Реальность — она везде

Вокруг всё медленно, но верно, начало вертеться в ритме жизни, не дожидаясь меня. Пока я отходила от рассказа брата об учениках, которые были в его классе, он приносил новую историю, но теперь связанную ещё и с его комитетом. Однажды он пришел с повязкой ГДК и сказал, что теперь главный в своём комитете. На вопрос о дальнейшей судьбе подчиненных и своеобразного клуба, он ответил, что собирается стать тем, кто будет главным в городе. И его подчиненные будут ему помогать. А если не будут — возьмёт новых. Мне ничего не оставалось, кроме как поддержать брата. Да и не хотелось особо противиться. Брат был из тех людей, который слушает кого-то одного, любит зверьков и ненавидит шум. Он был добрым. По-своему. Но что-то мне подсказывало, что остальные даже не догадываются об этом. Очередное воспоминание показывало мне маму, собаку и Москву. Я до ужаса хотела увидеть их и сказать, что начинаю вспоминать, утешить если что. Но что-то останавливало внутри меня. Будто противилось этому. Ну и ещё внешнее «что-то». Что-то, у чего имя начинается на «Кь», а заканчивается на «оя». Брат был добрым, понимающим, заботливым… и иногда бесил своей нравоучительностью. Когда я хотела пойти куда-то он брал меня на руки, спрашивал куда и начинал говорить, говорить, говорить свой монолог, который мне приходилось слушать. «Тебе нельзя ходить, потому что твоя нога не приспособлена к нормальной ходьбе». Когда я хотела рисовать красками, он отбирал их и говорил, говорил, говорил свой очередной монолог о «Мне достаточно было твоего прошлого раза». Когда я пряталась от него в комнате, он злился и говорил, опять говорил, снова говорил: «Я волнуюсь за тебя, не делай так больше». Он не объяснял это. Он… просто говорил «нельзя» и ждал от меня повиновения. Разумеется, я ждала, когда до него дойдёт, что мне надо объяснить почему нельзя и поэтому продолжала это делать. А ещё я увидела всех служанок в лицо, узнавая какие-нибудь новости о внешнем мире… Оказывается, мы жили в тихом городе на окраине и наша семья была смешанная. То есть если раньше тут были только Хибари, то относительно недавно появились мы, Ежовы. Моя мама вышла замуж за одного из родственников и теперь, когда я окончательно подружилась со сводным братом, они решили остаться в Намимори на неопределенное количество времени. Служанок было пять, все были разными, но их забота и некая любовь ко мне заставляла весело улыбаться им каждый раз, когда встречалась с ними взглядом. Отец брата был властным мужчиной, который работал детективом и не терпел, когда кто-то своевольничал. И я до потери памяти отстаивала честь и свободу служанкам, которые после моего появления стали чуть раскрепощеннее в плане диалогов и еды. Ну, в смысле приносили то, что было нужно на своё усмотрение. Правда, с Хибари-я-ненавижу-его-хотя-ни-разу-не-видела-старшим это не прокатывало и он иногда даже поднимал на женщин руку. А если это происходило при мне, то я обязательно заступалась за них. В какой-то степени я даже была горда за себя… если бы помнила прошлое. А так… это всё не обо мне. Я не умею это делать. Я не умею защищаться. Я не умею делать что-либо полезное. Я не умею. И от этого становится грустно. В дверь постучались и зашла какая-то неизвестная мне служанка. Кто это? Внутри меня разлилось тепло и холод одновременно. Будто бы это… огненный холод. Такой могильный ещё. — Ваша еда, — улыбнулась приветливо служанка, резко хватая меня за шею свободной рукой. — Вам помочь? Я почувствовала болезненный укол куда-то, где она меня схватила. Не успев что-либо предпринять, я теряю сознание. Последняя мысль была лишь о том, что брат будет волноваться. Огненный холод внутри меня что-то будто прокричал.