Бокал вина

Сначала он вытирает собой пол, а потом не знает, имеет ли право такой грязный человек прикоснуться к оставленной Чимином вещи. Он же там замёрзнет. - ПАК ЧИМИН! - орёт Шуга и пытается нагнать того, пробиваясь сквозь навязчивый густой снегопад, забивающий глаза и лёгкие мёрзлым пеплом. Юнги сам голый, куртку Чимина взял, а о своей не подумал. Чимин бежит в своем широком свитере, в свободный вырез которого его лижет ветер. Чего психанул и сбежал - сам не понимает. Надо было остаться, поговорить, наорать! Да хоть разреветься там и обвинять Юнги во всём подряд. Ударить? Разве что несильно. Просто быть с ним стало так остро и больно. Обидно не понятно за кого из них. Юнги нагоняет его. На морозе бежать трудно, греют только слёзы, и то недолго. Чимина спешно баюкают в куртку и связывают руками поверх. - Чиминни. Пружиной на одном месте. Путь окончен. - Мы же договаривались доверять друг другу, разве нет? - Я всё испортил, да? - Юнги жмётся лбом в шею и дышит загнанно после бега. Чимин не знает испортил или нет, всё или нет, Юнги или нет. Но где-то под горлом щекочет надеждой на "нет". Хрен знает. Им бы поговорить нормально, но он не может сейчас. Чимин дышит в волосы Шуги, думает, а мысли все не формируются в слова и предложения. Старший без куртки в своей толстовке чёрной и кедах, которые носит только в студии. Его бы отругать, отправить обратно, а Чимин даже думать о нем не может, только о себе и о том что происходит. Он принимает Юнги как данность и говорит себе: он взрослый человек, он сам решил бежать так. О том что Чимин и сам взрослый, и тоже решил бежать так он забывает. Похер на это всё, на заботу, здоровье своё и чужое. У них сейчас конфликт, проблема, которую надо решать. - Юнги-хён, вернись в студию. Тот поднимает голову, всё ещё держась за чиминовы плечи и смотрит со страхом. Хочется успокоить, что будущее у них в руках, и оно у них вообще есть, сейчас никто не умирает, и не надо оставлять надежду, словно здесь драма мирового масштаба. Точно. Это не драма. Обида и злость, но не больше. Чимин глубоко вдыхает и выдыхает. Смотрит на толстую струю белого пара. Они смогут это решить. - Дай мне пару дней, - Пак делает паузу. - И себе тоже. Ты был не прав, ты должен подумать, почему. А я тоже о чем-нибудь подумаю. А сейчас уйди, иначе переохладишься. Юнги смотрит на него добрую минуту, изучает лицо, словно ищет в его чертах ключи, проверяет, нет ли подвоха, читает мимику и видит, бог весть знает что. Но в итоге успокаивается и открывает рот чтобы вдохнуть один литр твёрдого воздуха перед словами. - Но я всё равно люблю тебя, Чиминни. Я виноват, и мне жаль, и я хочу, чтобы ты помнил самое главное, ради чего я поменяю все что захочешь. Любые уступки и компромиссы. Я буду работать так сильно. Я постараюсь. Два дня. Обещай, что мы поговорим через этот срок. Юнги говорит, а брови у него сломаны, как и голос. Чимин не откликается на все эти слова, но запоминает, чтобы получить свою реакцию на них позже. Он не потратит их впустую и не выкинет. Слова Шуги похожи на последние слова перед смертью, на завещание, которое он оставляет Чимину на эти двое суток. И Чимин их сохранит. - Обещаю.