Бокал вина

Юнги сдаётся, капитулирует. Опускает руки. Ужасный хён, жалкий человек, никудышный бойфренд. Он смиряется. Чимин заставляет его, прижимая к себе. Старший сворачивается эмбрионом на груди, обласканный маленькими руками и тёплыми чувствами. Даже если он, плохой, не плевать ли? Он думал всё это время, что плох для других, что не подходит им и причиняет вред. Но Чимин всё равно хочет его. Может, хватит думать о том, что чужие решения ничего не значат? Люди не дураки, они не так уж и слепы и имеют право совершать собственный выбор. Мин решает принять это. - Юнги. Он повторяет это второй раз, потому что старший попросил. Он теперь не хён. Чимин зовёт его по имени, как равного. И Юнги никогда не чувствовал себя таким открытым перед ним. Беззащитным. Не старшим, не младшим. Без ярлыков. Чимин победил. Мина мучил груз ответственности, как более зрелого. Но он слабый, он не может и от себя-то защититься, куда ему тянуть всякие "должен"? Чимин сможет лучше. - Ещё разок, последний. - Юнги. Чимин подхватывает его под коленки и сажает себе на бёдра. Он не намекает на что-то большее между ними сейчас, он становится ближе, хочет держать теснее, и чтобы сам Юнги мог к нему прижиматься. Шуга оплетает его руками и ногами, как коала. Это его место. Чимин всегда был чуточку сильнее, хоть другие думают, что это не так. Чонгук так думает, потому что Чимина легко задеть и спровоцировать, но он ошибается. Пак не держит в себе ничего, сразу выплёскивает наружу, в нём не плещется яд собственного сочинения, Чимин отторгает всю эту дрянь и выводит через пот, слёзы и брошенные на ветер слова. Кому какое дело, что он там сказал, если делать не собирается? Все знают. Чимин сильный, он содержит себя, как храм, чистым. Юнги сдаётся перед лицом его мощи. Вот он на (его) коленях. Просто Юнги, который любит просто Чимина. Его Чимина. И сам Юнги чей-то теперь. - Ты мой, - Пак гладит волосы на затылке его такого маленького беззащитного Юнги. - Твой, - подтверждает. Насрать вообще. Юнги похер, даже если остальные узнают, какая он сопля на самом деле. Авторитет сосёт. Он чувствует себя на своём месте в руках Чимина, под его защитой. Устал копаться в себе, бегать от правды, желать быть тем, кем не является. - Я люблю тебя, - Юнги целуют за ушком, выдыхают на кожу так, что волоски на теле поднимаются. И Юнги любит. Не "тоже", это не ответ, это то, что существовало бы вне зависимости. - Я всегда чувствовал себя недостойным. Вроде, за что меня любить? - Чимин дёргается, чтобы ответить, но Шуга не даёт. Это вопрос, адресованный ему. - Но мне плевать. Я... - Он не знает, каким способом выразить своё смирение с тем фактом, что он не скала и не всесильный взрослый, что кем бы он ни был, ему всё равно. "Я - это я" - самое ёмкое определение, существующее в мире для описания личности. У Чимина тоже есть слабые места, и Юнги может и хочет его защитить от них. Что плохого, если Чимин защитит самого Юнги? - Просто люби меня всегда. Чимин шлёт искупление, должки и что угодно ещё куда подальше. В чём смысл заставлять старшего "восстанавливать справедливость", если это не сделает их отношения лучше в будущем? Юнги осознал ошибку и лечит корень проблемы в себе - собственные ожидания, уязвлённую гордость, страх быть ничтожеством. Самое лучшее извинение - больше никогда не повторять ошибку. Иногда этого не достаточно, если проступок очень серьёзный, но Чимин не считает, что не сможет быть с Юнги больше после того. Он не хочет быть с тем Юнги, который это совершил, но это больше не он. Чимин не просит делать для него что-то, не просит извиняться (Юнги извинился уже, зачем дважды? Словно это сделало бы его раскаяние искреннее, чем есть?), незачем смотреть на унижения любимого. Это глупо. Позволить такому произойти и наслаждаться зрелищем мог бы любящий лишь самого себя человек. - Давай скажем всем за ужином? Юнги кивает ему в шею. - Когда они узнают, будут блевать по углам радугой и говорить, какие мы мерзкие и приторные. Окружат нас зоной отчуждения. Я думаю, это прекрасный план, чтобы быть наедине и, в то же время, перестать прятаться. Чимин смеётся и поглаживает старшего по спине. Честный или закрытый, Юнги всегда остаётся саркастичным засранцем. - Так, у меня объявление, - говорит Юнги. Вакханалия за столом продолжается. Только Намджун и Хосок вдруг замирают и косятся в сторону Шуги с Чимином. Джин орёт на Чонгука за то, что тот пнул Тэхёна из-за украденной фрикадельки (и не только из-за неё, но Ким считает, что насилие не выход). Намджун пытается сделать серьёзный вид, чтобы заставить всех внимательно слушать, но серьёзный вид Намджуна слишком либеральный для этого обезьянника. - А НУ ЗАХЛОПНУЛИСЬ ВСЕ! - так что Юнги встаёт и хряпаяет ладонью по столу. Все мгновенно охуевают на него. Юнги садится и уже спокойно берёт ладонь Чимина в свою, демонстрируя это всем поднятым сплетением рук. - Мы с Чимином вместе. Тэхён улыбается с я-всё-знал лицом, а Чонгук вытаращивается на них. - В смысле? - Встречаемся, - выдаёт Чимин и опускает глаза. Ему страшно и неудобно, хоть он и верит в друзей, в то, что они обязательно поддержат. Наступает молчание. Намджун вынимает свой смущённый взгляд из тарелки и откашливается в кулак. - В общем, если кто-то хочет высказаться против, то подумайте хорошенько. Мы вместе уже довольно давно, так что давайте уважать выбор друг друга, - лидер как всегда сдержан. Просто Намджун вообще не сказал бы ничего такого. Но он лидер. - Я, вообще-то, Чимина себе хотел. Ау! - говорит Тэхён, за что получает ложкой по лбу от Джина (который минуту назад был против насилия). - А я их свёл, - Хосок давит лыбу и гордо складывает руки на груди. Чонгук смотрит на него с некоторым замешательством на лице, кажется, он возмущён тем, что есть люди, узнавшие всё намного раньше него. - Еда остынет. Давайте есть, - Джин не говорит о новости ничего, то ли игнорирует, то ли спокойно воспринимает. Кто знает? Юнги обводит всех взглядом и держит руку Чимина крепче, потому что тот явно волнуется сильнее всех: его ладонь потеет. Юнги же на мнение других плевать, он сам себе палач. Одногруппники не шибко оживляются, только Тэхён и Хосок продолжают дурачиться. Намджун знает и относится лояльно, а сейчас просто очень смущён и не находит себе места за столом, почти опрокидывая кружку с кофе. Джин не лезет в чужие дела (и это немного, самую каплю подбешивает. Никогда не знаешь, что у него на уме). Только Чонгук выглядит напряжённым, только насчёт него у Юнги есть опасения. Но небольшие. Тэхён бросает в него смятой салфеткой. - Что, наш Гуки задумался о всяких "взрослых штуках" и испугался? - Отстань! - макнэ краснеет до ушей и хватается за палочки. Юнги выдыхает спокойнее. - Короче, - говорит Мин, - мне похер, если у кого-то с этим проблемы. Вам всё равно придётся смириться. Джин вскакивает из-за стола и даёт Шуге затрещину. - Сколько раз я говорил не материться за столом? - Юнги-хён так демонстрирует свою взрослость, - Тэхён явно думает, что он бессмертный. Намджун обречённо падает лицом в ладони и ревёт. Он не подписывался на этот зоопарк! Даже серьёзные разговоры превращаются в балаган. Чимин заметно расслабляется и отпускает руку, мимолётно сверившись с Юнги взглядами. Ничего не поменялось. Они были вместе и до этого момента, у них всё будет в порядке. Пак думает, что теперь будет только проще, когда не придётся искать предлоги, чтобы уединиться. Зато шуточек и подколов будет море, как только все немного отойдут и свыкнутся. Так вышло, что Чимин боится чужого мнения больше всего на свете. Юнги же боится не соответствовать своим идеалам. Для Чимина палач Юнги - испуганный зверь, которого нужно успокоить (которого он может успокоить и не боится). Юнги же защитит Чимина от любых других палачей, ему чужое мнение до лампочки. Они срослись черепками побитых стенок во что-то новое, странное, кривоватое, но нерушимое и основанное на балансе. А если бы и не так, то им плевать, если сердце бьётся так часто рядом, если Шуга ограждает Пака от страхов стеклянным пуленепробиваемым куполом, если их так тянет друг другу и в объятиях они исцеляются. Если вину Юнги Чимин превращает в сладкое пьянящее вино.