Бокал вина

В гостиной уютно и шторы задёрнуты намертво. А ещё дверь на защёлке. Удивительно, но никто не ломится, и Чимин просыпается сам. На нём распластанное нечто, похожее на большого чёрного паука. У Шуги одна нога с дивана свисает, зато он крепко держится за чиминовы бока. Они ещё не разговаривали, только лежали в руках друг друга, утопая в самых обычных прикосновениях. Соскучились. Изголодались друг по другу. Юнги носом размеренно дышит ему в грудь, отчего там нагревается. Соня. Настенные часы показывают начало девятого. Они так долго пролежали? Скоро у них начнется расписание. - Хён. Хён, проснись, - Чимин поглаживает старшего по растрёпанным волосам и щеке. Тот размежает на секунду веки и тут же смыкает обратно, переворачивая голову на другую сторону. - Чимин, ночь. - Это не ночь, это шторы. Уже восемь. Шуга морщится, скрипит, но просыпается и садится, уставившись в стену. Когда его не к месту будят, он всегда старается оставаться в трансе, чтобы не растерять сон до машины. Там всё равно по пробкам можно додремать. Сценарий дня, как обычно, убивает. Воспоминания тоже. Юнги поглядывает на Чимина и иногда ловит то же в ответ. Сосредоточиться на репетиции сложно. Хочется обратиться к кому-то за советом, вывалить всё, что знает, но он не будет. Он, блять, сам во всём разберётся. Вечером воздух одновременно прозрачнее и тяжелее, чем ночью. Ночь их словно гипнотизировала. Ночь и усталость. Всё было нереально, как во сне. А теперь им надо поговорить, но ситуация вдруг кажется пугающей. Они все сидят на кухне за столом, очень шумно. Шуга наблюдает за мемберами, за своими -друзьями-, и видит будто впервые после долгой разлуки. А ведь им придётся сказать, если они с Чимином... Будут вместе. Ведь поцелуй в шею не дарят в ином контексте? Примут ли они их? Мин встречается взглядом с Тэхёном. Тот словно обнажает свою странную, задумчивую и серьёзную сторону и улыбается -понимающе-. Это вводит в замешательство, мысли мечутся бильярдными шарами по доске сознания. Есть как-то не хочется. - Чиминни... - Это даже труднее, чем думалось. Юнги пытается подобрать слова и не может, даже не понимает, чего он хочет, а чего не хочет. А вопрос-то должен быть всего один: "Что между нами?". Пак смотрит, ждёт, сам не знает и не уверен. Только, что не может без него. Слишком много и долго давали пробовать, чтобы теперь было возможно отказаться. Юнги на него не смотрит даже, и на лице неуверенность. Чимин понимает. Но. Хватает за локти и целует, прижимается губами долго и руки кладёт на шею - как мечтал, чтобы гладить, чтобы всё однозначно и всё разрешено. - Хён, ты мне нравишься. Ты же знаешь? - Чимин прячется лицом на плече. - Мы не говорили ни разу. И мне... Ну... Я не знаю, как с тобой об этом говорить. Я боюсь. Чимин тут самый социально подкованный, но даже ему страшно. И у Юнги что-то перемыкает. Чимин напуган. Это старшие должны разбираться со всем дерьмом, но Юнги взвалил всё на плечи ребёнка и преспокойно позволял себе вариться в отраве из переживаний. - Давай ещё раз? - Шуга гладит младшего по спине и уточняет. - Поцелуй меня, Чимин, - говорить эти слова так неловко, что щёки обдаёт жаром. А Чимин целует, и становится ещё страннее. Он скользит языком по губам, и Юнги приоткрывает рот, пытаясь вспомнить, что там надо делать в таких случаях. Но младший словно всё чувствует и делает поцелуи короткими, тёплыми и лишь немного влажными, давая Мину расслабиться и почувствовать себя уверенно. Гладит пальцами по лицу - я здесь, хён, верь мне. - Ты мне тоже нравишься, Чиминни, - обнажённый в честности взгляд впервые за долгое время. - Пойдём на пожарку? Я принесу твою куртку, - он получает кивок в ответ и сжимает перед коротким расставанием тёплую ладонь. Из ванной Шуга выходит первым. Кривая сигарета мнётся в пальцах, она сейчас якорь. Курить не хочется точно так же, как и есть. - Надо сказать другим. А может, наоборот, - он старше, он должен взять это на себя. В конце концов, никто не умирает, чего выдумывать трагедию на пустом месте. - Хосок знает, - подаёт голос Чимин. - Так он поэтому тогда тебя обидел..? - Возгорает старший, вскакивая и не замечая того, что проговорился. - Хён, нет! - Пак хватает его за штанину и тянет обратно. - То есть, да, но... Короче, не важно это. Он нормально отнёсся. - Ага. Так нормально, что ты кислый почти неделю ходил. Чимин давится улыбкой, глядя на то, как Юнги злится. Это угрюмое заступничество чересчур мило́. - Если бы не он, я бы не признался тебе. Так что Хосок-хён вообще пособник. Шуга удивлён, фактом, что Хоуп оказался осведомлённее него самого, но Чимин упирается и обещает рассказать позже. Юнги делится мыслью, что Тэхён, похоже, тоже в курсе. Все, блять, что-ли в курсе были, кроме него самого?! - Мне кажется, никто не будет на нас злиться. Но хён, - младший сплетает их пальцы вместе, прижимаясь сбоку. - Давай не будем пока рассказывать? Чимин по-прежнему жадный и хочет, чтобы их маленькая тайна, закрывающая от внешнего мира, оставалась с ними подольше. Хотя бы сейчас, когда всё только начинается. Когда, как предвкушает Чимин, у них впереди миллион первых разов вместе. Юнги охотно соглашается, крошит сигарету и впервые решается поцеловать сам.