Воспоминания способны исцелять

Постепенно крики утихали, а на смену им пришли протяжные стоны. Боль, разливающаяся ярким пламенем по венам Сантьяго, поутихла. - Ну же, Рафаэль, открой глаза. Посмотри на меня. Скажи что-нибудь.

***flashback

Ответа нет. Саймон готов проклинать весь мир, он хочет найти того демона и пытать его, хочет найти всех, кто доставил его любимому столько боли. Новообращённый без малейшего промедления согласился бы быть на месте Сантьяго. Он бы отдал что угодно, сделал бы что угодно, чтобы стереть эту ужасную гримасу боли и отчаяния с лица своего вампира. Но он ничего не может. Только говорить, в надежде, что сможет разбудить, вырвать Сантьяго из страданий. Поэтому он продолжал. Он продолжал говорить. И впервые это должно было помочь, а не усугубить ситуацию. - Помнишь? С момента нашего первого поцелуя прошло дней десять... С того момента, как Рафаэль неожиданно притянул к себе Саймона и поцеловал, прошло дней десять. То есть 10 дней, 6 часов и 32 минуты. Льюис знал точно. С тех пор они не виделись. Ни разу. А это было весьма странно - за столько времени ни разу не увидеться: отель хоть и достаточно большой, но, так или иначе, все его жители пересекаются. Хотя бы на кухне. Из этого можно было сделать только один вывод - Льюиса нахально избегали. К тому же, раньше Сантьяго почти все время был рядом. Он буквально постоянно находится где-то неподалеку, чтобы в любой момент сделать колкое замечание и фыркнуть так, как умел только Рафаэль Сантьяго. Саймон старался не думать об этом. Правда. Очень старался. Но несмотря ни на что все его мысли крутились вокруг лидера клана. Неужели Саймон ТАК плохо целуется? Или Рафаэль не хотел этого поцелуя? Но тогда он бы не стал его целовать, не так ли? Или все же не так? А вдруг на него тогда просто нахлынули эмоции? Или это было благодарностью? А что, может, именно так вампиры выражают благодарность. Что, выходит этот поцелуй ничего не значит? Господи, а Саймон-то подумал! Да ещё и как полный кретин вжался в бедного Рафаэля всем телом, отвечая на поцелуй... Нет, ну ерунда какая-то! Но это было так прекрасно... Свободного времени было очень много, и Льюис тратил его на подобные рассуждения. Что странно - почти ни разу не повторился в своих домыслах, то обвиняя себя, то обвиняя Сантьяго, то оправдывая обоих, убеждая себя в том, что это ничего не значит. Вот и сейчас несчастный новообращённый вампир размышлял об этом, лежа звёздочкой в своей постели. Вдруг в дверь постучали. От неожиданности Саймон непроизвольно подскочил, ударился локтем о прикроватную тумбочку на колёсиках, ногой сшиб с кровати книгу, чем вызвал грохот, а в попытках поднять несчастную и вернуть немного отъехавшую тумбочку на место, он задел пятой точкой цветочный горшок, который с грохотом упал и разлетелся на куски. Хорошо, что в горшке ничего не росло. Это Клэри сделала такой подарок лучшему другу, чтобы хоть как-то приукрасить новое жилище и добавить в него жизни. Но ухаживать за комнатными растениями, тем более такими прихотливыми, Льюис не умел. Так что уже через полторы недели бедное растение завяло. От него исходила вонь, а обоняние у новообращённого было обострённое, так что от зелёного загнившего растения быстро избавились. Теперь и от горшка тоже. Просто чудесно, теперь он получит нагоняй от лучшей подруги. Не дожидаясь ответа в комнату ворвалась светловолосая вампирша. Вид у нее был испуганным, наверняка она подумала, что новообращенный либо убил кого-то, либо сам чуть не помер. Иначе с чего столько шума? Но увидев, что Саймон в порядке, а жертв не наблюдается (кроме, конечно, бедолаги-горшка), она коротко извинилась за вторжение. - Мистер Сантьяго просил передать, что тренировка будет через полчаса. Просил не опаздывать. - Ага, хорошо, - ответил Льюис, тщетно собирая крупные осколки. Блондинка поспешно удалилась. Ей совершенно не хотелось выслушивать болтовню Саймона. А он ведь только наполнил легкие воздухом, чтобы начать объяснять весь этот грохот. Приведя свою комнату в относительный порядок (разбросанная одежда, раскиданные комиксы, упавшая "башня" дисков с фильмами и играми, куча разнообразных фантиков и прочее, прочее-прочее, конечно же, не в счёт), растяпа вновь развалился на кровати. Ну надо же! Кто соизволил вспомнить о существовании Саймона Льюиса! А что, если теперь ему забыть о существовании Рафаэля Сантьяго?! Решено! Ноги его не будет в тренировочном зале! И плевать, насколько абсурдно это звучит! Так-то, пусть теперь он помучается! Через три минуты Саймон носился по всей комнате в поисках чистой спортивной одежды, аргументируя это тем, что «противоречить главе клана нельзя!». А ещё действительно стоит потренироваться: уметь постоять за себя – полезный навык, особенно для Саймона Льюиса, который обладает даром невероятной силы притягивать к себе всевозможные неприятности. Новообращенный шел по коридору твердым шагом. Он был зол и хотел выразить это всем своим видом. Наконец, он резким движением толкнул дверь. Она стукнулась об мат, который находился прямо за ней, отскочила от него и захлопнулась с той же силой, которую приложил парень ранее, стукнув неуклюжего Льюиса прямо по носу. Отлично! Произвел впечатление! Зайдя в зал, вампир обнаружил, что там никого нет. Взглянув на часы, он понял, что пришел слишком рано. Все его сборы заняли от силы десять минут. Чертова вампирская скорость. Сначала юноша хотел начать тренировку, но вскоре передумал. Вместо этого он вернулся в свою комнату. Итак, нужно продумать план действий, выбрать тактику поведения с Рафаэлем. Вести себя холодно и злобно? Дружелюбно, будто ничего не случилось? Игнорировать? Да, пожалуй, последнее звучит наиболее приемлемо. Хотя лучше смешать первое и последнее. А еще, нужно отвлечься от мыслей, чтобы пойти на тренировку с холодной головой. Для этого отлично подойдет просмотр новой серии любимого сериала! А затем он вальяжной походкой отправится в зал.

***

Как и следовало ожидать, Льюис вспомнил про тренировку слишком поздно. На сверхскорости он отправился в тренировочный зал и открыл дверь (на этот раз, хвала небесам, медленно). И весь напущенный холод, все, что выражало злость, тут же исчезло. Рафаэль был в наушниках, из-за чего не заметил прибывшего новообращенного. Он отрабатывал удары на боксерской груше. Его рука резко выбрасывалась вперед. Напряженные мышцы скользили под смуглой кожей, уже блестевшей от пота. Узкая борцовка обнажала лопатки и накаченные руки. От идеальной укладки мало что осталось: волосы уже были мокрыми и взъерошенными. Саймон не мог отвести взгляд от этой картины. Он стоял, как вкопанный, не в силах что-либо произнести. Да и не хотел он этого делать. - О, ты пришел! – обернулся Сантьяго. - Да, прости, я опоздал, - Льюис хотел было объясниться, но его перебили. - Ничего, я как раз разогрелся. - Что? – Саймон наигранно выпучил глаза и поднял брови, - Мистер Пунктуальность не отчитает меня за опоздание на целых двадцать минут?! К величайшему удивлению новообращенного, в ответ старший вампир лишь засмеялся. - Вставай в стойку! – скомандовал он, не прекращая улыбаться. Льюис послушно выполнил указание, и они начали тренировку. Сантьяго, в основном, нападал, постоянно давая какие-то советы. - И не дыши! Когда-нибудь это выдаст тебя! Дыхание – грубейшая ошибка, если ты сидишь в засаде. Его слышно за километр, как минимум! А во время боя у вампира на это уходит слишком много энергии, так что через незначительное время ты уже будешь без сил валяться и умолять о помощи. - Легко тебе говорить! Не могу я не дышать, ясно?! – новообращенный сорвался на крик, потому что уже неоднократно повторял эту фразу. Его захлестнули злость и отчаяние. Льюис не мог не дышать. Во-первых, это – привычка. Во-вторых, он понимал, что это глупо, но все же боялся не сделать вдох: он еще не привык к вампиризму как следует, а для примитивного подобная выходка означает смерть. И, в-третьих, дыхание – это якорь, напоминающий и связывающий с человеческим миром. Не дышать означало окончательно стать монстром. Новообращенный ушел с импровизированного ринга и сел на лавочку, поставив локти на колени и положив на них голову. Эта тема напоминала ему о том, что теперь Льюис – не человек. Теперь Льюис – чудовище. Монстр. Рафаэля бесило то, что Саймон дышит. Его бесило то, что он такой беззаботный и веселый. То, что он такой живой. Но видеть измученное лицо юноши было выше его сил. Сантьяго осторожно сел рядом и положил руку на спину парня. - Э-эй… Прости. Я знаю, через что ты проходишь, нелегко отказаться от дыхания. Сантьяго положил руку на щеку Льюиса, заставляя того повернуться. Он пристально смотрел ему в глаза, будто хотел найти в них что-то. А затем быстро, пока не успел хорошенько подумать, притянул к себе Саймона и поцеловал. Губы касались нежно, осторожно. Рафаэль вкладывал в это действие всю свою заботу. Он хотел было углубить поцелуй, но неожиданно новообращенный отстранился. Льюиса переполняли эмоции: он хотел продолжить поцелуй, который дарил такие невероятные ощущения, но не желал быть... использованным. Он не понимал, что происходит и отчаянно нуждался в объяснениях. Десять дней молчания и снова поцелуй? Это не для Льюиса. - Что? – взволнованно спросил Рафаэль. - Серьезно, ты не понимаешь, в чем дело?! Зачем ты это делаешь? Зачем мучаешь меня? Сначала целуешь, потом десять дней динамишь и вот опять! - Саймон, я не динамил тебя, - как-то осторожно, нежно, но очень серьезно и уверенно. - А как еще это назвать? – перебил новообращенный. Сантьяго был растерян, но через секунду на его лице отразилось понимание. - Командировка, Льюис! Командировка! Я сел в самолет сразу после того нашего вечера, то есть ночи, а прибыл обратно только полтора часа назад! У главы клана есть кое-какие обязанности, знаешь ли. Я думал, что ты сразу придешь ко мне, но тебя не было. Тогда я распорядился, чтобы тебе сообщили о тренировке, но ты не явился во время, - затем последовала пауза, после которой прозвучало нечто очень тихое и неуверенное, - не скучал?.. - Так… Так тебя не было здесь?.. – игнорируя последний вопрос, который так тяжело дался, произнес Льюис. - Я был в другой стране! Саймон сразу же почувствовал себя идиотом. Как он мог подумать такое о Рафаэле? Как только в его дурную голову пришла мысль о том, что Сантьяго мог так поступить? Сейчас новообращенный хотел нескольких вещей: провалиться под землю от стыда, умолять простить его и впиться в такие желанные губы Сантьяго. Видимо, все эти мысли вырисовывались на лбу Льюиса, потому что Рафаэль вдруг сказал необычайно нежно: - Ничего, бывает. Я просил тебя предупредить, но, видимо, этого никто не сделал... Нужно было сказать лично. Прости меня. - И ты меня прости… После этих слов Саймон пододвинулся ближе, полностью сокращая расстояние между парнями и притягивая Рафаэля в сладкий поцелуй. Поначалу он был таким же нежным, как предыдущий, но с каждой секундой (а их было немало), становился все более настойчивым, более страстным и требовательным. Руки новообращенного шарили по телу старшего вампира, будто изучали его. Рафаэль отстранился от губ парня, но только для того, чтобы оставить пылающий поцелуй, да не один, на шее. Затем он поднял голову и пристально посмотрел в глаза Саймону. - Я никогда не бросал тебя, малыш. Я просто не смогу бросить тебя когда-либо. Голос звучал серьезней некуда. И прежде, чем Льюис успел что-то произнести, Рафаэль вовлек его в новый поцелуй. И, кажется, только тогда пришло полное осознание сказанных слов. Для обоих. - Да, - выдохнул Саймон прямо в губы Сантьяго. - Что «да»? – не отрываясь, оставляя на губах короткие, но частые поцелуи, спросил тот. - Да, я скучал по тебе, - также не отрываясь. - Я тоже скучал по тебе.

***end flashback

- Не бросай меня. Ты обещал, - голос Саймона звучал уже более спокойно, не так панически и безысходно, как раньше: под конец истории лидер клана уже не бился в агонии. Тело было неподвижно, хоть и напряжено до предела. Глаза продолжали жмуриться. Но Рафаэлю было уже лучше. Он приходил в себя.