Горечь победы или жизнь после смерти

854 год Человеческий разум проявляет чудеса в условиях некого ультиматума. Научные открытия довольно часто имеют под собой стратегический подтекст, изначально предназначенные для военного ремесла. Как бы чудовищно не звучало, светлые умы направляют свои таланты на разработку новых изощренных способов убийства. И чем успешнее создаются методы защиты, тем более кровопролитными становятся последующие поколения орудий. Девять грамм свинца могут оказаться смертельными при попадании в крупный сосуд или жизненно важный орган. Но шанс на выживание все же остается. «Венцом творения» человечества оказался динамит и его аналоги. Разрывая живую плоть, подобный вид оружия приближает шансы уцелеть при попадании в тело к нулю, оставляя лишь «розовую пыль» из мельчайших кусочков костей, мяса и крови. Однако смерть — «женщина» непредсказуемая, иногда проявляющая свои капризы совершенно иррационально. И там, где, кажется, не остается и крупицы надежды, Фортуна озаряет окружающих широкой улыбкой, даруя тот самый «шанс из тысячи»… Так случилось с Флоком, в чье плечо попал разрывающийся снаряд, в котором по невиданным причинам произошла осечка, подарившая молодому человеку надежду. Однако любое движение может запустить нестабильный механизм, тем самым подвергнув опасности не только его, но и Браус, героически бросившуюся спасать товарища. И всех остальных, кто окажется в зоне поражения, радиусом не менее десяти метров. — Капитан… — обращается Саша, ощущая неприятный холодок от повисшей в опустевшем помещении тишины. — Уходите. Если произойдет взрыв… — Отставить негативные мысли, — резко перебил ее Леви, не забыв одарить не одобряющим взглядом. — Браус, не смей хоронить себя раньше времени. Ты не умрешь. Уж точно не сегодня. — Но как же… — пытается выразить свою мысль девушка, но сухость в горле настолько сильная, что язык прилипает к нёбу практически намертво, отказываясь производить необходимые движения. — Неужели вам не страшно?.. Мокрый взгляд напуганных карих глаз, непривычных на лице обычно жизнерадостной разведчицы, устремляется на мужчину со сложенными на груди руками, стоящего у противоположной стены, в метрах семи от операционного стола. Быть может, было бы проще, будь он бессмертным и неуязвимым. Но подобными качествами не обладают даже люди-титаны, способные отрастить конечности и другие части тела при потере. Определенно, Леви так же, как и она, и любой другой здравомыслящий человек не жаждет отправиться на тот свет, и все же упорно совершает противоречащие его желанию действия. Потому что может. И потому что должен. Вопрос только кому? — Бояться не стыдно, Браус, — оглядев бледное лицо Флока, безмятежно заключает Аккерман. — Главное — сопротивляться панике и держать ум в холоде, — продолжает свои рассуждения он. — Жизнь — борьба. И человек погибает именно в тот момент, когда перестает бороться. — Тогда… — от волнения на лице Саши появляется истерическая улыбка, отдаленно напоминающая сардоническую, а с глаз срываются несколько слезинок, когда она с усилием жмурится, возвращая себе самообладание. — Я буду бороться. За себя… За Флока… И за вас, — понимая, что капитан так же подвергает себя риску, добавляет она. — Верное решение, — еле заметно уголки губ дергаются вверх при статичной в остальном мимике, а взгляд немного теплеет в попытке хоть как-то помочь подчиненной пережить рухнувшие на нее обстоятельства. — Я привел сапера, — врывается через дверной проем Жан, с нескрываемым волнением оглядывая помещение. И убедившись в отсутствии каких-либо изменений в виде искореженной кушетки или обугленных деревянных стеллажей, он облегченно выдыхает, характерным движением убирая челку с намокшего лба. — Капитан, — обращается он к Леви. — …вас вызывает командор Зоэ. Пока сапер медленно проходит вглубь лазарета, оценивая все риски, чуть прищуренный взор устремляется на Браус, явно теряющую душевное спокойствие, приобретенное минутой ранее. — Передай Командору… — уже хочет возразить Леви. — Она сказала, это срочно, — позволил себе перебить его Жан. И не сломавшись под недовольным взором мужчины, молодой человек продолжил. — Я побуду с ней, — практически подмигнув Саше для поддержания ее боевого духа, более мягко, но в то же время уверенно, добавляет он. — Идите. Кирштайн не тупоголовый индюк, не осознающий происходящего. И уж точно он не собирается довольствоваться бесславной смертью на материке. Движет им нечто более высокое и гордое, что вызывает у Аккермана неподдельное уважение к мальчишке, являющееся, к слову, обоюдным. Именно из-за упомянутого чувства Леви посылает приписанные правила устава в небезызвестное место, позволяя Жану остаться в зоне поражения, прекрасно понимая, что его присутствие увеличивает шансы избежать трагедии. Напутственно приказав подчиненным безукоризненно следовать указаниям сапера, Леви, чертыхаясь, направляется прямиком к Ханжи, искренне надеясь на то, что причина действительно веская, иначе ей несдобровать. Нервы мужчины натянуты практически донельзя. С учетом повторного фиаско в поимке Зика Йегера, осознание которого практически вызывало у него нервную дрожь от злости к самому себе. — Вы осмотрели весь штаб и близлежащую территорию? Она точно не появлялась здесь? — застает он неожиданно взволнованную Зоэ, повышающую тон на подчиненных. Выстроившись перед начальницей, явно пребывающей не в духе, солдаты виновато потупили взгляд, не в силах посмотреть в глаза женщине. Пока один из них не озвучил неутешительные новости. — Да, мэм. Микасы Аккерман нигде нет. В груди что-то замирает, словно покрываясь инеем, при упоминании небезразличного имени. А ноги резко тяжелеют, вынуждая мужчину остановиться в метре от выправленной спины Ханжи. Появление капитана вызывает характерное выпрямление подчиненных по струнке, вместе с синхронным прижатием к груди и пояснице соответствующих кулаков. По реакции солдат Зоэ осознает всю щекотливость ситуации, медленно поворачиваясь лицом к приятелю. — Леви… — немного приглушенно произносит женщина. — Вольно! — бросает она подчиненным, отправляя их на дальнейшие поиски, тем самым выпроваживая лишние уши. — Интересовались у Йегера? — достаточно обыденным голосом выдает он предположение. — Она была с ним на площади… — Разве она не с вами, капитан? — с некой колкостью заявляет заходящий в помещение Эрен, которого так же позвал один из солдат по поручению Ханжи. — По крайней мере, вы определенно предпочитаете ее компанию, — довольно двусмысленно заявил он, до сих пор не пребывая в восторге от самодеятельности Армина, буквально вырвавшего его из тела гиганта, тем самым помешав воплотить задуманное. Если бы Леви не был заведен до этого, возможно, он отреагировал классически вздернутой бровью, как делал обычно, иногда не скупясь на колкую фразу, затыкающую оппонента в один момент. Но заявление «недотитана» было последней каплей яда в чаше терпения мужчины. Резко схватив за грудки, он прижимает Эрена к ближайшей стене, всем своим видом показывая отсутствие желания участвовать в его «играх». — Где она?! — рычит Аккерман, не в силах взять эмоции под узды, буквально выжигая физиономию Йегера морозным взглядом. Пусть он больше не пятнадцатилетний юнец, да и физическая подготовка разведчика изрядно улучшилась. Против тяжелой руки Леви выстоять практически невозможно. Спесь с лица Эрена испаряется обратно пропорционально увеличению диаметра его зрачков, выдающих искреннее удивление последнего. — Я был уверен, что она с вами, — не уступая в решительности, источаемой взором, выдает он. — Вы… правда не знаете? — еще раз пытается убедиться он в том, что пропажа сестры не злая шутка сурового командира. — Девочки, перестали, — строго пресекает их разгорающийся конфликт Ханжи, отрывая руки Леви от куртки Эрена. — Выяснять отношения извольте в другом месте. — Словом, ничего не меняется, — не унимая тихой ярости, цедит Аккерман. — Братская любовь во всей красе, — обволакивая каждое слово жалящим сарказмом, продолжает он. — Вы должны были ее оберегать, — избрав тактику ответного нападения в качестве защиты, выпаливает Йегер, не боясь бросить вызов в словесной перепалке даже капитану. — Браус сейчас на волосок от смерти, вместе с Флоком, — на повышенных тонах обрисовывает всю шаткость их положения Леви. — А ты даже о близком позаботиться не можешь. — Что? — искренне удивляется Эрен, впервые услышав о случившемся. Судя по всему, во время «основного действия» он выяснял отношения с Армином. — Что с ними? — Леви, довольно! — пытается унять мужчину Ханжи, боясь трансформации словесной перепалки в физическую расправу. — Я должен идти, — опаляя шатена гневным взглядом, более спокойно чеканит мужчина. — Пока Браус не взорвала полштаба к чертям, — с неким раздражением взглянув на Зоэ, направляется он к выходу, на секунду переведя более вычурный взор на Йегера. — Леви, ты вряд ли сможешь… — предпринимает попытку остановить его Зоэ, совершенно не жаждущая подвергать опасности жизнь приятеля, ко всему прочему являющегося одним из самых ценных бойцов их армии. — Что могу сделать я? — немного успокоив взыгравшие нервы, интересуется Эрен, до сих пор не отошедший от выплеснутых на него фактов. — Свалить с моих глаз, — еле сдерживая злость, цедит Аккерман, проходя мимо юноши, даже не думая скрывать окутавшую его образ негативную ауру. После чего исчезает за тяжелой дверью, в очередной раз проявляя свое лопнувшее терпение громким хлопком. Леви давно хотел высказать мальчишке все раздражающие его моменты. Но спустя уже несколько минут он почувствовал неприятный укол совести из-за неспособности промолчать, когда следовало бы. Сказанного не воротишь, а слова, быть может, возымеют должный эффект со временем. — Черт, — бурчит себе под нос Эрен, чувствуя вину за невнимательность, в которой и пытался упрекнуть его капитан. — Черт! Черт! Черт! — стараясь хоть как-то выплеснуть негативные эмоции, сопровождает он сквернословие ритмичными ударами кулака о стену. В голове уже вовсю роятся предположения о местонахождении Микасы. — Может, он и не подает виду, — улавливает шатен немного успокаивающий голос. — …но ему так же тебя не хватало. Как и всем нам, — пытается сгладить «острые углы» Ханжи, искренне веря в сказанное. — Рада, что ты снова с нами, Эрен, — опуская ладонь на его плечо в качестве дружеского жеста, добавляет она. — При всем моем уважении, мэм, — с оттенком легкой иронии, произносит он, устремляя взгляд из-под упавших на лицо прядей. — …не думаю, — добавляет он. После чего некоторое время собирается с мыслями, вставая в более уверенную стойку на двух ногах. — Я должен разыскать Микасу, раз уж он не собирается этим заниматься, — с легким оттенком пренебрежения выдает Йегер. Эрен не мог отдать себе отчет, почему связь Микасы с капитаном Леви задевает его за живое. Он никогда не испытывал к мужчине презрение или какие-либо другие негативные эмоции, чувствуя искреннее уважение к нему. Да и прекрасно понимал в глубине души, что капитану не чужд кодекс чести. Быть может, истина таилась в разнице в возрасте. Или, что более вероятно, в пожелании для близкого человека лучшей жизни. Шатен понимал, что в виду специфики их ремесла, вероятнее всего, капитан Леви не сможет обеспечить Микасе ту «тихую гавань», в которую она смогла бы вернуться по окончании их безумной затеи. И дело вовсе не в финансовом аспекте. — Мы на войне, Эрен, — более настойчиво обращается к нему Ханжи, напоминая об обязанностях каждого, невыполнение которых может привести к краху всей операции. — Думаешь, если бы он не верил в ее способности, так просто смирился? — прекрасно зная повадки лучшего друга, раскрывает она глаза поспешившему с неверными выводами Йегеру. — Он знает, что она вернется. Даже не спрашивай, как. Понятия не имею, — торопливо уточняет она. После чего, выдержав короткую паузу, добавляет. — Если к утру Микаса не прибудет в штаб, он первым кинется на ее поиски. *** Задумав доставить плененного элдийца в штаб, Микаса не отдавала себе отчет, насколько это будет непростой задачей. Последним пленником, которого она брала под свою опеку, была Хитч, не особо изъявляющая желание сопротивляться подставленному к горлу клинку. Но Порко Галлиард принадлежал другому сорту. Подобно свободолюбивому мустангу, схваченному в диких прериях, он упирался при каждом пройденном метре. Затаскивая молодого человека в самую чащу леса, она несколько раз перевязывала его путы, из которых он умудрялся выбираться. Нацепив на глаза повязку, выдранную из ткани его же одежды, разведчица пыталась скрыть от него местонахождение штаба. Но Порко стягивал ее каждый раз, стоило ему освободить целую руку. Затем он нашел иной способ, как окончательно «загнать в тупик» непреклонную Аккерман… — Идем! — грозно приказывает Микаса, дернув за трос, обвязанный вокруг его туловища. Словно капризный ребенок, Галлиард уселся посреди лесной тропы, не собираясь поддаваться действиям пленившей его особы. — Тебе надо, ты и иди, — с неким вызовом процедил он, пуская гневный взгляд на девушку, чуть сильнее сжавшую рукоять клинка, все еще покоившегося в ножнах. Направив на него слегка прищуренный взгляд, с оттенком чуть сверкающих безумием радужек, для большего устрашения врага, Микаса ждет необходимого эффекта с минуту. Пока вычурная тишина не разбавляется о стрекот цикад, сопровождающий совершенно непроницаемый взор Порко, выражающего некую надменность и пренебрежение изогнутой бровью, вместе с уголком поджатого рта той же половины лица. Ему нужно лишь ждать. Либо полного восстановления, позволяющего ему обратиться в титана. Либо подмоги в лице товарищей по службе, что наверняка уже обнаружили его отсутствие. Микаса так же осознает, что время работает против нее. «Сам напросился…» — сильнее хмурясь, думает она, решительно приближаясь к Галлиарду, параллельно обнажая лезвие. — Давай! — с некой дерзостью бросает он, не отводя глаз. — Но знай. Разбудишь зверя — берегись, — со злостью цедит он каждое слово, стремясь вогнать ее в ужас. Однако он не понимал, через какой ад прошла Микаса за годы борьбы с огромными чудовищами. Лезвие заносится над головой Порко, до последнего не верящего в ее решительность. После чего раздается полный боли ор, смешавшийся с криками перепуганных птиц, вынужденных подорваться с насиженных мест в кроне деревьев. Левая рука с глухим звуком падает на землю, а внутри Микасы что-то надламывается, из-за чего она на мгновение замирает, всматриваясь в искаженное от неприятных ощущений лицо Галлиарда. — Ну ты с-с… — испытывая сводящую с ума боль, рычит он. — Я предупреждала, — не позволяя врагу хоть на секунду увидеть во взгляде некое сострадание, ледяным тоном перебивает его Микаса. — Еще одно слово, я отрублю тебе и ноги, после чего привяжу твое тело к спине. Тогда уж точно мне ничто не помешает доставить тебя в штаб. Поднеся кончик лезвия к подбородку Галлиарда, что рефлекторно дернул его чуть вверх, она снова озвучивает условия их взаимодействия. — Повторяю в последний раз. Решать тебе. Отращивать две руки или все конечности, — голос, не содержащий ни одной эмоции, кроме решительности своей обладательницы, буквально режет слух Порко. — Ты и в правду демон, — шипит он, испытывая неимоверную боль на месте недавно вывихнутой левой руки, сейчас валяющейся в невысокой траве, словно она никогда и не была его, являясь «кукольной деталью», легко снимаемой с корпуса. Понимая, что назад дороги нет, Микаса снова замахивается, пытаясь подтолкнуть его к более быстрому принятию решения. — Ладно! — кричит Галлирард не своим голосом. Девичья рука тут же замирает в воздухе, а серые глаза устремляются на него. — Все, — чуть более спокойно добавляет он. — Убери клинок. Характерным движением вытерев испачканное лезвие о рукав, Микаса складывает его обратно в ножны, присаживаясь перед ним. И стараясь не замечать его полного гнева взора, тянется к карману, где лежит подготовленный жгут. — Не трогай меня! — пробует Порко отдернуть от нее тело, подрываясь на ноги. Но Микаса вовремя хватается за трос, вынуждая семидесяти пяти килограммового юношу в очередной раз рухнуть на колени перед ней. — Я перевяжу руку, — в классической манере объясняет она. — Иначе ты можешь умереть от кровопотери. Пребывая в неком шоке от ее противоречивых на первый взгляд действий, он лишь внимательно следит за манипуляциями, когда Микаса, на удивление, осторожно обматывает оставшуюся часть плеча тканью, после чего затягивает жгут до прекращения выделения из раны бордовой жидкости. — Скоро затянется. Обрабатывать не нужно, — со знанием дела, поясняет она, вставая на ноги. Учитывая, что не раз была свидетелем опытов над лучшими друзьями и их последствий. Причин проявленной заботы было несколько. И одна из наиболее весомых — следы, способные помочь недругам разыскать их. Дорожка из капель крови — довольно приметная деталь. Так же необходимо избавиться от ампутированной руки и темно-бордовой лужи рядом с Порко. Без резких движений подойдя к нему сзади, она осторожно накидывает повязку на его глаза, после чего помогает подняться с земли. *** Пребывая в длительном молчании, они продолжали пробираться через лес. Глаза, привыкшие к ночной темени, стали различать силуэты деревьев, освещенных лишь мириадами звезд на безоблачном небе. К очередному удивлению Порко, разведчица помогала ему наклонять голову во время прохождения через бурелом, что уберегло от дополнительных травм, при возможном ударе лбом о толстую ветку с учетом его роста. — Та азиаточка с рынка, — неожиданно озвучивает Галлиард результат часового мыслительного процесса собственного разума. — Вот оно что! — с неким странным смешком произносит он. — Не сразу узнал тебя в трико, — пытаясь хоть немного задеть столь не эмоциональную особу, выдает он, намекая на форму «Крыльев свободы». — В платье ты симпатичнее. Микаса догадывается о цели, которую он ставит подобными высказываниями. И судя по тому, что язык у него поворачивается довольно бойко, болезненные ощущения в руке уже прошли. Продолжая вести его, она сохраняет молчание, не собираясь вступать в дискуссии с врагом без необходимости. Если она будет его игнорировать, он уймется. — Да и в воспоминаниях той девицы… Имир. Вы не были подружками? — продолжает он вслепую прощупывать почву, пытаясь кольнуть ее посильнее. — Не очень хорошо помню момент, когда получил ее силу… Во снах Порко частенько видел некую хрупкую девушку с чистыми голубыми глазами, почему-то невольно вызывающую у него какую-то внутреннюю теплоту. — Ты имеешь ввиду тот момент, когда живьем сожрал ее? — со льдом в голосе подмечает Аккерман, не испытывая сильных эмоций о смерти бывшей сокурсницы. — Твой брат сожрал собственного отца, — с нескрываемым самодовольством парирует Порко, пользуясь информацией не только из сновидений, но и отчетов Зика Йегера и Райнера Брауна. — …поэтому я не стал бы на твоем месте умничать, Микаса, — окончательно убеждаясь в личине своей вынужденной спутницы, едко добавляет он. Не услышав в ответ никаких комментариев, Галлиард полагает, что хоть как-то смог дезориентировать разведчицу. Пока спустя некоторое время не раздается тот же спокойный голос. — А что насчет Пик? Ты ведь кинулся к ней на выручку, не так ли? — на этот раз озвучивает свою догадку Микаса, зеркально применяя его метод. — Иначе, я не смогла бы так легко всадить тебе клинки в шею. Самым неприятным для Порко оказалась не осведомленность вражеских сил о воинах и их личностях, а наблюдательность соперника, заметившего на первый взгляд совершенно незначительный факт… Она сказала правду. До единого слова. Он действительно кинулся к Грузоперевозчику, в тот момент раздираемой какой-то «сверхсилой». Сейчас он понятия не имеет, что с Пик, отчего в душе скребется нечто мерзкое, увеличивая ощущение унизительной беспомощности. Однако до слуха Микасы доходит лишь приглушенный смех, с нотками некого издевательства. И с легкостью брошенная фраза, направленная на дезориентацию врага. — Тебе показалось. Быть может, она и поверила мастерской игре Порко, если бы не стертая с лица ухмылка, сопровождающая заданные до этого каверзные вопросы. Она, к собственному удивлению, пробует что-то сказать, но довольно едкая фраза сразу отбивает все желания, принуждая наслаждаться наконец-то воцарившей тишиной. — Если ты собираешься и дальше пытать меня занудными разговорами, лучше сразу убей, — ворчит себе под нос Галлиард — К утру мы прибудем в штаб, — лишь сообщает она, не до конца понимая, с какой целью — на зло или просто к слову. Порко продолжает сохранять молчание, шагая в неизвестном для него направлении. Пока спустя некоторое время неожиданно не спотыкается, падая на колени. Сначала Микаса предполагает некий подвох, тщательно осматривая его тело, возможно, готовящееся к нападению. Однако серые глаза улавливают вычурную бледность, имеющую голубоватый оттенок под ночным небом. Если бы у Галлиарда были кисти, она бы при одном прикосновении к ледяным пальцам догадалась о причине. Благо, сухость в уголках его рта и тяжелое, сбивчивое дыхание позволили ей осознать происходящее. Помимо сильной боли, так же оказавшей не самый благоприятный эффект на его организм, Порко потерял много крови. И после нескольких часов достаточно утомительного ночного путешествия, недуг таки проявился, несмотря на чудесную регенерацию его организма. — Хочешь пить? — присаживаясь на одно колено рядом с ним, произносит Микаса. — Держи, — с присущей ей толикой непосредственности протягивает она флягу с закрученным колпачком в горлышке. Слегка потреся головой, он умудряется подвинуть повязку на голове, освобождая один глаз, что устремляет взор на не изменившуюся в лице Аккерман. — Охренеть, как смешно, конечно, — с неким недовольством выдает Порко, поджимая губы, параллельно чуть дергая культями рук, как бы намекая на свое нынешнее состояние. Осознавая наконец-то, что вызвало подобную реакцию, она испытывает толику досады, изначально совершенно не намереваясь задеть его. — Я не специально, — с легким скрежетом откручивая колпачок по резьбе, спокойно произносит Микаса. — Вот, — подставляет она освободившееся горлышко фляги к губам Галлиарда, предварительно с опаской взглянувшего на предложенную тару. Его мучает жажда уже битый час. Но не собираясь хоть как-то демонстрировать разведчице свою слабость, он так и не обратился с подобной просьбой. Однако потребность организма дошла до жизненно необходимой. Жадно прильнув губами к холодному металлу, он вкушает долгожданную влагу, ощущая приятное головокружение из-за быстрых глотков. С краев рта срываются капли, чуть стекающие с подбородка, оставляя влажную дорожку на рельефном профиле шеи. И спустя некоторое время оторвавшись от фляги, он делает несколько глубоких вдохов через рот, постепенно возвращая самообладание. Возвращая колпачок на законное место, Микаса улавливает любопытный взгляд, задержавшийся на чертах ее лица, из-за чего она медленно поднимает глаза из-под тонких, чуть нахмуренных бровей. Встретившись с ее немного строгим взором, Порко тут же отводит взгляд в другую сторону, для большей конспирации дернув головой вверх, чтобы убрать выбившиеся из зачесанных назад волос светлые пряди. «Что у нее в голове?» — единственная мысль, не дающая ему покоя на протяжении их «путешествия», снова заиграла в разуме молодого человека, по-прежнему пытающегося понять мотивы ее действий. Его смерть в данной ситуации ей не выгодна в силу желания выудить информацию о Мари. Или же они попросту сожрут его, забрав силу «Челюсти». С виду вполне логичное объяснение ее «заботы» о нем почему-то разбивается о некую «теплую искру» в серых глаза, замеченную им. «Чертовы азиатки», — в уме выругался Галлиард, уже давно обнаружив у себя столь странную особенность, близкую к фетишу. Пока Микаса помогает ему подняться на ноги, он пытается уличить подходящий момент для побега. Однако до слуха доносится волчий вой, чей источник, судя по звуку, находится не так далеко, как хотелось бы. — Советую забраться на ближайшее дерево, пока стая не нагнала нас, — чуть оглядываясь назад, упирается Порко ее попытке вести его дальше. — Волки охотятся слажено и довольно успешно. А в этих краях они крайне голодны. Аккерман ощущает некий подвох в его словах. Не собираясь «клевать на удочку», она без лишних слов хватает его за край куртки, пытаясь преодолеть сопротивление далеко не хрупкого молодого человека. — Слушай, не знаю, как ты, а мне попасть на ужин диким зверям совершенно не хочется, — чуть прибавив тон голоса, для большей эффективности, продолжает он. — Они не нападут на нас, — с оттенком стали произносит Микаса, пропуская мимо ушей предупреждения Галлиарда. — Черт! — снова спотыкается он, на этот раз падая не просто на колено, но и на живот. Действие сопровождается болезненным шипением. Резко остановившись, разведчица продолжает оглядывать его тело, корчащееся от довольно неприятных ощущений, судя по всему. — Вставай. Нужно идти, — с необходимой строгостью говорит она, слегка настораживаясь из-за поведения пленника. Однако он продолжает пребывать на земле, издавая какие-то странные, кряхтящие звуки. После чего начинает истошно кашлять, по-прежнему находясь лицом к земле, что мешает ей оценить ситуацию. — Порко?! — присаживается она на корточки, пытаясь понять причину. Ориентируясь по его телодвижениям, Микаса приходит к выводу, что у него случился приступ удушья. Но что могло попасть в дыхательные пути, вызвав опасное состояние, оставалось для нее загадкой. — Порко! — снова произнесла она его имя, пытаясь перевернуть на спину. Однако в следующий момент ее резко откидывают назад с помощью ритмичного движения ног, быстро выпрямленных из согнутого положения. Она падает на землю спиной, довольно болезненно ударяясь о камень областью между лопаток, что вызывает некий «толчок» в грудной клетке, на секунду не позволяя ей совершить вдох. Быстро подорвавшись на здоровые и крепкие ноги, Галлиард, превосходно сымитировавший приступ удушья, в темпе направляется в обратную сторону, предполагая местоположение родного города именно там. Несмотря на неоконченную регенерацию, силы немного восстановились, позволяя осуществить небольшой марш-бросок, способный обеспечить ему свободу. Или хотя бы дать возможность побороться за нее. Однако из темных кустов, расположенных в нескольких метрах от его носа, сверкает пара желтых глаз, сопровождаемая тихим рычанием. — Беги, — сохраняя самообладание, произносит Порко. Инстинктивно попятившись назад, он решает пуститься в сторону разъяренной Микасы, поднявшейся к этому моменту с земли и готовящейся обрушить на него «поучительные удары», нежели стаи волков, явно рассчитывающих полакомится этой ночью человечиной. — Беги! — более громко повторяет он, проносясь мимо ошарашенной девушки, секунду спустя заметившей не званных «гостей»…