Реальность — она везде

Сознание всей своей чернотой и беспамятством давило на просыпающуюся меня так сильно, что хотелось умереть. Ведь после смерти ничего нет, верно? Или… Голова загудела, как заработавший двигатель, а пульсация в висках отдавалась болью. Я непроизвольно морщусь, после чего шиплю и сгибаюсь пополам на стуле, к которому была привязана. Что происходит? Пытаюсь высвободиться, но ничего не выходит: я была прикована туго связанными веревками к спинке стула и подлокотникам. В голове всё трещало и не давало спокойно и адекватно мыслить, заставляя сжимать зубы. Плакать? Ох, нет, что вы. Пошло оно нахуй, знаете. Я скорее умру, чем позволю увидеть кому-то свои слёзы. Моя Гордость не выдержит и позорно падёт, а за ней и остальное. Пытаюсь осмотреться отчего-то испорченным зрением, после чего поджимаю губы и сдерживаю поток ругательств: кто бы меня ни похищал, он либо идиот, либо так и было задумано. И я должна высвободиться и пойти туда, куда приведёт меня коридор. Или что там, за дверью? В камере было сыро, холодно и темно, но не настолько, чтобы терять сознание от страха и колоть глаза, чтобы хоть что-то увидеть. Всё было в пределах нормы и из-за двери своеобразной пыточной лился полосками свет, уведомляя меня о том, что за преградой что-то есть. Рядом, прямо на полу, валялось пару скальпелей и нож. Посмотрев на ножки стула, вижу, что они никак не прикреплены к полу. Путь свободен. Я стараюсь как можно тише пододвинуться к инструментам, каждые пару секунд останавливаясь и вслушиваясь в тишину. В очередной раз замерев, я дергаю руками, в надежде высвободиться, но, ничего не получив, смотрю на скальпели и нож, раздумывая. Как я буду их доставать? Я оглядываюсь в поисках чего-либо ещё, но ничего не найдя глазами, возвращаюсь к раздумьям о том, как достать мне предметы моего освобождения. Идея пришла не сразу, но я решила тут же действовать, ведь было неизвестно, сколько ещё времени у меня есть в запасе. Я раскачиваюсь и наклоняюсь резко вправо, с громким грохотом падая на пол. Прямо перед лицом лежал нож, опасно повернутый ко мне острием. Я уже хотела взять его зубами и кинуть к руке, но вовремя опомнилась и, придавив щекой к полу (так, чтобы не порезаться), кидаю его прямо к руке, после чего хватаю ею его. Немного помедлив, я выбираю наиболее удобную позу для резания, приступая к действию. Буквально пару минут мне хватает на то, чтобы разрезать веревку, что сдерживала мою правую руку, после чего приступаю к другой, разрезая и её. Снаружи послышались чьи-то отдаленные шаги и я ускорилась, сразу выбирая место, откуда атаковать будет удобнее всего. Наконец, я смогла встать и тихо, хромая на левую ногу, переместиться в один из углов, самый тёмный и второй по близости к двери. Я оглядываю помещение и вижу над собой камеру видеонаблюдения. Что за?.. Я слышу, как шаги стихают (видимо, этот человек пошёл в другом направлении). Я думаю, что стоит ещё немного подождать и оказываюсь права: дверь с тихим лязгом открывается во внутрь и в комнату входит кто-то. Я тихо перемещаюсь ближе к двери, стараясь контролировать неконтролируемую ногу, неотрывно следя за человеком. Им оказывается мужчина, можно сказать амбал, который оглядывал место моего недавнего прибытия. Я ждала его дальнейшие действия, не желая палиться раньше времени. Ещё немного постояв, он неуверенно выходит и обращается к кому-то по рации на итальянском языке. Разобрать его я, увы, не сумела. Наверное, он сообщает о моей пропаже. Странный, даже всю камеру не оглядел. Шаги вновь возобновились, но теперь от камеры. Ни дверь не закрыл, ни что-либо ещё сделать на последок… это ловушка. Я спиной чувствую, что это ловушка. Они хотят, чтобы я пошла куда-то. Хотят понаблюдать за мной? Странные. В любом случае оставаться на месте не имеет смысла: придут другие и мне не поздоровится уже от них. Я медленно, прислушиваясь к каждому шороху, подхожу к лежащим на полу предметам и, немного поразмыслив, беру только нож. Выйдя из камеры, я оглядываюсь и, убедившись в безопасности коридора, решаю свернуть влево. Дверей было… довольно много. И они все были однотипными. Мне это не нравилось, потому как идти непонятно куда с больной ногой было, скажем так, не очень приятным занятием. Неожиданно, когда я прошла мимо одной из дверей, кто-то шикнул. Я хотела было пройти мимо, но шик повторился, после чего к нему добавился русский, постоянно сбивающийся шепот: — Эй, ты! Там, снаружи! Освободи меня, дверь открыта! Я помогу, чёрт возьми, клянусь! Я замерла, думая над своим положением. Я не знаю выхода, я не знаю где мы вообще находимся. Может… поверить ему? — Где гарантия того, что ты меня не кинешь? — спрашиваю я также шепотом у неизвестного. — Её нет, — сипло ответил тот, — тебе надо просто довериться мне. Я не знаю, как я попала сюда. Я не помню, где я была до этого. Я… а кто я? Я… как-то на «я» моё имя. Но я не могу вспомнить его… это страшно. — Ну же! — уже хрипит «некто». — Давай быстрее, иначе мы никогда больше не выберемся отсюда! Перед лицом промелькнуло что-то и резко в глазах всё побелело, а когда я их закрыла — ничего не изменилось. Свет стал только ярче. «Быстрее!» — шепчет какой-то парень в повязке с темным ежиком волос. — «Они скоро будут здесь, я хочу жить!» В следующее мгновение я вижу перед собой другую картинку: «Теперь всё-всё будет хорошо», — говорит какой-то мужчина, нежно гладя меня по голове. Я его не знала и не доверяла уж точно. Мимо нас проходит пара амбалов, таща парня с мешком на голове, который шипел уже знакомым голосом и изо всех сил старался сопротивляться. Очередная вспышка и я вновь вижу непонятно что: «Я заведу эту машину и мы свалим отсюда», — уверенно хрипит синеглазый шатен, смотря прямо в душу. — «Веришь мне?» «Верю», — безоговорочно отвечаю я, с неким трепетом наблюдая за парнем. Мимо пролетает очередная, ещё более яркая вспышка и я вижу ещё что-то, только сильнее путая меня: «Маленькая дурочка», — сипло смеётся неизвестный мне юноша, после чего приложился к банке с пивом. Шатен, сидящий возле нас, поддерживает его тихим хихиканьем, а сам закуривает самодельную сигарету. «Признаю, если бы не эта дурочка, ни тебя, ни меня, ни Бария тут в жизни не стояло бы», — хохочет третий, но разглядеть его я не успеваю. Всё неожиданно заканчивается и я вновь стою на месте, откуда и пропала в белоснежных вспышках. Что… что это было? — Эй, ты! Там, снаружи! Освободи меня, дверь открыта! Я помогу, чёрт возьми, клянусь! — вновь слышу русский, сбивающийся шепот того парня. — Ладно-ладно, — шепчу в ответ я, открывая дверь и, взяв по-удобнее нож, подхожу к шатену с привязкой на глазах, начиная разрезать веревки, садясь перед ним на левое колено. — Быстрее! — шепчет он, дергая освобожившейся рукой и срывая повязку с глаз, смотря на меня синими, наполненными ужасом, омутами. — Они скоро будут здесь, а я хочу жить! — Ну и ну, — медленно хлопает в ладони кто-то, стоя за моей спиной. Я, сжавшись, продолжаю резать верёвку, после чего незаметно даю нож шатену. — Барий, а Вы случаем не должны были сегодня днём умереть? Ах, точно-точно. День ещё не наступил… сейчас всего-лишь ночь, три часа… Я оборачиваюсь и вижу неизвестного мне мужчину, на вид очень тонкого и сильного одновременно. Признаю, он вселял ужас. Я сжалась и поджала губы. Сидящий на стуле шатен взвился и зашипел: — Пошёл нахуй, пид- — Цыц, — холодно и резко прервал заключенного мужчина, — таким мразям как ты слова не давали. А вот Вам, — речь сменилась на сладкую и нежную, что аж тошно было, — маленькая принцесса, здесь быть не стоит. Обращение где-то внутри отозвалось чем-то приятным и знакомым, но такое обращение от этого… странного типа было скорее уж омерзительным и высокомерным. — Однако я очнулась здесь, — хмуро отвечаю я, не желая доверять ему. — Я не буду доверять ни Вам, ни кому-либо ещё, появившемуся на моём пути домой. — О чем Вы? — притворно удивился он. — Ваш дом здесь, в России! Или совсем память отшибло? — Да, — соглашаюсь я, — отшибло. И я не помню ничего. И доверять Вам не намерена. Меня устраивает моя нынешняя жизнь и мне плевать на всех, кто здесь находится и кого я могла знать ранее. — Ох, нет, — недовольно и наигранно-обиженно говорит мужчина, после чего из-за его спины появляются пара амбалов. — Дорогая моя, Ваш отец и мой босс будет недоволен, если Вы будете сопротивляться. — Иди к черту, — морщусь я, посылая его. Мужчина качает головой и пожимает плечами: — Ваше последнее слово именно это, да? Что же, тогда приятных снов. Я чувствую, как ноги перестают меня держать, а в глазах вновь темнеет. Звон в ушах поздно появляется, но я успеваю его услышать, прежде чем окончательно потерять сознание. Ненавижу. Что-то внутри меня вспыхивает, но не успевает разрастись из-за чьего-то чужого вмешательства, что подавляет мой внутренний огонёк. Знакомо… почему же всё это так знакомо?