Глава 5. «Душевное тепло»
25 августа 2017 г., 00:55
850 год
Несмотря на малочисленность Разведотряд продолжал заниматься своим бравым делом внутри стен, разрабатывая новое оружие по борьбе с титанами и тренируя своих собственных гигантов использовать полученную силу по максимуму. Эрен делал неплохие успехи в создании брони, а Армин пытался превратиться в титана меньшего размера, что позволило бы ему экономить силы и, тем самым, иметь возможность быть в обличии Колосса намного дольше. Так же они учились создавать отдельные конечности гиганта для каких-либо целей. Люди постепенно начали привыкать к происхождению титанов, а буря эмоций, вспыхнувшая после битвы в Шиганшине, поутихла с приходом зимы. Хоть белый покров пока не окутал города, Ханжи не собиралась выводить разведчиков за стену Роза, не желая подвергать чудом оставшихся в живых подчиненных новой неоправданной своим риском затее. Может, когда наступит весна, но не раньше. А пока, пусть гигантский молот послужит «гильотиной» для титанов вместо отважных военных с «Крыльями свободы» за спиной. 24 декабря 850 года Зимнее утро, которое Леви почувствовал на собственной шкуре, слегка дергая плечом от промозглого ветра, он встречал в Тросте на стене Роза, наблюдая за работой нехитрой конструкции. Жители города слышали лишь редкие глухие толчки, не осознавая до конца, что этот звук происходит во время удара бревна о голову уродливого существа, некогда подобного им, буквально размазывая его о стену. Череп титана вмиг превращается в месиво, растекающееся по плечам, после чего гигант падает на колени и испаряется. Через минуту от него практически ничего не остается. Ирония же в том, что если бы человечество придумало подобное устройство раньше, быть может, удалось избежать такого количества людских жертв. — Значит, Ханжи отправила тебя немного проветриться? — с хитринкой в голосе осведомился Дот Пиксис, раскручивая крышку своей фляги с неизменным горячительным напитком. — Сам решил, — холодно бросил Леви. — Здесь воздух хоть немного, но все же чище, — добавил он, постепенно наполняя легкие морозной свежестью, отчего в носу начало слегка пощипывать. Главнокомандующий силами Гарнизона отпил согревающее «пойло», после чего, с характерным выдохом «Хорошо», сопровождаемым паром изо рта, протянул металлический предмет сильнейшему. Пусть Леви и был чистоплюем, но от предложения Пиксиса все же не отказался, приняв из рук флягу. Поднеся к носу металлическую тару, он почувствовал резкий запах алкоголя, смешанный с чем-то приторно терпким. Разумеется, о прикосновении губами к подобной вещице, перетроганой половиной солдат Гарнизона и речи быть не могло. Как и об употреблении внутрь. — Редкая дрянь, — поморщился Аккерман, отдавая флягу законному владельцу. От запаха непонятной «паленки» его даже слегка передернуло. — Не спорю, — пожал плечами Дот Пиксис, принимая предмет обратно. — Зато бодрит, — игриво добавил он, отправляя новую порцию горючей жидкости прямиком в глотку. Пьяный румянец чуть выступил на его щеках, а непонятная ухмылка говорила о хорошем расположении духа с утра. Продолжая наслаждаться видом со стены Роза, они услышали оклик «Титан на десять часов!». Повернув голову в указанном направлении, военные смогли лицезреть титана-девианта, на скорости приближающегося к стене. — О, еще один. Они как будто знают, что ты здесь, — с улыбкой посмотрев на Леви, выпалил Пиксис. Аккерман, в свою очередь, лишь наградил командующего скептическим взглядом, после чего снова устремил свой взор на гиганта. Существо, словно в некой хорее, подергивало своими верхними конечностями, на скорости приближаясь к стене. Голова была немного наклонена вбок, пасть приоткрыта, в некой блаженной улыбке, а длинные волосы цвета пшеницы развевались на ветру. Видимо, когда-то это существо было женщиной. — Оружие наготове! — послышался голос военного из гарнизона. Дот Пиксис лишь безмолвно наблюдал за слаженной работой своих подчиненных. Вот они готовят молот, вставляя его в специальный механизм. У них есть еще несколько минут до залпа по гиганту. — Как считаешь… какой это класс? На вскидку, — повернулся усатый и слегка захмелевший мужчина к Леви. Тот, в свою очередь, окинул приближающийся силуэт внимательным взглядом. — Думаю, метров тринадцать, — практически сразу ответил он. — Хм, а мне кажется — пятнадцать. Заключим пари? — предложил Пиксис, протянув ладонь с лукавой улыбкой. — Ставка? — спросил лишь Аккерман со слегка вздернутой бровью вверх, вспоминая свое последнее участие в подобной авантюре. Когда титан врезался лбом в стену и начал по мере сил царапать ее своими руками, гигантский молот, подобно топору палача, обрушился на его плечи. И мгновение спустя существо упало на землю замертво. — Сколько? — громко уточнил Пиксис у своих подчиненных. — Тринадцать метров, сэр! Услышав вердикт, мужчина ухмыльнулся, переведя взгляд на чуть лукавые, приобретающие на свежем воздухе более насыщенный синий оттенок радужки, не впервой претерпевая поражение в подобной затее. После чего вытащил из внутреннего кармана небольшой сверток пергаментной бумаги, обмотанный бечевкой. Принимая «выигрыш», Леви позволил себе ненадолго одарить командующего Гарнизоном немного высокомерным взглядом и еле уловимой кривой ухмылкой. Мгновение спустя они замечают единичные «хлопья», медленно спускающиеся на землю. Аккерман по наитию переводит взор на рукав своего утепленного пальто. Чуть суженные зрачки улавливают белые крупинки, так вычурно смотрящиеся на темной ткани, пока теплая кожа лица ощущает чуть щекочущие, единичные капли воды. В Трост нагрянул запоздавший первый снег…***
Проснувшись по раннему утру, Микаса прижала холодную ладонь к вспотевшему лбу. Она пыталась осмыслить сон, который видит уже не первую ночь. Не понятно по каким таинственным причинам, но образ капитана Леви, который она лицезрела в день закрытия бреши в Шиганшине, не покидает ее уже третий месяц. Она помнит силуэт, появившийся на стене «Мария», окутанный паром, будто горела плоть самого мужчины, а не кровь десятка титанов. Услышав полную версию произошедшего от Эрена, видевшего появление капитана на более близком расстоянии, Микаса пребывала под неизгладимым впечатлением. Навыки Леви она никогда не подвергала сомнению, но быть единственным выжившим (не считая заносчивого Флока) — воистину некое проведение. Может ли кто-то еще похвастаться подобной живучестью? Закрыв глаза и слегка качнув головой, чтобы хоть таким образом отделаться от навязчивых мыслей, сами собой зародившихся в ее голове, Микаса только сейчас ощутила застывший в комнате холод, пробирающий до самых косточек. Сильнее укутавшись в пуховое одеяло, она пыталась согреться, потирая свои плечи окоченевшими ладонями. Масло в огонь подлила дальновидная Саша, спящая на соседней кровати под тремя клетчатыми пледами, полученными ей на складе неделю назад под ее же ответственность, зафиксированную в документации. Казенные предметы всегда подвергаются описи и строгой подотчетности. Браус предлагала сделать подобное и подруге, но та отказалась, считая это совсем необязательным. Да и не до того ей было тогда, ведь она стригла каштановые волосы сводного брата, воспользовавшись немногочисленным свободным временем. Но сегодняшняя ночь оказалась на удивление промозглой. Микаса ворочалась на кровати, отвернувшись к стенке, стараясь не думать о бледных онемевших пальцах рук и ног. Судя по всему, до подъема еще час, а с такой дрожью она окоченеет окончательно. Однако, снова повернувшись лицом к Саше, полуазиатка увидела протянутый подругой край пледа, лениво стащенного с кровати. Неуверенно взявшись за угол шерстяного «квадрата», столь необходимого ранним холодным утром, она, осторожно перетащив его на свое одеяло, укуталась в импровизированный «кокон». — Спасибо, — стремясь не сильно потревожить подругу, тихо вымолвила Микаса, нырнув под одеяло до ледяного кончика носа. В ответ Саша, тут же подставив ладонь той самой протянутой руки к своему рту, сладко зевнула, после чего нырнула ей под набитую гусиными перьями, порой покалывающими лицо, подушку, в которую по привычке мило вжималась щекой. — Обращайся, если нужно, — улыбнувшись сквозь сон, буркнула Браус.***
После утреннего построения и относительно легкой тренировки, так как занимался ей не капитан Леви, а командир Ханжи Зоэ, молодые разведчики искренне обрадовались первому снегу, отправившись после обеда проводить отведенное свободное время на улице. Повязанные шерстяные шарфы на шее, расстегнутые шинели и радостные лица пятнадцатилетних ребят на белоснежном фоне выглядели неописуемо. Жан, Конни и Флок построили что-то на подобии баррикад из снега, готовясь к поистине «грандиозной битве». Армин остался в кабинете с Зоэ разрабатывать дальнейший план его с Эреном тренировок, лишь удручающе вздохнув, так и не решившись спросить у командира разрешение на небольшой отдых. Саша занималась снеговиком, неустанно катая огромный шар для его «торса». А Микаса получала удовольствие от лицезрения следов на рыхлом и скрипучем снеге, сидя рядом с задумчивым Эреном. Пока в голову брата не прилетел снежный комок, отчего тот лишь встряхнул ей, гневно посмотрев на запустившего снаряд Жана. — Ты что удумал?! — возмущенно процедил он. — Йегер, не все же тебе прохлаждаться. Пойдем, посмотрим, кто кого, — игриво произнес Кирштайн, подходя к ним. После чего «утешающее» похлопал Эрена ладонью по голове, словно маленького мальчика, расплакавшегося из-за разбитой коленки. — Капитан вернется в любую минуту. Нужно навести порядок, а то нам влетит, — резко смахнув руку Жана со своей головы, раздраженно выдал Йегер. — Ты ворчливей моей бабушки. Если струсил, так и скажи, — с сарказмом и нескрываемым глумлением, пролепетал Жан. Эрен лишь прожигал его взглядом, а Кирштайн и не думал униматься. Его целью было привлечь внимание одной очаровательной девушки, вечно таскающейся за своим братом. Однако все попытки юноши были тщетны. Микаса, привыкшая к подобным стычкам, просто перестала на них реагировать, даже не соизволив поднять голову. Жан поставил себе цель расколоть этот «крепкий орешек», и отступать так просто не собирался. «Распушив хвост», подобно павлину, он не унимался в своих изощренных насмешках над Эреном, пытаясь себя показать неким «альфа самцом» на фоне эмоционально несдержанного Йегера. Спрингер и Флок смотрели на это «шоу» издалека. — Опять он за свое, — прижимая ладонь к лицу, не смог дальше наблюдать действия друга Конни. — Да сколько можно?! — Что-то не так? — не понимая происходящего, пожал плечами Флок. — Да, собственно, ничего нового. Лишь жалкая попытка «покрасоваться» перед симпатичной девушкой, — усмехнувшись, Спрингер в общих чертах обрисовал картину. — Саш, давай слепим титана… или капитана Леви***
Легкой трусцой забежав на территорию штаба верхом на верном скакуне, Леви потянул за узды, отчего тот сильно замедлился с характерным ржанием, прогорцевав небольшой полукруг. Когда вороной конь остановился, сильнейший похлопал его по шее в знак поощрения. И, спешившись, уже хотел отвести жеребца в стойло, как в следующий момент по филейной части животного попадает снежный ком, вызывающий незамедлительную реакцию. Словно выражая свое возмущение и неподдельный испуг, горделивый жеребец резко встает на дыбы, издав истошное ржание. Капитан едва удержал узды, потянув за них, стремясь осторожно успокоить скакуна. Благо, конь достаточно послушный относительно команд своего наездника. На ошарашенных ребят, похожих в данный момент на притихших грызунов, устремился прищуренный взгляд «хищной птицы», готовой в любой момент вцепиться когтями в свою добычу. Они инстинктивно встали в ряд, пытаясь хоть как-то реабилитироваться перед капитаном. Окидывая леденящим до ужаса взглядом своих подчиненных, Леви пытается интуитивно выследить «криворукое отродье». Спрингер, в чьей ладони секунду назад был снежный ком, аккуратно заведя руки за спину, быстро откинул неиспользованный «снаряд», сделав это с максимально «непринужденным» лицом, будто напевая некую мелодию. Жан осматривал территорию штаба, стараясь ни в коем случае не заглядывать в глаза цвета стали. Леви скользнул взглядом по лицу Микасы, уткнувшейся носом в алый шарф, чтобы хоть немного согреться. Мужчина уже собирался проверить следующего «кандидата», как в миг глаза девушки устремились на него. Он понятия не имел, почему, но ее вид в этот момент был в определенной степени завораживающим. На темных волосах белой крупой рассыпались снежинки, не успев растаять в довольно морозный день, а во взгляде словно сверкал некий блеск. Пребывая в недоумении от случившегося, он едва сумел отвести глаза от рядовой, на мгновение закрыв веки, чтобы продолжить немой допрос. Эрен, потупивший взгляд зеленых глаз на снежную дорожку, выглядел наиболее подозрительно. Леви уже хотел задать вопрос прямиком в лоб, но юноша его опередил, предпочитая «чистосердечное признание», способное хоть немного снизить степень наказания. — Это я, сэр… Простите. В ответ Леви лишь многозначительно хмыкнул. — Хотел бы я сказать, что неожиданно, — с каплей яда в голосе в целях профилактики подметил он. — Но язык не поворачивается. В этот момент он всеми частичками тела ощущает колкий взгляд Микасы, буквально метающей молнии из глаз в его сторону. Невольно сознание приходит к бьющему по самолюбию выводу, что он задел подчиненного не только в качестве наказания. Внимательно посмотрев на Йегера, капитан продолжил: — Кирштайн. Только не говори, что в этот раз обошлось без твоего участия. — Никак нет, сэр. Я виноват не меньше, — негромко произнес Жан, понимая, что препираться бесполезно. Леви слегка дернул бровью, не особо удивившись своей проницательности. — За честность хвалю, — не вложив в реплику ни грамма эмоций, произнес он. После чего повел коня под узды в стойло, бросив. — Сегодня весь день дежурите на конюшне. Пустим вашу нескончаемую энергию на полезное дело. — Да, капитан, — хором ответили ребята, совсем не в восторге от намеченной перспективы. Попади они в самого капитана Леви, их участь была бы более плачевной. — Остальные займутся уборкой снега, — добавил он, наградив подчиненных стальным взглядом напоследок, отчего в спину послышались лишь унылые вздохи и обрывки возможных протестов, так и не озвученных в слух.***
— И что за трудовой лагерь ты устроил? — наблюдая из окна «тяжелую» участь разведчиков, поинтересовалась Ханжи. — Дисциплина превыше всего, — беспристрастно ответил Аккерман, читая последнюю статью местной газетенки о Разведкорпусе. — Ты неисправим, — усмехнулась Зоэ. — Что ж, мы с Армином отъедем на несколько дней в столицу. Нужно уладить некоторые вопросы. Так что штаб на тебе. Только не переусердствуй, — на последних словах она сделала ощутимый акцент. Леви посмотрел на нее с классическим «каменным» выражением лица. — Да, завтра загляни ко мне в кабинет, — как бы невзначай добавила она. — И зачем это? — холодно осведомился он, даже не подняв взгляд. На сей раз Ханжи многозначительно промолчала, что быстро натолкнуло его на верный ответ. — Очкастая, ты опять за свое?! — с нотками раздражения, выдал он. — Не будь грубияном. Просто возьми, — закрывая за собой дверь, настояла Зоэ. Леви лишь шумно выдохнул с нотками рычания, с излишним хрустом встряхнув печатную бумагу в руках.***
Разгребая лошадиный навоз, перемешанный со слегка заплесневелым сеном, Жан и Эрен еще долгое время не нарушали повисшее напряженное молчание. Сказать, что кто-то из них был виноват больше, довольно затруднительно. Они и сами это прекрасно понимали. — И как ты умудрился попасть в коня капитана?! — выпрямившись и вальяжно облокотившись на лопату, с нескрываемой надменностью произнес Кирштайн. — Меткостью ты явно не страдаешь, учитывая, что я был вообще в другой стороне. Эрен резко остановился, переведя гневный взгляд на «напарника». — Ты действительно хочешь об этом поговорить сейчас?! Я предупреждал тебя. Капитан Леви не любит подобные затеи, если ты еще не понял. — С чего бы ему их любить?! Когда ты попадаешь по его боевому скакуну, которым он дорожит больше, чем нами, — продолжает выражать свое недовольство Жан. — Ты хоть предупреждай в следующий раз о своей меткости, что ли. Хорошо, что мы не боремся с титанами, метая в них огненные шары, например. Йегер искренне пытался контролировать свои эмоции, понимая, что снова отличился не в лучшую сторону. Но выслушивать дальнейшие упреки Кирштайна в свой адрес также был не намерен. Особенно после брошенной напоследок фразы, сказанной чуть тише в потоке недовольного бубнежа. — Хотя, с лезвиями ты тоже не ахти обращаешься. Не в силах стерпеть столь наглого заявления касательно своих боевых навыков, Эрен без лишних слов швырнул с лопаты «будущий компост» прямиком в довольную физиономию Жана, впавшего в секундный ступор от решительных действий коллеги. — Ах ты гад! — резко бросив лопату, кинулся оный на Йегера, выражая всю бурю возмущения и негодования на своем лице…***
Посмотрев на сверток, выигранный в честном споре утром, Леви пытался уловить запах завернутого в пергамент предмета. Уже намереваясь снять бечевку, окутавшую коричневый плотный пергамент, испытывая ощущение, отдаленно похожее на любопытство, он услышал навязчивый топот чьей-то пары сапог, неустанно приближающийся к его кабинету. Резкий стук в дверь, и так и не дождавшись разрешения, «гость» тут же завалился в помещение, вызвав неодобрительное сужение век его владельца. — Капитан Леви! — на повышенных тонах, с нескрываемым волнением обратился запыханный Эрен. Испытывая явное кислородное голодание от «марш-броска» он, согнувшись, облокотился ладонями на переднюю поверхность бедер, пытаясь восстановить дыхание. — Йегер, ты специально нарываешься? — осторожно положив сверток на рабочий стол, осведомился Леви с привычной сухостью в голосе. — Сэр, в конюшне… Лошади стало плохо… Мы не знаем, что произошло… — Эрен говорил обрывками, между которыми делал шумный вдох. Судя по вздымающейся грудной клетке и тяжелому дыханию он действительно несся сломя голову, чтобы сообщить о произошедшем. — Черт! — рыкнул Леви на ходу, направляясь прямиком в указанное место. Лошади — такое же необходимое снаряжение для Разведотряда, как привод или лезвия. Соответственно, каждая голова на счету. И сейчас именно Аккерман несет за них ответственность в отсутствие Ханжи. Очутившись в конюшне, он сразу же наткнулся на перепуганного Жана, стоящего возле дальнего денника, судорожно подозвавшего капитана к себе. На сене лежала кобыла, издавая периодически тихое ржания и, порой, резко подергивая ногами. Животное явно встревожено и ослаблено, только в чем причина, необходимо было разобраться как можно скорее. — Что произошло? — резко спросил Леви, аккуратно открывая дверцу, чтобы медленно подойти к животному, не напугав его. Он знает — одно из основных правил при общении с этими гордыми созданиями: не совершать резких движений. Ежели не хочешь получить серьезный и весьма травмоопасный пинок копытом. — Мы убирались с Эреном, — пытался скоординировать свои воспоминания Жан. —…потом немного повздорили… как в следующий момент конь начал сильно ржать… — Кобыла, — осторожно притронувшись к гриве, исправил подчиненного Леви, попутно осматривая ее. — Что? — в неком недоумении переспросил юноша. — Кирштайн, ближе к делу, — немного нервно бросил Аккерман. — Д-да… лошадь кружила, вставая несколько раз на дыбы… рыла копытом землю… а потом и вовсе завалилась на подстилок. Я… не знаю, почему, — пожав плечами, поник головой он. Слушая Жана, Леви внимательно изучал состояние животного, пытаясь понять причину недуга. На теле кобылы выступила холодная испарина, а под хвостом он заметил кровянистые выделения. — Чья это лошадь? — быстро осведомился он. — Сейчас на ней ездит Микаса, — подтвердил его предположение Эрен. — Позови ее, быстро! — резко приказал Леви. — Дрожит от холода… — пробубнил себе под нос он, заметив легкую тряску массивной, и в то же время совершенно не лишенной грации туши. — Кирштайн, тащи пару пледов, таз с теплой водой и несколько чистых полотенец. Живо! Кобыла начала слегка метаться пытаясь подорваться с места, попутно издавая нервное ржание, на что капитан, чуть надавив на ее голову, постарался ее успокоить, уложив обратно. — Тшш, тихо…тихо. Хорошая девочка, — поглаживая ее гриву, он произносил слова с несвойственной ему теплотой, быть может, даже лаской. Однако лошади привязываются именно к своим наездникам, почему Леви и приказал позвать Микасу. В больших распахнутых глазах он четко улавливал зачатки сознания, что вызывало у него дополнительное уважение к этим горделивым созданиям. Пусть и привязываться к ним не стоит, учитывая довольно частую гибель на поле боя от снарядов или же под ногами гигантов. — Что-то случилось?.. — не успела договорить примчавшаяся в считанные минуты Микаса, сразу же обратившая внимание на скверное состояние своего четвероногого товарища, как ее перебили. — Аккерман, иди сюда, — резко позвал ее Леви. — Это ведь твоя лошадь? Микаса присела возле морды дружелюбного скакуна, которому она частенько приносила съестные угощения в виде сушеных яблок и моркови. Чуть помедлив с ответом, пытаясь понять происходящее, она лишь едва заметно кивнула. — Хорошо, — бесцветно заключил он. — Сколько ты на ней ездишь? Рядовая немного недоумевающее уставилась на него, не совсем понимая сути вопроса. — Чуть больше трех месяцев. Она мне досталась после битвы в Шиганшине, где погиб предыдущий конь. Когда большинство скакунов были убиты под «обстрелом» из валунов, Разведотряд тщательно искал выживших лошадей. И среди найденных попадались те, что лишились своего хозяина на предыдущих вылазках «Крыльев свободы». Животные, которых титаны целенаправленно не трогали, существовали спокойной мирной жизнью за стенами. Природа, как известно, всегда ухватит свое. — Сэр, вот теплая кипяченая вода и чистые полотенца, — отрапортовал запыханный Жан, суетно поставивший таз рядом с командиром. Однако лошадь резво дернула задней ногой, чуть не перевернув тару, удержанную лишь ловким движением самого Леви, увернувшегося от копыта. — Хорошо, Кирштайн, —спокойно отпустив тару, на автомате выпалил он, попутно приглаживая коричневый бок животного. — Накрой ее туловище пледом. — Что с ней? На Леви впервые уставились испуганные глаза маленькой девочки, на которые, он готов был поклясться, в мгновение могла навернуться непривычная солоноватая влага. Похожее выражение лица он уловил и у Жана с Эреном, с таким же волнением и непониманием происходящего обратившихся к нему. — У нее начались роды, — тихо произнес он, смачивая чистое полотенце в теплой воде. — И если мы ей не поможем, до утра она может не дожить. Леви не был мастером вдохновлять людей, в отличии от Эрвина Смита или даже Ханжи, способных произнести помпезную речь, запросто поднимающую дух. Как и не стремился приукрашать реальность, полагая, что в данной ситуации правда — лучшее решение. Какой бы горькой она не была. — Приложи свою руку к морде. Она будет чувствовать твой запах, — чуть приглушенно бросил он Микасе, пребывающей в неком оцепенении. Испытывая определенную долю непривычной беспомощности, неприятно ударяющей поддых практически буквально, она неуверенно погладила кобылу за ухом. — Не так. Прижми сильнее, — Леви довольно резво приблизился к ней. Микаса буквально осязала его дыхание на чуть вспыхнувшей щеке. Своей рукой он, обхватив тыл девичьей ладони, плотно прижал ее к области носа кобылы. — Можешь даже потереть возле ноздрей, чтобы она хорошо его ощущала. Ей так станет легче. Чувствуешь? — уточнил он, продолжая медленно скользить ладонью Микасы по морде животного. Полуазиатка ощущает легкие мурашки от шумного потока воздуха из ноздрей, щекочущего ее ладонь, тем самым пробуждая приятные эмоции, вызывающие непреодолимое желание помочь ей, облегчив боль и страх. Под пальцами она осязает шероховатую лошадиную кожу, пока прикосновение на удивление теплой (несмотря на погоду) мужской руки к тыльной стороне кисти провоцирует некий непреодолимый ступор. Сердце на мгновение замирает, не в силах сделать хотя бы одно сокращение. После чего, как ни в чем не бывало, продолжает работать в слегка более быстром темпе. — Разговаривай с ней, произноси кличку и проявляй заботу, — подытожил капитан, медленно отпустив ладонь рядовой, предварительно легонько и совершенно ненавязчиво погладив ее тыл большим пальцем. Микаса «поймала» этот неожиданный жест от Леви, не представляя, какой смысл вкладывал в него сам мужчина. Быть может, просто рука скользнула, а может… он хотел погладить ее руку. Отбросив все, она решила сосредоточиться на кобыле, зафиксировав взгляд на больших карих глазах и длинных ресницах, что смотрели прямо на нее. Полуазиатка медленно водила ладонью по морде животного, проявляя ласку. Дождавшись от рядовой положительного ответа и убедившись в правильности ее действий, Леви приступил к самой сложной задаче — выжеребке. Закатав рукава дымчатой рубашки донельзя, прекрасно понимая, что, скорее всего, это не поможет, он отдал указания Эрену и Жану, смочив еще одно чистое полотенце в теплой воде, после чего отжал ветошь, напрягая сильные руки до атлетичного выбухания вен и сухожилий. — Сэр, вы когда-нибудь делали это? — зачем-то решил проявить свое любопытство Йегер. Капитан Леви держался максимально непринужденно, беспристрастно выдав «Видел один раз». 25 декабря 850 года Кобыла смогла родить жеребенка ближе к трем часам ночи. Четверо разведчиков все это время были с ней рядом, оказывая помощь любыми подручными средствами. Смотреть на то, как неокрепший детеныш пытается встать на длинные тонкие ножки — умилительное зрелище. Даже для сильнейшего воина человечества, практически позабывшего о столь естественных радостях их жестокого мира, как рождение новой жизни. Убедившись в том, что матери и ее малышу ничего не угрожает, они оставили животных до утра. — Никогда бы не подумал, что это так… волнительно, — с доброй усмешкой выдохнул Жан, сидя на полу и облокачиваясь спиной на стену. — Что? Даже такого серьезного парня, как ты, это тронуло? — легонько пихнул в бок товарища Эрен. — Они такие прекрасные, — тихо произнесла Микаса, продолжая наблюдать за взаимодействием кобылы и ее детеныша, облокотившись на дверцу денника. — Да, ты права, — улыбнулся Жан, сраженный наповал обаянием самой полуазиатки. Леви же не мог выкинуть из головы лик подчиненной, подарившей окружающим свою искреннюю и широкую улыбку, когда жеребенок лизнул ее ладонь. Мужчина невольно поймал себя на мысли, что не в силах отрицать сокрытую в этом действии красоту, отчего столь непривычное для глаз явление рисковало надолго отпечататься в его сознании. — Вы молодцы, — спокойно произнес капитан, омывая руки от крови в ближайшем корыте. И, обтерев их висящим на столбе полотенцем, чудом не использованным во время выжеребки, направился к выходу. — Идите за мной. Немного недоумевающе переглянувшись друг с другом, попутно пожав плечами, уставшие и сонные разведчики направились за командиром. Леви действительно гордился своими подчиненными, проявившими выдержку, немного смекалки и хорошую силу воли и терпения. Несмотря на присущую ему суровость, он не гнушался поощрения, тем более заслуженного, учитывая беспрекословное исполнение его приказов во время столь ответственного дела. Именно поэтому он угостил их высокосортным чаем, подаренным Ханжи на его день рождения, который он тщательно скрывал, не считая праздником вовсе. Как и предложил им содержимое свертка, являющееся наиболее редким продуктом среди жителей «застенья». Сделанный из диковинных какао бобов, которые в их краях вовсе не растут, необычная снасть вызвала бурю эмоций у молодых разведчиков, попробовавших съедобную плитку на вкус. Имя этому поистине редкому деликатесу — «шоколад».
