Дедушка Мак и шесть

Мы, наслаждаясь спустившейся вечерней прохладой и свежим ветерком, неспешно трусили вдоль обочины, в восьмером, со мной во главе и обоими ухажорами-альфами в качестве замыкающих — да, да, Шурик и Темка, уважуха, тоже увязались с нами, сами напросились, не в силах расстаться со своими зазнобушками, хоть и знали, что именно их ждет — и уже были на подходе к лесополосе, когда из-за поворота дороги, взрыкивая мотором и мигая фарами, вылетел знакомый нам до сердечной боли джип зелено-пятнистой маскировочной раскраски. Разогнавшийся, он проскочил было мимо, дальше, но почти сразу тормознул, прыснув из-под колес шрапнелью мелкой щебенки, и стремительно сдал назад, а все мои омеги и я сделали в сторону приближающейся машины стойку «фас». — Тата приехал! — громко пискнул из потерявшей за моей спиной стройность шеренги Даниил, приветствуя начинающуюся эру послаблений режима. Ууу. А то я не понял, и не признал джип зятюшки. Да-да. Старый, слепой дедуля с внезапными глубокими провалами в памяти. Кого бы стукнуть? «Водительская» дверца машины распахнулась, и пред наши взоры из нее вывалился ГорА. Эх, не зря, все-таки, этого альфу так из Игоря перекрестили — высок он и здоров на удивление. Настоящий «детинушка, ухнем» — за два метра ростом, косая сажень под крепкой шеей, мощнейшие мускулы везде, где полагается природой… Монумент, а не мужик, силушки немерянной. Я ему головой едва до плеча достаю с напрягом, на цыпки приподнявшись. И? Добрейшей души он альфач и отец нежнейший, даром что боевой офицер и в шрамах с ног до головы. Даже голоса никогда не повышает ни на кого, а про ударить вообще молчу, убить или покалечить нечаянно боится. Наши сорванцы омежки, хитрые жопки, из него просто веревки вьют. И в макраме причудливой узорной вязью заплетают. Включая Котю. Сейчас начнется… — Таточка! — тут же, будто подслушав мою мысль, в разнобой заверещали только что упомянутые мною уже никуда не бегущие бегуны. — Татка! Татка приехал! Ура!!! Конечно, ура. Тренировка вечерняя отменяется, вместо нее грядут посиделки допоздна с вином и конфетками, и вручение обязательных персональных подарков. Интересно, а мне зятек тоже что-нибудь привез, или забыл, как в прошлый раз? — Тата! — ГорА, обвешанный напрыгивающими на него омежками, ослепительно — белозубо улыбался мне поверх светлого затылка трепетно прижатого к мощной груди супруга. — Неужели вы мне не рады? Что же тогда стоите, как не родной? Я с готовностью ответил на крепкое рукопожатие мужчины, не менее костоломно, был сгребен в объятие, и мы несколько невыразимо приятных мгновений смачно лупили друг друга раскрытими ладонями по спинам, явно проверяя на прочность. — Ох и крепок ты, — напоследок одобрительно высказался ГорА, скривившись от моего особо любящего тычка под ребра. — Не властны над тобой годы. Железяка! А я про что? Про это самое и толкую. Имея такую ораву омежек, вынужден соответствовать. Да и закалили они меня, паразиты. С ними слабину не дашь, вмиг разбалуются, в подолах поприносят. И ведь найдут подолы по такому случаю, спецом юбочки организуют в безъюбочные брючные гардеробы! Героически загнав поглубже в горло уже озвученный моими омежками на разные голоса вопросик «а что ты мне привез», я гордо выдвинул подбородок, как и полагается настоящему альфе вожаку, твердый, квадратный и в легкой щетине, и, сохраняя достоинство, предложил: — ГорА, а может перестанем тискаться посреди улицы? Люди ж смотрят, неудобно. Давайте лучше домой? — Домой, домой! — немедленно загалдели, откликаясь, продолжающие атаковать тату с поцелуйками предвкушающие обновки омежки. — Домой! В джип я им, паразитам, сесть не дал — бегом прибыли, бегом и вернемся. Хоть какая-то физнагрузка. ГорА уехал один, ждать нас и готовить стол и бокалы. Кстати — обязательно проследить за Котей, ему пить не желательно. Беременным лишь сок полагается. Свежевыжатый, полезный и полный витаминок. Посторонних молодых альф в нашей компании ГорА соизволил приметить только тогда, когда мы все, уже освеженные наскоро принятым душем, спустились в столовую. — О! — искренне и не слишком радостно удивился мужчина. — У нас еще дети появились? Да еще и взрослые? А откуда, можно узнать? Даниил и Андрей тут же, вполне ожидаемо, выступили на защиту ухажеров давно испытанным способом — прикинувшись лапочками-котятками. Состроили невиннейшие мордашечки, сложили губки бантиками и полезли к любимому таточке с обнимашками, помахивая пышными веерами ресниц. -Таточка, — замурлыкал Дан, прижимаясь плечиком к мощному отцовскому плечу и снизу преданно-ясно заглядывая в его лицо, — таточка, ты не ругайся, пожалуйста… Это наши сокурсники… Они… -…Мы с ними реферат пишем, — с другого боку в тон кузену не менее музыкально подхватил Андрей, — про прививки в детском возрасте… Папа и деда разрешили… Разумеется, очарованию обоих ГорА противостоять не умел. Да и не особо хотел. Тем более если Котя и я дали добро. К тому же, парнишки-альфы вели себя вполне прилично и дурачками не выглядели. Не гнать же их в ночь, в конце концов, до города почти час пехом… — Ээээ, — ГорА ненадолго задумался и пришел к верному выводу. — Дан, Дюша. Спать они здесь будут, внизу? Или вы реферат ваш еще не дописали? Я едва слышно вздохнул и промолчал. Ну, как можно бороться с блядством в подобных условиях, если сам отец за попустительство? Удивили омежки. Дружно-потрясенно попялившись на тату, Дан слева, Андрей справа, мальцы замотали головенками и в один голос воскликнули: — Дописали! Мы им матрасы положим! Значит, не прикипели пока к ухажорам сердечками. Присматриваются еще. Хорошо, наплыва свадебных трат в ближайшее время не предвидится, а скорые семестровые экзамены будут сданы благополучно на пятерки. Разумники мои, люблю их очень. Мы просидели полночи. Разожгли во дворе костерок, жарили на прутиках хлеб и сосиски, все, кроме Коти — тому я самолично надавил апельсинового сока — попивали винцо, смеялись и болтали. Мальчишки омежки без конца демонстрировали друг другу полученные от таты драгоценные безделушки — колечки на пальчики, я грел не юные, увы, кости новой, преподнесенной Горой жилеткой собачьей шерсти, Котя, успевший вдоволь налюбоваться привезенными мужем детскими крохотными вещичками, лучезарно-счастливо нам всем улыбался, наделяя по тарелочкам с салатом, а в промежутках скромно нежничал со своим альфой. И мы все без исключения невольно прислушивались к доносящимся из широко распахнутых окон двух конкретных спален второго этажа недвусмысленным звукам двойной течки в разгаре, но старательно изображали из себя глухих. Котя обещал — младенцев не будет, значит, нужно поверить ему на слово, соблюдать спокойствие и наслаждаться жизнью, пусть их кувыркаются. На заметку. Гости наши, Шурик и Темка, лечь-то в гостиной легли, как порядочные, но потом, позже, куда-то исчезли. Резко соскучились по родителям, бедняги, и решили вернуться в город пешкодраном? Ага. В четыре утра. Конечно. Люблю сказки… А Дюшку с Даном ругать не стану. Как мальчикам оставаться холодными и неприступными недотрогами, когда за стеной твои же братишки хором страстно, в голос, час за часом выстанывают «еще» и «глубже» под яростные взрыки активно имеющих их альф? Хоть бы окна наконец закрыли, бесстыдники, душно им, горячим. А нам заснуть невозможно. Ладно, попробуем по-другому. Омег у меня на выданье шесть. Один свадебный костюм стоит… А букет… Еще обувь… А кортеж… А порция в приличном ресторане… Помножить на шесть, соответственно… Ооххх… Зевается-то слааадкооо… До завтра, наверноооо… Устал я…