Глава 6. «Большая вода»
27 августа 2017 г., 00:14
851 год
Зима в штабе «легиона» разведки прошла без происшествий, не считая нескольких тренировок, не принесших каких-либо грандиозных результатов. Снег покрывал промерзшую землю достаточно долго, растаяв лишь в середине весны. «Крылья свободы» сразу принялись разрабатывать план вылазки за стену Мария, так как солдаты Гарнизона на стене «Роза» не заметили ни одного титана с последнего визита сильнейшего. Быть может, их действительно всех перебили с помощью гигантского молота?.. — Мне кажется, это вполне рациональным вариантом, — совещаясь в своем кабинете вместе с Леви и Армином, командор Разведотряда поделилась своим мнением насчет расположения титанов. Она сидела на диване рядом с небольшим столиком, закинув руку на спинку. Напротив нее расположился Армин, уткнувшись носом в какие-то бумаги, а Леви, сложив руки на груди, стоял у окна, облокотившись спиной на стену, и, немного опустив голову, лишь краем уха внимал словам коллег. — После того, как пала стена «Мария», титаны сразу устремились в брешь на поиски людей… Мы их цель, а значит они образуют скопления там, где есть люди. — Хочешь сказать, — в типичном тоне подхватил Леви, — … что все они находились между стеной «Роза» и «Мария». И закрыв брешь в Шиганшине… — …мы захлопнули капкан, не оставив им пути к отступлению. А дальше — усердная работа Гарнизона, — продолжила его мысль Ханжи Зоэ. — Я не говорю, что перебили всех гигантов… Но, по крайней мере, большинство. В подобное верилось с трудом. Неужели они смогли истребить всех «детей Имир», облаченных в титанов? Неужели эта кровавая битва с гигантами имеет не только начало, но может иметь и конец. Конец, подразумевающий под собой мирную жизнь человечества «после». Пока они обдумывали подобное обстоятельство, в корне меняющее их положение на острове, остальные разведчики занимались своими делами на улице. Одни выполняли мелкие поручения, другие отрабатывали навыки боя усердными тренировками, а кто-то просто наслаждался свободным от военной службы временем. Ханжи с неким пылом рисовала на листе предполагаемые схемы передвижения титанов под вдумчивым взором кристально-голубых глаз Армина, когда до слуха Леви донесся какой-то скрип, вынудивший его по наитию флегматично повернуть голову к распахнутым ставням, из которых веяло приятной весенней прохладой. Его глазам предстал знакомый силуэт, сидящий под окном на импровизированных качелях. Потертая доска с отверстиями по краям, через которые просунули крепкие веревки, привязанные следом к толстой ветви дерева, едва распустившего почки до легких нежно-зеленных листков. Короткие дегтярного отлива пряди слегка встрепенулись от ветра, ненароком щекоча девичьи скулы. Микаса медленно качалась, держась руками за канаты, видимо, пребывая в глубоких размышлениях, судя по сосредоточенному выражению лица с немного нахмуренными бровями. Ни Эрена, никого другого из разведки не было видно в округе. Девственное чувство одиночества, которого порой так не хватает в шумном штабе Разведки, несмотря на немногочисленность членов данной организации. Печаль и некая отстраненность не могли укрыться от него при более внимательном рассмотрении. Черты были слегка острыми, но неоспоримо привлекательными. Леви пресекал всякую невольную попытку видеть в подчиненных противоположного пола что-то его привлекающее, помимо достойных навыков боя и рациональности мышления, способствующего правильному тактическому ходу в «полевых» условиях. Однако отрицать очевидное было бы бессмысленно. Микаса действительно красива. Дьявольски красива. И за год, который он с ней знаком, ситуация изменилась не в его пользу. Серо-голубые радужки невольно скользнули вниз, как ни в чем не бывало оценивая ее фигуру, словно это вполне естественно, что лишь подтвердило неутешительные выводы. И дело вовсе не в смазливой мордашке или длинных ресницах, которыми она, к слову, не обладала. Почему-то в разуме всплывала ассоциация изящная. Именно она, орудующая лезвиями подобно потрошителю, нарекшая себя однажды «мастером по нарезке», для него, отличающегося подобным навыком, кажется изящной. Быть может, даже утонченной. Она смогла вернуть утраченную форму с лихвой, мало уступая ему в боевых навыках благодаря проявляемой прилежности и усердию, присущими ее характеру. Возможно, девчонка когда-нибудь превзойдет его, что вполне закономерно. Леви даже усмехнулся этому, прощупав всю иронию. Микаса становилась сильнее с каждым днем. Пусть «гадкий утенок» еще не до конца закончил свое превращение в лебедя, он уже предвкушал его, и в то же время, интуитивно остерегался. Если сейчас ей удается подталкивать его к столь несуразным мыслям, которые мужчина вполне успешно рассеивал в своем сознании, то что же будет дальше? Упустив «нить» размышления, он так и не понял до конца, с чего вообще начал приписывать ей подобные качества. В какой-то момент ему показалось, что он лицезреет что-то интимное, даже сокровенное для нее. Нет, он не увидел какой-то пикантной части женского тела, но Леви почувствовал наготу ее души, неприкрытой классической «скорлупой», отчего она словно прозрачна, позволяя коснуться ее. Он наконец-то может забраться под кожу, найти разгадку, просто наблюдая, пока Микаса, словно открытая книга, не укуталась в «безэмоциональную броню», понятия не имея, что кто-то следит за ней. Однако осмысление того, что он, по большому счету, подглядывает за рядовой, пресекло все его поползновения. «Черт. Не хватало еще на подчиненных пялиться», — пролетело в его голове. Да и с какой стати он вообще об этом подумал? Есть определенные уставные рамки, не говоря о разнице в возрасте, в которой он ей практически в отцы годится. От осознания этого, Леви даже слегка передернуло. Хорошо, что Микаса его не заметила. «Нужно в ближайшее время заглянуть в город», — будто поставив себе галочку в разуме, удручающе подметил он. Подобные размышления ни к чему хорошему не приведут. Но физиологию мужского организма тоже никто не отменял. А если сперматоксикоз будет мешать ему мыслить здраво, это перечеркнет на корню все его принципы и поставит под удар их «общее дело», чего Леви допустить не мог. Стремясь избавиться от столь непознанного отдаленного подобия "наваждения", он поспешил отвернуться, прерывая это «бесстыдное» действие, отчего вмомент наткнулся на вопрошающий взгляд Ханжи. — Так ты согласен? — слегка недоумевающее поинтересовалась она. «Дерьмо» В этот момент он почувствовал себя юнцом, пойманным с поличным на какой-то шалости. Если бы он вообще слушал их треп с Арлертом, о теме которого Леви понятия не имел, не считая того, что дело касается титанов. Впрочем, как и всегда, в той или иной степени. На подобных собраниях, основные идеи синтезировали именно Армин и Ханжи, являясь мозговым центром их организации. Он верил их решениям, почему бы не поступить так снова. По крайней мере, это менее унизительно, чем попасться на том, что лишь "делал вид" своей причастности к обсуждению. Сделав вывод, что риск вполне оправдан, Леви молча кивнул в ответ.***
На следующий день Разведотряд впервые за шесть лет вышел за стену "Мария". Теория Ханжи подтвердилась, словом как и часть записей, оставленные Гришей Йегером. Так же, как и воспоминания Крюгера, которые Эрен мельком разобрал в своих беспокойных снах. Они и вправду находились на острове, окруженном с виду безграничной водной гладью. И, судя по всему, смертельная опасность в виде человекоподобных гигантов, норовящих набить брюхо остатками пойманных разведчиков, больше не угрожала им на территории Парадиза. Мечта троицы друзей из Шиганшины сбылась спустя шесть лет. Они наконец-то увидели "большую воду", в красочных книгах имеющую более короткое определение - океан. Из-за прозрачной, непривычно соленой воды, в отличие от речной, немного пощипывали мозоли на ногах от армейских кожаных сапог. Но этот факт никак не мог омрачить пропитавшую их сознание эйфорию, отчего они с большим задором плескались в сомнительной, по мнению капитана Леви, воде. Продолжая стоять чуть в стороне, даже не рискнув разуться, чтобы не дай Бог не занести какую-нибудь инфекцию, он с легким раздражением, перемешанным с нарочитой беспристрастностью, поглядывал на Ханжи, собирающую различную диковинную живность, чтобы продемонстрировать ее на очередном совещании ученых в столице. — Леви посмотри, это же медуза, — восторженно завопила Зоэ, показывая ему прозрачное и склизкое существо, распластавшееся на ее ладони. — Какая прелесть. Хочешь подержать? — Нет уж, спасибо. Сопли меня не впечатляют, — с нотками сарказма произнес он обыденно холодным голосом, намекая на то, чтобы она от него отстала. — Не забудь помыть руки после этой дряни. Однако Ханжи по обыкновению пропустила его грубые замечания мимо ушей. Пляж был неким «шведским столом», поистине преподносящим разные маленькие открытия в виде существ, о которых она читала в обветшалых энциклопедиях с рисунками. — О, я нашла парочку морских звезд. А это… - стоя по колено в воде, не брезгуя намочить оголенные из-за небрежно подвернутых брюк голени, Зоэ просматривала все богатство морского дна через прозрачную гладь, выбирая наиболее интересные предметы. — Леви, это же вылитый ты! Аккерман слишком поздно заметил приближающуюся угрозу в виде шатенки с косматой шевелюрой. Одним рывком схватив его руку, она положила какой-то непонятный темный шар из длинных иголок на раскрытую практически насильно ладонь. — Что это?! — скорчив гримасу, будто в нос ударил запах тухлой рыбы, с нотками отвращения осведомился Леви. Ханжи деловито поправила очки на носу, слегка блеснув стеклами. Теперь оправа смотрелась на ней довольно странно. Учитывая, что она лишилась одного глаза, ей вполне пошел бы монокль, но Зоэ не хотела менять старые привычки. — Это морской еж, — пояснила она название «мохнатого» шарика, ему полностью соответствующее. — Правда похож на тебя? Леви взглянул на нее как на умалишенную. Мало того, что она положила ему на ладонь какую-то дрянь, запах которой он еще долго будет отмывать от рук. Так еще и подметила его некоторое сходство с этим. — Да, кстати... только не уколись, а то он ядовитый, — как бы невзначай бросила Зоэ, отправившись на поиски очередного «сокровища». Отменно ругнувшись про себя, при этом сохраняя максимально непринужденную, немного скучающую мимику лица, Леви перевернул ладонь вниз, отчего морской еж с глухим хлопком упал на песок. Брезгливо поднеся руку поближе, он учуял стойкий запах, своей омерзительностью вызвавший неприятное ощущение в ноздрях, сосуды которых свело спазмом, что вынудило его слегка отстраниться от собственной ладони. И, немного педантично встряхнув ее, попробовав хоть немного выветрить неприятный аромат, двинулся в сторону «большой воды» с целью любым способом избавиться от следов пребывания морской живности на его руке. Ханжи даже не обернулась на него, пустившись «во все тяжкие» на предоставленном исследовательском поле, столь непривычном для проживших всю жизнь внутри стен пленников.***
Поблескивающие от солнечного света лазурные волны с белой пеной легонько покрывали стройные голени Микасы, после чего медленно отползали обратно в океан, словно играясь. Сидя без какой-либо подкладки на мокром песке, она практически «преступно» не беспокоилась за светлые форменные брюки, ко всему прочему, не забыв подвернуть их до колен. Недалеко Жан, Саша, Конни и Флок строили песчаный замок, натурой для которого выступал штаб Разведкорпуса, воспроизведенный по памяти до мельчайших деталей. Разведчики подошли со всей ответственностью к подобной затее, начиная с подготовки ровного ландшафта, до выстраивания больших ворот и кропотливой отделки фасада. Не говоря о срисованных с униформы "крыльях свободы", размещенных на самом видном месте "конструкции". Сминая в руках влажный песок, пока стопы увязли в мягкой субстанции под водой, что дарило приятные тактильные ощущения, Микаса, умиротворенно прикрыв веки, вслушивалась в всплеск воды и дуновение ветра, словно прикосновение пушистого перышка вызвавшее щекотку под воротником сорочки. Уже давно она не чувствовала столь приятной легкости под ребрами, позволяющей хоть немного расслабиться. — Это определенно успокаивает. Мужской голос на фоне ненавязчивого природного шума казался таким близким, будто его хозяин сидит рядом с ней, произнося фразу практически ей на ухо. Машинально открыв глаза, она едва заметно дернулась, повернув голову в сторону звука. Взгляд округлившихся глаз уперся в фигуру капитана Леви, безмятежно стоящего на берегу не ближе нескольких метров. Его присутствие для нее было неожиданным, учитывая, что его приближение в виде шороха песка под ногами или прочих звуков она совсем не заметила. Внимательный взор синевы его радужек был устремлен на горизонт, отчего в них будто отражались пенистые волны цвета лазури. Он соблюдал весомую дистанцию от океана, что не позволило приливающим волнам добраться до носков его начищенных сапог. Не хватало ему еще отмывать натуральную кожу от соли. Краем глаза заметив девичий взгляд, Леви лишь на пару мгновений повернулся к ней. — Сэр, как вы считаете, — промыв в воде руки от прилипших песчинок, Микаса согнула ноги в коленях, положив на них подбородок. — Мы сможем когда-нибудь пересечь море? Леви вновь посмотрел на лазурные волны, поднимающиеся на горизонте, тщательно обдумывая ее вопрос. Сначала ему показалось, что она интересуется именно с военной точки зрения, ведь на материке находится их основной враг, о существовании которого они до недавнего времени даже не подозревали. Но потом он осознал истинный смысл ее вопроса. «Смогут ли элдийцы когда-нибудь покинуть остров, побывав в других уголках земли» — Закрались сомнения, Аккерман? — с едва заметной иронией произнес он. — Просто интересно ваше мнение, — не замечая насмешки мужчины, беспристрастно выдала Микаса. Леви немного лукаво дернул бровью, не ожидая подобного заявления. С каких пор ее интересует его мнение? Тем более не в военной тактике или «бытовых» вопросах штаба, которые ему время от времени приходилось "разгребать", прививая подчиненным дисциплину. — Свобода — это одна из немногих причин в нашей жизни, за которые стоит бороться, — в своей классической манере начал рассуждать он. — Мы сделали неплохой рывок за последние несколько лет в достижении своей цели. Нас не остановили ни титаны, не пятидесятиметровые стены. Не думаю, что тонны воды смогут преградить нам путь. — Но почему люди так хотят это сделать? — немного неуверенно уточнила Микаса. И Леви узрел в ней то, чего ранее не замечал. Мечта об огненной земле, о большой воде… это мечта Эрена и Армина, но не ее. Она не понимает, лишь делает то, что должно, ради них. Хорошо обдумав новые обстоятельства, он уже хотел было что-то сказать, как в следующий момент резкая желтая вспышка впереди взбудоражила весь морской пляж. Словно по щелчку пальцев поднявшаяся волна полностью накрыла всех разведчиков, подобно цунами, но в меньших и несоизмеримых масштабах.***
Микаса лежала на берегу, буквально вжатая в песок чьим-то телом, нависнувшим над ней. Сознанию хватило доли секунды, чтобы распознать в темно-коричневых прядях на макушке рядом с ее подбородком капитана Леви. Он действительно бросился ей на выручку, применив свою мгновенную реакцию. Пусть в условиях «цунами» прижимать кого-то к земле не самая лучшая затея. По крайней мере, не самая рациональная. Однако именно из-за этого к бледному лицу прильнула кровь, придав девичьим щекам немного краски. Пытаясь провести оценку обстановки, Леви привстал на руках, освободив ее от небольшой массы своего тела. И, убедившись в отсутствии опасности, как бы невзначай встретился радужками цвета стали с ее дымчатыми и непривычно широко раскрытыми глазами. Подобную реакцию вызвала именно неожиданное сокращение дистанции между ними, отчего лицо капитана оказалось впервые так близко к ней. Даже во время спарринга он не позволял себе подобных "вольностей". Сейчас нарушение личностного пространства обусловлено лишь случайным стечением обстоятельств. Однако это не уберегло ее от ощутимого "электрического" разряда, прокатившегося от макушки до кончиков пальцев ног. Синева его глаз была настолько выразительной, что Микаса словно одурманенная, потеряла дар речи, не в силах пошевелиться. Благо, подобное состояние беспомощности длилось доли секунды. Убедившись, что с ней все в порядке, Леви ловко подорвался на ноги, окончательно освободив ее от давления своего тела. Причина желтой вспышки попалась на глаза практически сразу, когда он заметил пятнадцатиметрового гиганта, стоящего в воде с взлохмаченной каштановой шевелюрой. — Йегер, — Леви старался сохранять спокойствие, но рычание в его голосе все же проскальзывало. Сейчас он испытывал не злость, а некое раздражение к «недотитану», не сумевшему проконтролировать свои способности. — Какого хрена?! От Микасы также не укрылось шипение в его голосе, что вызвало мгновенное нахмуривание тонких бровей, собравшихся вертикальной складочкой на переносице. В этот миг она напрочь забыла о его "геройском порыве", сконцентрировав внимание на защите сводного брата. Окинув быстрым взглядом пляж, Леви с неким спокойствием сделал глубокий выдох, отыскав глазами всех членов их экспедиции живыми. Следующим неизменным пунктом значился зрительный контроль его внешнего облика, при внимательной оглядке вызвавшего незамедлительную реакцию. Скривив недовольную гримасу, он с едва скрытой брезгливостью замечает помимо запаха рыбы и морской тины, пришедшего на смену "аромата свежести" и хозяйственного мыла, мокрые разводы, частично покрытые не отряхивающимся песком. Не говоря о зеленой, тягучей субстанции, свисающей с рукава его сорочки. Микаса слегка опешила, не в силах скрыть искреннее удивление от протянутой ей руки. Разумеется, капитан Леви проявил вполне естественную вежливость в подобной ситуации. Будь на ее месте Саша или кто-либо другой, он поступил бы так же. Определенно. К тому же, теперь мужчина не боялся испачкаться, так как его ладони замарались в мокром песке, немного колющемся при их "вынужденном" рукопожатии. Снова приняв вертикальное положение, она смогла более детально рассмотреть его затылок, на котором бросилась в глаза одна вычурная деталь. — Мм, сэр, у вас… — понимая, насколько критично Леви отнесется к ее замечанию, Микаса с некой деликатностью попробовала обратиться к нему. Ему не составило особого труда догадаться, что именно она пытается до него донести. — Просто. Сними, — сквозь зубы тихо процедил он, напоминая в этот момент капризного мальчишку, которого искупали насильно. Что, собственно, не далеко от истины. Леви выражал все свое брезгливое отношение мимикой губ, поджатых до кривой, тонкой линии. Микаса буквально видела стучащую жилку пульса на его виске, когда щипцеобразным движением подушечек пальцев снимала с его головы некое «желе», подобие которого приносила ему на ладони Ханжи. Главное, ни в коем случае не издать смешка, иначе он «взорвется», срываясь на всех и вся. И это грозило более кровопролитным катаклизмом, нежели небольшая "проделка" Эрена. — Где Армин? — немного взволнованно произнесла она, понимая, что не видела плескавшегося до этого в компании ее сводного брата Арлерта. Капитан Леви, вновь внимательно осмотревшись, заметил цепким взглядом силуэт машущего Армина, безмятежно сидевшего на плече у Атакующего титана, причиной появления которого стала обыкновенная случайность. Вернее, морской еж, по неосторожности наступив на которого, Эрен умудрился поранить ногу… Немногочисленный отряд "Крыльев свободы" таки сумел пережить одну из самых длинных вылазок за время службы в Разведотряде. За шесть лет капитан Леви возвращался с них в разных «обличиях». От него могло пахнуть кровью, потом, порой рвотой погибших или раненных солдат. Но он никогда не вонял тухлой рыбой. И единственное, о чем он мечтал всю дорогу до стены "Мария" - снять грязную форму и смыть с себя неприятный запах, что займет явно больше времени, нежели обычно. Конни и Жана настигло неунимаемое ощущение досады, вызванное разрушительной волной, смывшей их достроенный из песка штаб разведки до того, как они успели продемонстрировать его выше стоящим по званию. Не замечая негативного настроения коллег, Микаса искренне радовалась, что впервые за всю историю Разведотряд вернулся с вылазки в полном составе. В отчете о результатах похода Ханжи Зоэ так и не упомянула нелицеприятный инцидент с Эреном Йегером, чудом обошедшийся без жертв.855 год
Облокотившись на холодную стену спиной, Микаса сидела на широком подоконнике, для удобства согнув ноги в коленях. Несосредоточенный взгляд был устремлен в окно. Словно сквозь "витрину" она рассматривала пустынную улицу, в сумерках освещенную периодически мигающим слабеньким желтым огнем фонаря. Лампа своим сиянием привлекала надоедливых ночных мотыльков, стремящихся навстречу собственной гибели. У подножия столба уже лежало несколько насекомых, дергающих своими «подпаленными» светло-пепельными крылышками в предсмертной агонии. «Точь-в-точь как люди», — промелькнуло в ее голове. Человек, подобно этим мотылькам, сгорает в неоправданных надеждах и разбитых мечтах, царствующих в реалиях этого жестокого мира. В помещении было довольно прохладно, но Микаса практически не ежилась, безотрывно всматриваясь в пейзаж ночного города. Эрен занимался разведением камина, пока Армин пытался разобраться со строением какого-то нового осветительного аппарата, стремясь хоть немного разбавить полумрак промозглой комнаты. Опустив взгляд на истощенные пальцы левой руки, расположившейся на передней поверхности бедер, она сконцентрировала внимание на безымянном. После чего по наитию приобняла себя, прикасаясь ледяными ладонями к собственным плечам. Слегка потирая их, в надежде согреться, Микаса вспоминала тепло его рук, обнимающих ее подобными холодными ночами. Забота, согревающая не меньше огненного очага. И ласка, которую она дарила ему в ответ. От усталости и спровоцированной холодом сонливости опустив веки, Аккерман снова представила такой желанный и необходимый образ. «Нужно лишь сосредоточиться…» — Микаса, — любимый голос произнес ее имя так привычно, отчего по телу прошлись мурашки. Она делала это не первый раз. И даже не второй. Леви приходил к ней по зову сердца, не в силах оставить ее одну. Всего лишь иллюзия. Игра затуманенного горем разума, но такая бесценная для нее. Микаса была рада обманываться. Что делать, если она ухватила смысл существования именно в этом эфемерном образе? И пусть это всего лишь псевдоматериализация ее былых воспоминаний, перемешанных с нынешним душевным состоянием. Он необходим подобно глотку воздуха в самой глубокой подводной пучине. Микаса взглянула на него, а Леви, в свою очередь, присел рядом, словно наяву взяв ее ладонь в руку и поцеловав. Продолжая сжимать ее руку, он будто пытался согреть ее, медленно растирая пальцами. — Перестань так делать. Ты должна отпустить… и жить дальше, — он говорил это серьезно, с нескрываемой печалью и неким беспокойством в голосе. С каждым разом она все более была близка к состоянию, граничащему с безумием. И все больше рисковала увязнуть в нем навсегда, лишившись рассудка. — Но я не хочу… жить без тебя, — она смотрела на него такими же ясными, отливающими блеском глазами, как делала и раньше в надежде убедить остаться. Остаться и никогда не покидать ее, пусть это и звучало абсурдно. И плевать, что есть некая черта, переступив которую, она навсегда потеряет связь с реальным миром. — Что за упрямое отродье? — мягко, но не без иронии выдохнул он, приблизившись к ее лицу. Микаса ловила на себе теплый взгляд его глаз цвета стали. Она с нежностью провела пальцами от его скулы к губам. Для нее не было открытием, что ощущения под пальцами — лишь тактильная память, но она будто чувствовала его дыхание на своей коже. Ощутив прикосновение эфемерных губ на виске, открытом из-за убранных за ухо волос, Микаса услышала тихий шепот, ласкающий слух. — Во всех грядущих жизнях… что бы не случилось, я буду рядом, — после чего эфемерный образ растворился в ее сознании в той же бездне, из которой появился. Микаса не поняла смысл его последней фразы. Какая разница, что будет после? Она хочет ощущать его присутствие здесь и сейчас, в этой жизни. Эгоистичное желание быть в объятьях любимого человека и беззаветно отдаваться ему. А не прозябать остатки никчемного и пустого существования в одиночестве. Через пару лет Эрена не станет, а еще спустя время — и Армина. Хотя, возможно, судьба заберет ее раньше. Но в условиях нынешнего мира вероятность погибнуть героической смертью значительно снижается. Леви больше не появлялся перед ней в подобной «материализации». Воображение отказывалось более играть с ее разумом, как бы сильно она этого не желала. Однако его присутствие она продолжала ощущать сердцем, что способно «лицезреть» невидимое глазу. Он все же подарил Микасе частичку себя в виде осколка души, что с каждым днем взрастает и крепнет внутри нее…
