — рано мальчишкам пока обзаводиться младенчиками, второй курс всего, скоро сессия. Словно прочитав мои не веселые, ренивые мысли, Котя вздохнул, впрочем, без особой печали:  — Я им все выдал, тата. Памперсов не жди. Кстати, о птичках. Точнее, о Ване с Димой. А каким это волшебным образом парни просочились в дом, что я их не заметил? Ведь, не отлучаясь, с утра возился у входной двери! Неужели приступ острой слепоты с глухотой одолел?! Котя вновь будто прочитал мои мысли, и разулыбался, тепло и солнечно. — Так же, как в свое время ко мне лазал ГорА, — омега едва не замурлыкал, от нахлынувших приятных воспоминаний о лихой юности и любимом, на данный момент находящемся в командировке, муже. — Через открытое окошко, вестимо. Мальчишки им бельевую веревку спустили. Заметь, без узлов. Факт, что альфы моих внуков могут подняться на второй этаж по обыкновенной веревке, порадовал: значит, парни физически более-менее подготовлены и не хлюпики. Впрочем, я это уже и раньше знал — доводилось на прошлой неделе разок испытать на плацу с препятствиями. Загонял тогда обоих до состояния свободного падения, но парни не ныли и не жаловались, держались достойно. И то, что в результате проиграли омежкам по всем статьям и встать на ноги без их помощи тоже не сумели, приняли спокойно и без истерик. Хэ! Моих омежек редко кто переплюнет. И быстры, и ловки, и гибки, словно прутики, а уж выносливы… Способны пробежать сорок километров с грузом на спине, по пересеченной местности, и в жару, и в ливень, переплывают бурные ледяные горные речки, в горы поднимаются. Дедова гордость, и дедовы седые волосы: растишь — растишь, вкладываешь — вкладываешь, а они взрослеют, влюбляются и уходят к другим альфам. На выходные только потом и приезжают, увы. Печалька. Я, незаметно для Коти, смахнул с век выступившую слезу и, вдруг ощутив себя старым, поплелся устанавливать на место отремонтированный насос. Естественно, Котя мне одному ворочать тяжесть не дал — берег мою спину, и тут же кликнул помощников, благо вон их сколько в доме, уже отобедавших и галдящей гурьбой высыпавших из столовки во двор к свежему воздуху. Компанией работать и быстрее, и веселее: есть кому подать инструмент, придержать упрямо соскальзывающую гайку, и свежий анекдот стравить. Управились за сорок минут, с шутками и смехом. Хорошо иметь дружную семью. Правда. Покончив с насосом, мои студентики, продолжая хихикать, шустро полили из шланга клумбы и зелень в парниках, в процессе балуясь и брызгаясь, причем пришлые парнишки-альфы уже стеснялись значительно меньше, и, снова гурьбой, увалили переодеваться в сухое и делать уроки. Выяснилось, что зовут гостей — Шурик и Темка, и они однокурсники с Даниилом и Андреем. Будущие воен-врачи, значит. Хорошая профессия. И меньше шансов, что убьют на поле боя, если потом определятся по госпиталям, а не сунутся на фронт, в пекло, под взрывы. Устал я от смертей. Сына похоронил и зятя. Хватит горя. Голова почти белая уже. Хочу видеть вокруг живые родные лица, а не носить на могилки букетики… Котя подошел неслышно и присел на скамеечку рядом. Я узнал сына, не глядя — по звуку шагов и аромату мяты — один он в семье так пах — кивнул, разрешая, и придвинулся поближе. Наши бока и плечи соприкоснулись. — О чем взгрустнул, тата? — заботливо, в полголоса, спросил омега. — Болит что-нибудь? Или просто устал? Я, не говоря ни слова, обхватил его рукой за талию и притянул вплотную — волос не пролезет. Котя с готовностью прильнул в ответ, родной и теплый, мял в пальцах снятый фартук, в околоногтевых лунках омеги виднелись тонкие полосочки плохо отмытой муки. — Ребята сказали, ты давно уже здесь, за домом, торчишь, — мой сын продолжал терзать фартук. — Они уроки все переделали, — добавил он совсем тихо, — тебя ждут на тренировку… Кстати! — Котя встрепенулся и впервые посмотрел, повернувшись корпусом, прямо мне в лицо. — Я с вами! Хочу побегать-полазать. Разомнусь аккуратненько. Я не имел что возразить. Беременность же не повод лежать сутками кверху пузом, если протекает совершенно нормально. Короче. Я улыбнулся сыну, тот, обрадованный полученным от меня разрешением, бодро взлетел на ноги, я поднялся за ним, не столь шустрым мячиком, конечно, но суставами не скрипя и песок вокруг не рассыпая, и мы отправились звать молодежь на полигон. Куда без физических упражнений? Привыкли давно, не заснем, не измотавшись.