Reise

Во всем, что вы делаете, вам приходится делать выбор. Поэтому помните, что в конечном итоге сделанный вами выбор делает вас. Джон Максвелл. Мотивация решает все

       Солнце уже садилось за горизонт, озаряя своими алыми лучами вечерний Берлин, когда Фридрих подъехал в экипаже к заводской улице. Стоило только юноше выйти из кареты, как в нос тут же ударил резкий запах рабочего района. Дешёвый алкоголь, пот, гарь, пыль… С приходом мощной волны индустриализации это стало обыденным явлением почти для всех городов Европы. Рядом с юношей прошёл грязно одетый рабочий. От него разило давно немытым телом и тушёной капустой. Фрайхерр скривился. С детства приученный к чистоплотности и хорошему вкусу в еде, он не мог вынести подобного, но изо всех своих сил старался не придавать этому значения. Молодой человек считал, что каждый человек имеет право на свободный выбор одежды, парфюма и любимой пищи, а сословия и классы являются пережитками прошлых времён и навязываемыми обществом стереотипами, с которыми нужно обязательно бороться, ибо они притесняют человеческие права и не дают людям развиваться. «И всё-таки, нельзя запускать себя до такой степени при любых обстоятельствах!» — сокрушался Фридрих. Юноше была противна даже мысль о таком наплевательском отношении к своему телу. Необходимость умываться розовым мылом, причёсывать волосы, пользоваться хорошим парфюмом была непоколебима и первостепенна для молодого фрайхерра, а потому, как бы это не было низко, он не мог принять подобного вида даже совершенно чужого человека.        «— Наверное, если с детства приучать ребёнка к чистоплотности и порядку, то в будущем, когда он станет взрослым, от него никогда не будет скверно пахнуть и он будет выглядеть достойным своих высокопочитаемых родителей.»— размышлял юноша, судя касательно своего образа, даже не понимая своей грубейшей ошибки. Дойдя до знаменитых гранитных домов, имеющих крайне дурную славу и прозванными в народе жутким, но в тоже время забавным названием «Häuser für Mörder», он остановился, вспоминая дальнейший путь, а точнее, в каком именно из сотни мерзких переулков, жаждущих кровопролития, находится не менее мерзкий кабак. Он был в нём только один раз, и то вместе с херром Голденом, когда посещал это заведение. Тогда им было это жизненно необходимо для написания реферата о проблемах рабочего класса в Германской Империи, да и всей индустриализации в целом. Не найдя никаких упоминаний о хотя бы самом мизерном нарушении дисциплины или крохотном ущемлении прав, юные студенты отправились в рабочий район с целью убедиться во всём на практике. Но жизнь обычного человека с завод оказалась отнюдь не детской сказочкой братьев Гримм. Местное население распивало алкоголь после смены, дымило, подобно паровозам, дешёвым вонючим табаком, а молодые девушки, называемыми «труженицами нового времени», «равноправными рабочими», предлагали услуги древнейшей профессии прямо на улице вечером, оголяя для привлечения внимания потенциальных «клиентов» свои стройные длинные ноги, покрытые синяками и ссадинами. После этой удивительной ночи новых ощущений и взглядов они ещё долгое не могли прийти в себя от всего этого, но реферат всё же смогли написать. Учитель социологии их гимназии был поражён их работами и с чистой совестью поставил прилежным студентам выпускного класса по «единице». Углубившись в воспоминания о последнем годе школьной жизни, Фридрих наконец-то вспомнил, куда же именно необходимо идти и даже зашёл в нужный переулок и сделал несколько неуверенных шагов, как вдруг увидел под своими ногами кошачий труп. Чёрная шесть торчала грязными клочьями в разные стороны, глаза побелели и вытекли, из живота вывалилась источенная жирными белыми червями, нагло поедавшими сладкую падаль, буровато-коричневая масса, когда-то являвшаяся внутренностями. Видимо, животное умерло несколько дней назад и теперь стало добычей трупных насекомых и мух, громко жужжащих над ней. Холодный пот выступил на горячем лбу молодого человека, а огромный ком несдерживаемой тошноты встал в горле: он из последних сил сдерживал его от выхода на свободу.        —Чего встал на проходе, идиот?! — незнакомый старик, взявшийся из неоткуда, грубо оттолкнул юношу и спокойно прошёл по месту, он видел это собственными глазами, лежал кошачий труп без всякого отвращения. Фридрих недоумённо смотрел на это удивительное событие. Неужели… Неужели всё ему только привиделось? Просто галлюцинация? Рука в белой перчатке легла на лоб. Дышать становилось всё тяжелее.        «—Господь, прошу, не покидай меня, останься рядом и излечи этот мерзкий недуг. Только проблем с головой мне сейчас не достаёт!»— мысленно взмолился юноша. Наверное, Бог всё-таки существовал. После произнесённой в спешке молитвы приступ немного отступил, давая возможность продолжить свой путь. Но мысли о здоровье всё равно не давали молодому человеку покоя. Если так будет продолжаться и дальше, то никакой речи о государственной службу и быть не может. Какой бы лёгкой она не казалась, работников для неё отбирали очень строго. Будущие служители канцелярии должны были быть воспитанными, начитанными, умными, молодыми и перспективными мужчинами, которые хорошо разбирались в государственных делах и не имели вредных привычек и, самое главное, серьёзных проблем со здоровьем. Не только тела, но и души. В обмен на испорченные нервы, потраченную впустую молодость, обыденную усталость после трудового дня, переработку и полное отсутствие времени для частной жизни Империя предоставляла баснословную заработную плату, офицерские погоны, неплохой особняк для жизни на пенсии и высокий статус в обществе, который и являлся главное целью всех молодых людей страны. На такую сделку было совсем не грешно идти, особенно мальчику из «хорошей семьи». И всё-таки, юный фрайхерр полагал, что такое обмен не совсем равноправен для Великого государства и глупого баварского мальчишки.       Размышления о высоком были прерваны, когда в нос ударил резкий запах спирта и послышалась мелодия какой-то навязчивой молодёжной песенки, исполняющейся на расстроенной скрипке. Поняв, что он идёт в правильном направлении, молодой человек ускорил свой шаг. Он хотел, как можно скорее поговорить обо всём со своим учителем и не менее скорее покинуть этот жуткий квартал. И вот уже через несколько минут перед ним представился сам кабак. Это было подвальное помещение в старом, уже начавшем разваливаться здании. Двери были покрыты уродливой облупившейся от времени красной краской. Окна первого этажа были грязными и местами даже разбитыми. Всё внешнее устройство говорило о заброшенности и потому бездарности сего помещения. Единственное, что указывало на обитаемость заведения, была красивая вывеска с золотыми буквами, которая была вычищена до королевского блеска. Сглотнув, Фридрих дотронулся до засаленной ручки и открыл дверь. Запах алкоголя и табака стал до невозможности тошнотворным, волной ударив в лицо фрайхерра Лихтенвальда-младшего.       За столами сидели явно выпившие мужчины в грязной, покрытой несколькими слоями жира и сажи одежде. Рядом с ними находились женщины с растрёпанными волосами и таких же грязных одеяниях. Юношу очень удивило то, как они сидели: их было гораздо больше, чем мужчин. Все они громко разговаривал грубо шутили и глупо смеялись над собственными шутками.        —Эй, Фриц! Иди сюда! — знакомый пьяный голос, раздавшийся из левого заднего угла кабака, громко окликнул его, не привлекая абсолютно никакого внимания со стороны посетителей. Осознание того, что херр Бёрнер уже пьян даже немного обрадовало молодого человека: не придётся пить местное кислое пиво. Он осторожно начал продвигаться сквозь толпу выпивших тел, что стояли около разливочной стойки. Краем глаза юноша рассмотрел её: вся обскобленная и залитая каплями драгоценного для этого «быдла» напитка. Какой-то грубиян больно толкнул его в бок локтём, и даже не подумав извиниться, продолжил разговор со своей рыжей подругой, оживлённо рассказывая ей о выплавке стали и интересном времяпровождении с ним.       «—Куда катиться этот мир? Сплошное безкультурие и беззаконие!»—мысленно сокрушился юноша и продолжил свой нелёгкий путь к бывшему учителю через массы. Достигнув своей цели, Фридрих ничуть не был удивлён компанией пожилого майора: рядом с ним сидели три хихикающие девицы, одна из которых явно страдала избыточным весом.       —А! Фриц! Чего стоишь? Присаживайся возле Хелены! — бывший учитель весело указал на место рядом с полной девушкой, которая тут же, словно стесняясь своих габаритов, подвинулась ближе к облезлой стене и захихикала, обнажая кривой клык. Фридрих поприветствовал кивком её и остальных, осторожно садясь напротив херра Бёрнера, неловко краснея и чихая от исходящего от присутствующих запаха дешёвого алкоголя и табака. Майор усмехнулся, умиляясь своему птенцу и тут же спросил о настроение и самочувствие, желая хоть как-то разрядить обстановку перед тяжёлым разговором.       —У меня всё хорошо, сейчас учусь на втором курсе факультета государственного управления, — юный фрайхерр старался сохранять спокойствие. Ему совсем не хотелось говорить о преследующих его приступах головных болей и тошноты. Да и вообще никакого желания «загружать» мужчину своими проблемами и переживаниями не было желания. Херр Бёрнер был очень хорошим человеком, чтобы просто выслушать. Если он узнавал о том, что кому-то нужна помощь, он всегда старался её оказать. Даже иногда в ущерб себе.       —А по тебе не скажешь, что ты счастлив, — отставной майор хитро прищурился, на губах его появилась усмешка: — Когда у людей всё хорошо, они не бродят бесцельно у железнодорожных вокзалов и не пытаются незаметно прыгнуть под поезд.       —Херр Бёрнер, клянусь, это произошло случайно — я всего лишь заблудился и задумался, потому и не заметил, что перрон уже закончился, — юноша стиснул зубы, понимая, как по-детски неправдоподобно звучат его оправдания. Молодой человек поднял глаза на своего бывшего учителя, на лице которого было изображено истинное торжество. Глубоко вздохнув, Фридрих наконец-то задал тот вопрос, ради которого и согласился на эту трижды проклятую встречу: — Херр Бёрнер, что теперь будет?