Высокие каблуки

Не любить, Не дружить, Только когда достигну успеха, Никаких отношений — Я никогда не ослаблю свою хватку. Не хочу наличных, Не хочу карточек, Хочу быстро И хочу с трудом, Не нужны деньги, Не нужна слава, Я просто хочу измениться… Я просто хочу измениться.       — Не стоит показывать своё волнение. Проглоти его. Похорони, — как бы не хотелось отвлечься, хотя бы на мгновение, я вечно слышу голос напористого директора, животным страхом звенящий внутри меня. Каждый его неправильный, выбивающийся из строя вздох, каждая запинка и чёрствое, бездушное покашливание, как ножом по сердцу. — Не сможешь сконцентрироваться на работе, и тебя съедят. Оступишься раз, лживая бездна двуликих засосёт заживо. Дашь слабину… и самый близкий для сердца человек первым же вонзит нож в спину, с игривой ухмылкой радуясь твоему провалу.       — Тогда смысл появляться мне там? Не лучше уж, пока ещё есть время, сдать на попятную, не портя жизнь ни вам, ни мне? — дрожащей рукой я, в который раз, отклоняю душераздирающий звонок матери, склоняя указательный палец по экрану к левой стороне, к красной безжизненной трубке молчания. — Да, мне нужны деньги и через 50 лет будут нужны, но… может, в данной ситуации сдаться?       — Ты слишком многого боишься, и, пока не избавишься от своих страхов, дальше не продвинешься, — буквально выхватывая телефон из слабых ладоней, мужчина безэмоционально стучит подушечками пальцев по клавиатуре мобильника, как позже узнал я, отправляя успокаивающую смс близким. — Сделать первый шаг вперёд я помогу, но дальше ты должен сам плыть по течению, из слабого сорняка перерастая в крепкий и сильный бамбук, который ничто не сломит.       Вернув обратно электронное устройство, мистер Чхве проходит чуть вперёд, останавливаясь около одинокой большой двери, твёрдо берясь за ручку. В полумраке коридора я вижу, как яро блестят его глаза, как они жаждут увидеть начало игры обмана. Неизменная белоснежная улыбка в 32 зуба только подстёгивает мысль, что первооткрывателем этих «Голодных игр» должен быть именно он, а никто другой.       Он непоколебим, принятое им решение — закон, обязательный для исполнения всех, и в этот раз к праву исполнения был привязан и я. Уже некуда сбегать, некуда спрятаться, я полностью под властью своего нынешнего директора, отыгрываю роль чужого незнакомого человека, и всё это только ради денег. Мне чертовски нужна уверенность мужчины, хочу также стоять и бесстрашно смотреть в сторону всех своих страхов, но на данный момент я — обычное ссыкло, выполняя указанные права лишь ради денег.

Моя уверенность шелестит. Она продажна.

      Я в последний раз одичало смотрю на экран мобильника, бессознательно вчитываясь в написанные не мной строчки:

«Мам, я перезвоню позже. У меня есть хорошая новость для тебя. Скоро всё будет хорошо.

Обнимаю. Целую».

      Как непохоже. Но сейчас я не способен написать даже такое, и, если получатель безответно молчит, то написанное было весьма убедительным.       — Пора, — мистер Чхве бесшумно стукнул ладонью по медной ручке, привлекая к своей персоне внимание номер один. — Просто зайди и улыбнись, как можно более естественно, а дальше, — он одобрительно взглянул в лицо позади стоящего помощника, от которого весь путь сюда не было ни единого звука, — Ким Сангон знает, что делать. Он поможет тебе.       Манящим движением пальца мужчина подозвал парня-каланчу к себе, тихо нашёптывая ему что-то, боясь, что их секрет на две персоны услышу и я, а после положительного кивка Сангона, Чхве вновь вернул своё величайшее внимание ко мне, сокровенно улыбаясь ещё шире.       — Мисс Ли Минджон, держитесь меня, когда войдём, — парень холодно подошёл ко мне, и, выдавливая из себя последние остатки вынужденной вежливости, протянул руку, — так вы не сможете потеряться, — и почему в его словах я слышу совершенно другой смысл? Почему мне так и кажется, что главный замысел сказанного был в полном контроле. Они так переживают, что я всё ещё могу передумать и сбежать… хотя и сам не полностью уверен, что всецело готов к новой полосе в жизни.       — Надеюсь, ты умеешь терпеть боль. Я ужасно хожу на каблуках, — ироничная шутка для успокоения разбаловавшихся нервных клеток тронула лишь меня. А так хотелось услышать поддержку, так сильно недостающую мне, в смехе окружающих людей.       — Я открою дверь на счёт «три», так что приготовься. — меня морально убить хотят? К чему всё это? — Раз… — мужчина величественно загнул свой длинный худощавый палец на свободной руке, другой всё крепче цепляясь за рукоять дверной ручки, — …три!       Дверь резко открылась, не издав ни одного лишнего звука, вернувшего бы меня из аффективного расстройства, и сильная, мужественная ладонь, не давая времени подумать, потащила вперёд. К началу моей новой жизни и к концу так скоро забывшейся старой.       — Подождите! А разве после «один» идёт не «два»?! — неосознанно крепко вцепившись в стену до безжизненного беления ногтей, я упрямо оттягивал секунду за секундой, но, скользя блядскими каблуками по паркету из-за постоянного движения вперёд моего недо-спутника, понимал, что долго у меня так продержаться не получится.       — Какая разница? «Три» было сказано, — шокированный ответом, я и сам отцепился от стены, как в тумане делая свой первый полушажок. — Главное — ничего не бойся! — до последнего, пока мы всё дальше удалялись от выхода, я слышал наставления директора, надобности в которых больше не было. — Запомни, ты теперь Ли Минджон — прекрасная холодная модель, для которой сложности в жизни не преграда. Для которой существует лишь один друг — работа, а не посредственный гадюшник, где каждая двуличная стерва готова стереть тебя с лица земли, отобрав ты у неё привлекающее глаз место.       Хороший директор тот, кто любит своих подчинённых рабов, кто заботиться о их состоянии и ставит наравне с собой, но мистер Чхве был далеко не из таких. Только по одной его речи можно было понять, что все здесь, отыгрывающие свои роли, для него не больше, чем искусно проработанный источник заработка. Да и что грешить, я и сам уже начал понимать и ощущать, но это чувство, что хоть на долю выше других, главнее, грело душу, а мнимое ЧСВ так и росло.       — Мы взяли вчера на работу нового фотографа, но его рабочая неделя начинается с завтрашнего дня, впрочем, как и ваша. Поэтому придётся отложить знакомство с главной проблемой до завтра, — мне показалось, что, говоря это, Сангон выдохнул с облегчением, спускаясь на секундную вечность на нижний уровень простолюдинов. — Модели-мужчины тоже начинают с завтра, так что вам нечего бояться. Главная задача на сегодня — это показать своё место в этой индустрии. Модели-женщины слабей в силах, но более агрессивные в плане работы. Они просто так не уступят своё место для ещё одной брошюрной картонки.       — Ты же, вроде, сказал, что нечего бояться. Тогда почему от каждого твоего слова меня бросает в дрожь?! — в сотый раз споткнувшись, я вновь постарался выпрямиться, через силу улыбаясь. В душе словно коты нассали, но приходиться держаться, представляя, как после мук я смогу порадовать свою семью.       — Мои слова тоже лучше не воспринимать всерьёз. Я вам не друг и не товарищ, просто помощник директора, который застрял здесь из-за глупой провинности, поэтому, кто знает, что могу наговорить, — парень-каланча остановился, и, в точности копируя все движения Чхве Мингю, только более неуклюже и неотточено, подозвал милую стеснительную девушку в очках, явно по статусу ниже, чем Ким. — Наён, пригласи моделей. У них пополнение.       — Но, Сангон, у них обед, — она на нервах поправила дужки, ещё сильнее прижимая очки к переносице. — Они часто голодают из-за плотного графика, так что свободное время для обеда — святое и нерушимое.       — Ким Наён! — парень упрямо повысил голос, как маленький мальчишка, раздражённо сжимая мою ладонь. — Я сказал привести их сюда!       — Н-но…       — Ничего, я могу подождать. Больше мне некуда спешить, — наконец и я смог подать голос, но вместо твёрдой уверенности раздалось слабое овечье блеянье. Наён, не обращавшая до этого момента на меня внимания, будто и вовсе я не присутствовал там, сейчас смотрела точно на меня, заинтересованно осматривая с ног до головы. Настроение девушки несколько раз менялось, и ни одно из предложенных не походило на удовлетворительное.       — А у директора Чхве есть вкус, — задумчиво изрекла она, заканчивая оценочный осмотр. — Не разучился старик видеть в непривлекательном — прекрасное. Девушка, меня зовут Ким Наён, я буду твоим ассистентом на всех съёмках, — доброжелательно помахав ладошкой, она невольно хрюкнула, и сама же рассмеялась, отбрасывая глупую неловкость ситуации в сторону.       — Сделаем вид, что я не слышал этого… — парень помял костяшками пальцев около висков, сценически обыгрывая «трагедию». Он недовольно развернулся ко мне, выжидательно смотря прямо в глаза, но, кажется, я совершенно неправильно понял задумку его действий.       — Я Ли Сон… Минджон! — протягивая вспотевшую ладонь для знакомства и сразу же пряча за спину, я нелепо покраснел, повинно опуская голову вниз. — Н-новая модель в вашем агентстве… — и кто этого ещё не понял?!       — Тебе нужно будет поработать над представлением себя, — Наён сама протянула руку, мысленно в ответ пожимая мою. — Если хочешь, я могу помочь тебе позже. Времени теперь у нас навалом!       — Кхм… Ким Наён, так ты позовёшь моделей или мне самому сходить? — а показательное диктаторство Сангона так и рвалось наружу. Парень всем видом показывал, что больше не намерен ждать, и каждая следующая минута простоя может пагубно сказаться на последующей работе милой ассистентки.       — Если ты так желаешь увидеть бесов во плоти, то я позову, но за последствия отвечать будешь ты! — ещё раз нежно улыбнувшись мне и презренчески взглянув на Ким Сангона, девушка удалилась, полушёпотом читая святую мантру о спасении.       Внешне я старался показать, что мне вселенчески наплевать на всё происходящее, но душевное переживание просто убивало изнутри. Я считал секунды одиночества, пытался отвлечься на всё движущиеся и живое, но всякий раз ловил взгляды других на себе, возвращаясь из забытья и вспоминая, кто на самом деле «Я». Для всех моя оболочка женственна, размалёвана и наряжена, но никому не хватает сил заглянуть глубже, в душу, чтобы точно узнать, кто скрывается за всем этим нелепым маскарадом.       Взволнован был не я один: парень-каланча, не отходивший ни на сантиметр, временами крепко сжимал кулаки, когтями оставляя неприятные зарубки на коже, то разжимал, слабо потряхивая ладонями. Казалось, что невзрачная чёрная бабочка на белоснежной рубашке душила его, ведь всякий раз, поочерёдно меняя руку, он всё большее оттягивал её от шеи, но и это не помогало справиться с давящим волнением.       Наконец, после трёх минут одинокой тишины, величественно подаренные всевышними силами, из-за обширной стены недостроенной сцены появилась Наён в подвыбешенном состоянии. Позади неё еле плелись широкой цепочкой однотипные длинноногие модели, шумно переговаривающиеся меж собой. Невозможно не сказать, что они не были красивыми, очаровательными и просто «кавайными», но даже эти факторы не уменьшали границы съедаемого страха, а лишь ещё больше добавляли новых комплексов, касаемо внешности и собственной подачи.       — Сангон, с тебя счёт за вытрепанные нервы!!! Не меньше 500000 вон! — подходя ближе, Ким толкнула моего помощника в бок, мысленно договаривая всё, что невозможно сказать в приличном обществе. — Дальше ты сам. Моя задача была только привести их, — и с нескрываемым удовольствие девушка удалилась с места событий, оставляя нас с Сангоном, неподготовленных, против орды нервных моделей.       — Спасибо, Наён… Ты просто идеальна! — парень повернулся ко мне, искоса оценивая ещё раз, как продукт на прилавке, и, убедившись в надлежащем качестве, развернулся обратно, громко откашливаясь и привлекая к себе ожидаемое внимание. — Девушки, у меня для вас новость!       — Сангон-оппа, если это не о свободном времени в графике, то, может, не стоит? — одна из моделей второго ряда, отличительным признаком которой являлись пышные кудри, вышла вперёд, натужено улыбаясь. — О лишнем свободном часике перерыва я готова послушать, даже буду рада покричать от радости с остальной частью группы.       — Свободное время? У вас и так его слишком много… — кажется, Ким сразу пожалел о сказанном, только увидев острые, как звериные, когти, промелькнувшие рядом с лицом. — Нет, директор послал меня сюда не за этим. Есть кое-что более важное, чем отдых.       — Важнее отдыха? — ещё одна стандартная копия решила поддержать разговор своим присутствием. — Когда я согласилась здесь работать, то перестала мечтать о чём-либо, кроме отдыха и свободного времени, — она наигранно пустила слезу, но из-за тонны макияжа лживая слезинка растворилась где-то под жирным слоем тонального крема.       — Киёши, поверь, в данной ситуации есть кое-что и поважней отдыха, — Сангон показательно отошёл в сторону, оставляя меня без защиты и открывая для всех зрительских взглядов, недоумённо прожигающих насквозь.       — Кто она? — из коллектива «фарфоровых куколок» появилась самая смелая, предводитель, осмелившаяся ближе всех подойти ко мне, презрительно оглядывая, как блохастую шавку с улицы, и оскорбительно тыча своим накладным ногтем в плечо, наверное, думая, что я ничего не чувствую. — Неужели снова новую ассистентку взяли? Мало толпящейся кучи в проходе?       — Я не… — странно, почему так сложно ей что-то возразить? Я просто тону в её необычайно бездонных зрачках, сдержанных неповторимым оттенком радужной оболочки. Она буквально поедает своими глазами, заставляя бессознательно подчиняться.       — Грэйс, она не новая ассистентка. И не одна из новых стажёров! — будто зная следующий вопрос девушки, атакует Ким. — Её миссия здесь немного отличная от представленных. Директор принял решение, что Ли Минджон, начиная с сегодняшнего дня, присоединится к рабочему коллективу моделей первого ряда. Она заменит недавно ушедшую Ли Даин, свободное место в ведущих моделях не должно пустовать.       «Ведущая модель?! Мингю там совсем рехнулся?! Кто — я? И модель первого ряда?!» — удивлён услышанным был не только я, Грэйс, заметно отупев от неожиданной новости, переводила взгляд то на меня, то на Сангона, ожидая, кто первый из нас засмеётся, сославшись на обычную низошедшую шутку. Но время шло, а желанной эмоции так и не последовало ни от кого из узкого круга собравшихся.       — Ты сейчас пошутил? Сангон, когда шутишь нужно хотя бы эмоциями показывать это! А то я уже поверила… — «Каланча, улыбнись! Не заставляй думать, что это правда! Этот придурок-директор не мог так бездумно поступить! Прошу… скажи, что это не так…». — Сангон?.. Это же шутка?       — Да, конечно же, шутка. Я просто притащил её с улицы, и она уже уходит, — лицо Грэйс просияло, будто она и не слышала издевательского тона, но спустя пару мгновений омрачилось от догадки, покосившись от презрения. — У меня нет времени на шутки с вами.       Бросив на всех по очереди утрированно холодный взгляд, словно желая произвести впечатление, он повернулся ко мне, обхватив руками плечи, больно сжимая и толкая вперёд, решительно побуждая к действиям.       Агрессивная враждебность, которая лилась со всех сторон, лишь разозлила, а оценивающее презрение в глазах Грэйс, которое она и не пыталась скрыть, чрезвычайно нервировало. Раздражённо сбросив с плеч руки Сангона, я сам сделал шаг к настороженной компании, пытаясь выглядеть как можно высокомернее, как будто именно спесь была лучшим противодействием презрению. Одновременно пытаясь найти правильные слова, которые бы наиболее точно выразили мои намерения, я отчаянно надеялся, что не выгляжу растерянным или, что ещё хуже, напуганным.       — Хочешь сказать, что она сможет заменить Даин? — Грэйс напоказ игнорировала меня, обращаясь к стоявшему за моей спиной Сангону. — Это неуважительно по отношению к ней.       — Будь осторожна, или тебе тоже придётся найти замену, — попытка придать словам небрежность обернулась трепетным шёпотом и, чтобы окончательно не истлеть в уничижительной лаве, я упрямо смотрел ей в глаза, хотя она по-прежнему не обращала на меня внимания.       — Это ты мне сказала? Конечно, чего ещё можно было ожидать от такой, как ты? — Грэйс запоздало ответила, будто долго обдумывала фразу, но сама, по всей видимости, считала, что этим лишний раз подчеркнула своё пренебрежительное отношение. Я усмехнулся от её примитивной предсказуемости, что придало значительную долю уверенности, которая была оружием намного лучше, чем лицемерное высокомерие. — У меня больше опыта в этом деле, и я работаю дольше тебя. Разве не должна ты проявить уважение?       Голос её дрогнул, словно она сама засомневалась в весомости своих слов, обиженно поджимая губы и оборачиваясь к остальным девушкам, кидая гневные взгляды в поисках поддержки. Компания энергично закивала, послушно поддакивая, хотя по некоторым было видно, что они давно перестали следить за разговором, даже не понимая, о чём идёт речь. Грэйс повернулась ко мне, удовлетворённая своеобразным подспорьем, вновь ощущая собственное превосходство, но на самом деле выглядела настолько ничтожной, нуждаясь в поддержке со стороны, что этим бессознательно укрепила мою веру в себя.       — Если ты не добилась успеха в самом начале, то никогда уже не сможешь, — мне так хотелось вновь увидеть смятение, услышать дрожь в голосе, что намеренно провоцировал её, интуитивно отыскивая слабые места. Грэйс дёрнулась, а руки, которые она неудачно пыталась спрятать за спиной, сжались в кулаки, и я понял, что безошибочно попал в цель. — Я с лёгкостью достигну твоего уровня, а вскоре стану лучше.       — Ты станешь лучше меня? Да ты на ногах еле стоишь, — в подтверждение своих слов она толкнула меня ладонью, от чего я пошатнулся и почти упал, если бы не руки одной из девушек, которые помогли мне удержать равновесие. Я резко стряхнул их, не желая жалости по отношению к себе. — Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться.       Она издевательски засмеялась, но в смехе её чувствовалось напряжение, махнула головой, откидывая волосы назад, намеренно задевая меня, и ушла, немым жестом призывая остальных следовать за ней. Получив от каждой по заносчивому взгляду, я наблюдал, как они сплочённым стадом удалялись прочь. Одна из девушек остановилась, немного отстав от толпы, и повернулась ко мне, заговорщически улыбаясь. Я обернулся назад, думая, что улыбка адресована не мне, но позади было пусто, только сбоку продолжал стоять нахмурившийся Сангон, который выдавил из себя ободряющую улыбку и с сожалением пожал плечами, будучи свидетелем разговора с Грэйс.       — Я могу теперь уйти? — делать мне здесь было больше нечего, а желание задерживаться отсутствовало, во многом благодаря Грэйс.       — Нет, — Сангон равнодушно обвёл меня взглядом, словно и не было того сочувствия минуту назад. — Задержись ещё ненадолго.       Объяснений не последовало, он просто ушёл, услышав, как кто-то позвал его, а я так и остался стоять на месте, бестолково не зная, что делать дальше. Все вокруг было таким незнакомым, а первое впечатление, всегда играющее главную роль, породило неприязнь. Пошатавшись на месте, несмело сделал шаг вперёд, попрекая себя за бесполезную трусость, прошёлся вдоль стены, прикасаясь к ней рукой, будто даже стены здесь были необычными, не такими, как везде. Приблизившись к углу, я хотел вернуться обратно, но услышал возмущённые крики, невольно прислушиваясь, узнав голос Грэйс.       — Да кто она такая, чтобы так говорить со мной? — девушка уже не сдерживалась, высказывая все, что думала, срываясь на крик.       — Да кто она такая? — несколько девушек одновременно вторили ей, что звучало настолько нелепо, насколько и глупо. — Бесстыдная мильдан-девочка.       — В следующий раз она так легко не отделается, — от такого количества гнева в её голосе мне стало не по себе.       — Но она была просто невероятна. Такая уверенная… — тихий голос прервался и послышался еле слышный писк, полностью заглушаемый шипением Грэйс.       — Может, хочешь присоединиться к ней? — мне стало интересно, что там происходит, поэтому впервые я решился выглянуть из-за угла, тут же натыкаясь взглядом на напуганную девушку, в волосы которой вцепилась Грэйс. Опешив от такой картины, я не сразу почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Та же девушка, что недавно уже привлекла к себе внимание, опять улыбалась, смотря прямо на меня. Я понял, что лучше мне уйти, пока не поздно.       Двигаясь по тому же пути, по которому пришёл сюда, я обдумывал только что увиденное, испытывая ещё большее отвращение к Грэйс, которая, кажется, подавляла остальных своим авторитетом.       — Минджон, — я вздрогнул, когда увидел перед собой Сангона, — ты можешь идти.       Я не смог ничего ответить, лишь закивал головой, облегчённо вздыхая: не хотелось оставаться тут и на минуту, так что я даже ни с кем не попрощался, направившись к выходу, уже ощущая свободу.       — Эй, постой! — я уже догадывался, кто мог меня звать, но оглянулся, чтобы подтвердить догадку. Та самая девушка, которая все время смотрела на меня и таинственно улыбалась, догнала меня и схватила за руку, будто я собирался сбежать. Она отдышалась и продолжила: — Грэйс действительно возненавидела тебя.       — А ты наблюдательная, — я усмехнулся, озадаченный, что она догнала меня, чтобы сообщить об этом.       — Пак Минхе, — она доверчиво заглядывала мне в глаза, будто пытаясь донести таким образом какую-то информацию. Я выжидательно смотрел на неё, а она не переставала улыбаться, кивая при этом головой. Внимательно разглядывая её, в глаза бросились знакомые черты лица. Не сумев справиться с эмоциями, я резко развернулся, лишь бы она не заметила удивлённого смятения на моем лице.       — Ну что ж, Пак Минхе, я, пожалуй, пойду, — отыскав в себе силы, чтобы обернуться, я вежливо улыбнулся ей, поспешив уйти, пока она не сообразила, что к чему.       — Постой, Сонджон, — я машинально остановился, услышав своё имя, чем окончательно разрушил шанс убедить её в неправоте. — Сонджон… это же ты?       Сбежать у меня не получилось бы, а она все стояла и повторяла моё имя, безуспешно пытаясь скрыть смятение.       — Как ты узнала меня? — я старался сделать вид, что абсолютно спокоен, только бы избежать неловкости,       — Мы же так долго дружили. Как я могла не узнать? — Минхе замялась, явно не решаясь спросить, но последующий вопрос прозвучал холодно, возможно, по причине излишнего переживания. — Но что ты здесь делаешь… в таком виде?       — Просто работа, ничего особенного. Деньги нужны всем в наше время, а мне куда больше, чем остальным, — то ли из-за моего легкомысленного тона, то ли из-за спокойной уверенности, но она расслабилась и восприняла этот ответ, как нечто само собой разумеющееся.       — Сколько мы с тобой не виделись? Я даже и не вспомню, — она прикрыла глаза, будто считая, а я переминался с ноги на ногу, перестав вслушиваться в её бормотание. Злосчастное место со своей гнетущей аурой всё больше начинало давить на нервы, желанием в крови разливаясь поскорей исчезнуть из этого места и забыться, хотя бы до последующего отвратного дня, когда всё зациклованное вновь повторится. Она вцепилась в мою руку, воодушевлённо продолжив: — Я скоро освобожусь. Давай сходим куда-то вместе?       — Извини, Минхе, но у меня ещё остались дела, — не хотелось её обижать, но назойливость не располагала к себе, поэтому я освободил свою руку, отстраняясь. — Увидимся позже.       Я развернулся, прежде чем она успела сказать хоть слово, надеясь уйти раньше, чем услышу жалобные предложения и горестные вздохи о былой дружбе.       Вылетая на последний этаж на дрожащих от усталости ногах спеша к выходу, я блаженно прикрываю глаза, мысленно ощущая поток тёплого ветерка на своём иссохшем от лжи и высокомерия лице. Совершенно забыв об имидже, о роли, шанс на которую, как пытались заверить меня, подарил сам Иисус, я наплевательски согнулся, растирая затёкшие конечности. Видок был не из лучших, и люди пренебрежительно косились в мою сторону, но терпеть зудящую боль в ногах уже было невозможно.       — Стоит ли эта игра денег, чтобы так убиваться, вылезая из кожи вон? — желание разорвать сковывающие движения одежду, возрастало до седьмого неба, но осознания не понимая мирных более-менее сдерживало. — Ли Сонджон, стоит ли продолжать? Или, может, положить на всё большой болт и снова вернуться к обычной издевательской над собой жизнью?       Весомые плюсы так и клонили чашу вымышленных весов в верную сторону примирения со своим новым образом, но вот один большой минус грёбанной правильности характера так и не давал стрелке уйти в полную противоположность. Я уже знаю, что выберу, не стоит решать и мучатся в пользе выбранного, у меня просто нет другого выхода, если взялся, то стоит довести до конца, втихомолку надеясь, что позже всё свойственно окупиться. Как и говорил раньше: я стараюсь не для себя, не для чёртовой выгоды, будь моя воля, я б давно на всё забил, преждевременно стерев грязную скомканную страницу в громадной и великой книге «История», но вот ответственность за людей, которые привязаны ко мне, зависят от меня, желают моей помощи, я просто не могу бросить их, не могу оставить их на произвол судьбы, безвольно сбежав к лучшему.       Кстати, о близких мне людях… Нервозно побаиваясь, я ожидаемо достаю телефон из бледно-розовой сумочки, ещё один ненужный подарок от Чхве, инстинктивно проверяя количество пропущенных смс и звонков. С последнего успокаивающего сообщения число Х (число опасности), особо не увеличилось, лишь парочка новых звонков, и то, с номера человека, который мне неизвестен.       Мне часто звонят незнакомцы, снова и снова рассказывая о скопившихся задолженностях и срочных выплатах, которые требуют «ВНИМАНИЯ!», но всё это настолько однотипно и скучно, что я никогда не вслушиваюсь в суть разговора, рисуя лишь иллюзию нужной видимости для окружающих. Но звонок оставлять без внимания тоже нельзя, у меня много лишних страхов и переживаний, умножающихся знаменателем геометрической прогрессии из-за непринятых звонков.       — Хоть бы это не Мисс Пак… снова с оплатой съёмного помещения, — неосознанно поправляя складки на чертовски неудобном платье, я нажимаю на незнакомый мне номер, поднося к уху мобильник и дожидаясь голоса на том конце. Мгновение, и противно надоедливые гудки смолки, а незнакомец, звонившийся как минимум тридцать минут назад, томно засопел в трубку, ожидая моего начала. — Алло? Вы мне звонили…       — И почему ты так волнуешься, когда отвечаешь? — голос собеседника был уже хорошо известен для меня. Я спокойно мог прочувствовать нотки надменности в его речи, горделивости и самовлюблённости, так и выходящие из положенной грани. — Я ничего плохого своим моделям не делаю, так что можешь держаться со мной расслабленно, Минджон, — мужчина тихо засмеялся, глупо повторяя последние слова своей «великолепной» шутки, а я лишь мог скривиться от противного, чтобы уж совсем не походить на мертвенное, безжизненное создание.       — Почему вы решили, что я волнуюсь сейчас? Мне глубоко наплевать, главное…       — Когда увидел тебя вчера в баре, то сразу понял, что куколка ты не из простых. Но вот я не понимаю, зачем врать своему хозяину, если он всё видит и чувствует? — сказав это, Чхве прокашлялся, эхом отзываясь и в реальности. — Одна из моих обязанностей заключается в том, что я должен проживать все эмоции своих работников, жить их мыслями и чувствами… и, как понимаешь, у меня неплохо получается, — до моего плеча дотронулась крепкая мужская руках, легонько сдавливая и заставляя тем самым отвлечься от разговора. — Ты настолько заметен, что я просто не мог протий мимо!       Длинные, как у пианиста, пальцы самостоятельно сбросили исходящий вызов, прекращая общение в несуществующем мире и переходя в реальный. Я отчётливо знал уже, кто стоит за спиной и обжигающе дышит мне в шею, но специально не оборачивался, надеясь, что мужчина воспримет поведение моих действий за нерешительный отказ, но он слишком настойчив, слишком силён и многословен, что и сломило утреннюю уверенность в неправильности моей новой работы. Резким бесцеремонным движением Чхве развернул меня лицом к себе, от неожиданности заставляя прочертить на носочках ровную окружность своей оси, и, робко задыхаясь, внимательно смотреть в чёрные, как смоль, глаза.       — Не забывай, что теперь ты — девушка, так что стоит вести себя надлежаще этому статусу! — Мингю со всей нежностью провёл шершавой рукой по лицу, начиная кончиками пальцев с висков и заканчивая непринуждённым прикосновением к щеке, будто это свойственная порядку вещь. — Внешностью ты прекрасен, но вот характером… Не очень-то мне хочется, чтобы новая участница коллектива слишком походила на неисправимых старых.       В памяти от фразы «неисправимые старые» непроизвольно всплыл образ Грэйс. Она точно подходила под описание: чертовски красива, с чем нельзя не считаться, но характер… Красота и подлость — две сильные дополняющие друг друга черты этой неизменной неправильной персоны.       — А может, я тоже неисправим? И поздно что-либо менять? — стараясь выглядеть куда более уверенным, чем раньше, я остановил расплывчатые движения Чхве рукой, мешая тому, как-либо воздействовать на меня.       — Тогда, может, мне стоит преподать тебе личный урок? — мужчина ядовито облизнулся, всей непоколебимой тяжестью рук ближе притягивая к себе, так близко, что желанный свежий ветер сменился на дорогостоящий шлейф одеколона, а вместо обычной прохладной стены руки нащупали прилично накаченное тело, стоящее своего внимания. — Сердечко забилось быстрей? Чувствуешь, как по коже забегали мурашки?       — Я чувствую, как вы громко дышите, — мне так хотелось отпарировать, чтобы не казаться беспомощным и легкодоступным, но, кажется, мужчину это только разыграло. Его пальцы вплелись в крепкий узел на моей талии, запрещая сбежать, а лицо молодого старика подвинулось ближе, сокращая и так блядски маленькое расстояние.       — А так?..       — Вы выпивали?       — Только собирался.       — Тогда почему не продолжили идти дальше радовать свою поджелудочную?       — Увидел тебя и не смог пройти мимо!       Проходящие мимо могли подумать, что мы парочка, которая уже не может сдерживать своих истинных чувств, но в моей реальности (не знаю, как в реальности Мингю) всё было в точности наоборот. Наши отношения не заходят дальше, чем директор-подчинённый… или скорее, оценочно судя об увиденном, сутенёр-неопытная шлюха.       — Не отпустите?       — Если только согласишься поехать со мной, — а он знает, куда нужно надавить, чтобы жертва беспомощно отдалась в лапы охотника.       — Почему я?       — Одному скучно, а твоё присутствие влекомо для меня, — ещё один мысленный шаг вперёд, и я просто не могу сказать «нет», хотя уже поздно… — Так что, согласен? Или мне продолжить наш урок строптивости?       — Выгода для меня?       — Хах, ты идеален уже лишь потому, что никогда не забываешь о своём! — отцепляя руку, он пошарил по карманам, извлекая из внутреннего пиджачного кармашка несколько зелёных. — Хватит? Или твоё согласие ещё дороже?       — Я так легко продаюсь… — переводя заинтересованный взгляд с денег на заигравшегося Чхве и обратно, я душевно решал, как более пафосно согласится, право последнего слова забирая себе, но на ум не приходило ничего стоящего. — Прибавишь к зарплате. И только попробуй обмануть!       — Чхве Мингю своих красавиц никогда не обманывает, — дикая улыбка победы, свойственная ему… и наконец свобода. Положительный ответ позволил мне вновь ощутить собственное, нерушимое никем личное пространство, но вот только предположительной радости не последовало. Я всё больше и больше начинаю ощущать себя продажной девицей, которая сделает всё, даже омрачит роскошь неприступности девственного тела, лишь бы обогатится.

Что же деньги творят с нашим подсознанием…

      — Позволишь проводить себя до машины? Или дохромаешь самостоятельно? — мужчина иронично кинул взгляд на новенькую иномарку, стоящую на приличном от нас расстоянии. — Лови момент, пока можешь. Не многие удосуживались даже прочувствовать излишки моей доброты, а тебе оказана такая…       — Да-да, знаю! Только стоять рядом с вами уже честь для низшего бедняка, как я! — понятно, что он не это хотел сказать, но преувеличенная собственная важность злобно выводила из себя. — Я обопрусь на вас лишь потому, что мне и правда больно, так ещё и за младшего братца… стоит отблагодарить.       Аккуратно цепляясь за предложенную руку, я задумчиво опускаю глаза. Мне поистине стыдно стоять с такой величественной персоной рядом, держать его за руку и принимать помощь. Я не заслуживаю, и это единственно, что понимаю в безбашенном мирке личной выгоды.       Я никогда не держал мужчин за руку, разве только отца, но и тот свалил из моей жизни слишком рано, так что к чувствам силы и защищённости со стороны не приучен, и сейчас это новое открытие… более приятное, чем казалось на первый взгляд.       — Присаживайся, — отослав водителя на место, Чхве по-джентельменски приоткрыл дверь машины, предлагая залезать первым. — Пока будем ехать, можешь снять маску и отдохнуть, никто не увидит. — Он, как заботливый близкий друг, сел рядом, осторожно помогая снять надоевший до ужаса парик, и, придерживая за плечи, позволил скинуть бренные оковы в виде туфлей, к моему удивлению, выкидывая их на первой же помойке.       — А как дальше передвигаться прикажешь? Босиком? Или запасные убийственные галоши припрятаны? — я до последнего рвался обратно, чтобы вернуть казённые туфли, но Мингю игнорировал все слова, лениво поворачиваясь назад, в куче не нужно хлама отыскав обувную коробку, одобрительно протянул мне.       — Хотел отдать ещё в самом начале, но, увидев твой неподдельный страх, решил, что послабление будет лишним, — глаза блаженно заискрились, когда в предложенном я увидел любимые кеды, и, как ни странно, идеально подходящие. — Не скажу, что было легко найти женскую обувь твоего размера, но я всё-таки смог! Не молодец ли я?       — Как бы сказал Ким Сангон: «Я лучше сделаю вид, что не слышал», — я постарался скопировать голос нового знакомого мне парня-каланчи, до произвольности повторяя движения и эмоции точь-в-точь. — А он, наверное, был бы рад получить подарок от вас.       — Думаешь? Хмм, тогда нам стоит вернуться за туфлями, а позже именно ты бы их вручил! — на этот раз я точно уже не слышал, что говорит Чхве. Необычность ситуации препятствовала обыденному, житейскому разговору, поэтому всё, что оставалось делать мне, так это задумчиво пялиться в окно, надеясь, что вышеупомянутый последует моему примеру.       Длинная дорога, как по обычаю, времени заняла совершенно немного. Правильно подобранная музыка по настроению и молчание, без выдавливания из себя слов, служили идеальной забвенческой перемоткой времени. Одиночество и тишина для меня были привычно, но для директора Чхве, как оказалось, впервые, его уморила моя бесполезность в общении, поэтому весь последующий маршрут Мингю мирно проспал, никому не надоедая.       Только остановившись около незнакомого бутика с одеждой, мужчина почувствовал толчок и лениво приоткрыл глаза, первым делом с интересом наблюдая за моей необъяснимой реакцией. Место я этого не знал, впрочем, и не удивительно, ведь окружающая обстановка сплошь и целиком выдавала себя за элитную; меня больше удивил выбор, Чхве выпить хотел, тогда почему магазин со шмотьём?       — Почему мы здесь? Ты же, вроде…       — Я могу выпить и в одиночестве, всё равно собеседник из тебя ужасный, а стиль нужно кардинально менять. Ты теперь модель первого ряда, поэтому никак не можешь ходить в одном и том же, соперницы высмеют, — усмехнувшись собственной мысли, мужчина вылез из машины следом за мной, без слов, как маленького беззащитного ребёнка, беря за руку. — Ты же не хочешь проиграть Грэйс? Мне рассказали о твоей первой стычки, поэтому я хочу помочь тебе выиграть.       — Н-ну… а если… — уловив повелительный взгляд на себя, я решил промолчать, давясь тошнотворными воспоминаниями о поведении своей нынешней коллеги. — Если я не выиграю, то последствия и унизительные страдания после лягут целиком на вас!       Я схватил сильней руку наставника, повелительно таща его вперёд за собой. Сил от собственных слов прибавилось вдвое, а в сердце замельтешил огонёк надежды, что не всё так плохо.       Зайдя в богатое по своему виду помещение, я на секундное мгновение потерялся, уж слишком всё роскошно и обширно. Глаза разбегались по разным магазинчикам, разделяющимся на несколько отдельных категорий: одежда «La France», обувь «Michael Torrey», косметика «Korean Style», аксессуары, парики… даже в самом дальнем углу находился небольшой магазин нижнего белья с не менее роковым названием «Red lights of Amsterdam».       После осознания собственного спокойствия и принятия ситуации, будто ничего противоестественного не происходило, ощущение отчужденности от прошлой жизни, которая была так ненавистна, но так привычна, вселяло страх неизвестности. От атмосферы вокруг веяло прохладной неизведанностью, которая мгновенно превратила уверенность в нерешительность, словно моих твердых убеждений никогда не существовало и всё стало ложью, в которую я сам заставил себя поверить. И, видя свое отражение в стеклянной витрине, но не видя себя, я понял, что не только жизнь стала мне чужой, но и я сам давно не принадлежал себе.       Я был готов продать свое тело, не чувствуя при этом потерю, но расстаться с душевным миром, предавая самое сокровенное, изменяя самому себе, было слишком горько, хотя я и пытался отрицать это.       Мистер Чхве прошел мимо меня, легко задевая плечом, привлекая мое внимание, неосознанно выдергивая из прострации, и двинулся вперед. Глядя на его жесткие шаги, казалось, будто сам воздух трепетал перед его властной аурой. Он разрушал все, что тяготило меня, создавая новую обстановку, которая яростно привлекала меня. И я невольно устремился навстречу к тому, чего сам никогда не имел: власть, состоятельность, непритворная уверенность, делая нелепые шаги вслед за мужчиной. Он повернулся ко мне с простодушным лицом, хотя по его глазам, сощуренным в хищной усмешке, я понял, что он догадывался об эффекте, производимом им на меня.       — Не переживай, тебе понравится, — от еле слышного голоса Чхве по телу прошла дрожь, а об истинном значении слов приходилось только догадываться.       Если речь шла о том, что происходило дальше, то он точно ошибся, потому что сугроб платьев, обрушившийся на меня, совершенно не вызывал восторга. Некая заинтересованность и возбуждение присутствовали лишь в начале, пока обстановка новизны не рассеялась, оставляя после себя разочарование от слишком больших ожиданий. Тяжелая ткань, ужасно яркие цвета и бесчисленное количество застежек будто специально были созданы для того, чтобы вводить в ступор.       — Если будешь стоять с таким лицом, то любая одежда будет выглядеть ужасно. Не забывай, что ты модель и всегда должна выглядеть идеально, — он подошел, чтобы одернуть задравшийся подол, и возмущенно покосился из-за моей кривой натянутой улыбки. — И подними голову выше.       На каждый его комментарий или совет я закатывал глаза, хотя мне невероятно льстило, что все внимание было обращено на, меня. Меняя платье за платьем, меня все больше одолевало чувство равнодушного уныния, что полностью игнорировалось восторженным Чхве, который не мог выразить восхищение иначе, кроме как усмешкой и скабрезными примечаниями.       Любые возражения по поводу количества одежды были благополучно пропущены мимо ушей, а пакеты в моих руках уныло шелестели, при каждом движение напоминая о себе.       — А обязательно было покупать столько? — я предпринял еще одну попытку, пусть и немного запоздавшую, но Чхве недовольно обернулся, медленно утвердительно кивнув, словно неразумному ребенку разъясняя простую истину.       Я собрался продолжить спор, но внезапно зазвонивший телефон остановил и, небрежно бросив пакеты на землю, чем заслужил очередной недовольный взгляд, ответил.       — Сонджон… — я долго ждал продолжения и хотел уже сбросить вызов, когда услышал тихий женский голос. — Сонджон, это Минхе. Давай встретимся. Прямо сейчас.       — Вы ошиблись номером. Я не Сонджон, меня зовут Минджон, — этим хотелось донести до нее, что нашей прошлой дружбы уже не существует.       — Не отказывайся и приходи быстрее. Я буду ждать, — то ли она оставляла без внимания мое неприкрытую неприязнь к ней, то ли действительно была настолько наивной, что до сих пор считала меня другом.       — Ты пьяна и не понимаешь, о чем говоришь, — ее обрывочные фразы с самого начала насторожили меня, а заплетающаяся речь служила неопровержимым доказательством моей правоты. — Не звони мне больше.       — Но ты же не хочешь, чтобы все узнали о твоем маленьком секрете? — она истерически засмеялась, что мгновенно вывело меня из себя. — Я буду ждать тебя.       Не успел я и слова сказать, как услышал еще сильнее раздражающие гудки, а затем на телефон пришло сообщение с адресом, будто Минхе ни на секунду не сомневалась, что я приду. Не хотелось потакать ее желаниям, но страх, что одной неосторожной фразой она может разрушить всю мою жизнь, одолевал все с большей силой.       Чхве в стороне терпеливо ждал, когда я закончу разговор, лишь изредка поглядывая в мою сторону.       — Знаешь, у меня только что появились неотложные дела, — я пытался начать издалека, но не вдаваться в суть, чтобы лишний раз не давать повод усомниться в своей разумности, но под тяжелым взглядом начал бормотать что-то бессвязное, избегая прямого взгляда. — Извини, но мне надо уйти.       Не дожидаясь ответа, я поспешил уйти, успев заметить равнодушное пожимание плечами. Я перечитывал сообщение с адресом, пытаясь примерно представить, где находится Минхе и сколько времени мне понадобится, чтобы добраться туда. Вспоминая ее смех, мне хотелось как можно быстрее высказать все, что думал по этому поводу, и из-за неконтролируемого гнева не почувствовал слабый толчок, обернувшись только тогда, когда кто-то схватил меня за руку.       — Кажется, это ваше, — незнакомый парень с улыбкой протягивал мне пакет, который я где-то оставил, даже не заметив отсутствие.       Я резко выхватил пакет, пробурчав благодарность, чувствуя позднюю неловкость, что изливаю свое раздражение на постороннего человека.       — Вы очень красивая, — фраза еле донеслась до меня, заставляя остановиться и озадаченно обернуться, а парень, видя мое замешательство, быстро продолжил: — Не вижу смысла скрывать правду, поэтому всегда говорю то, что думаю.       Парень неуверенно покачался на месте, обводя меня взглядом, а когда я решил, что он собрался наконец уходить, снова заговорил:       — Меня зовут Мёнсу, — я лишь вежливо улыбаюсь, но, как только слышу уведомление о новом сообщении, забываю о странном парне, равнодушно разворачиваясь и уходя, не желая впустую тратить время.       Я даже представить не мог, какой будет наша встреча с Минхе, но, когда увидел ее раскрасневшееся беспечное лицо, понял, что без конфликта закончить дело не получится. Пока моя уверенность не иссякла, я поспешил подойти к девушке, по пути продумывая фразы, которые смогли бы донести до нее мое отношение к происходящему.       — Послушай, Пак Минхе, — речь была готова, не угасший гнев подгонял, из-за чего голос звучал бегло и надрывно, но девушка, казалось, этого не замечала, улыбаясь и прерывая мои слова.       — Я была уверена, что ты придешь, — Минхе жестом пригласила меня присесть, оборачиваясь, и только тогда я заметил парня, который сидел рядом с ней, снисходительно улыбаясь каждому неловкому выпаду с ее стороны. — Знакомься. Это…       — Ли Сонёль, — перебивая девушку, он вылез из-за столика, и, игриво подмигивая, услужливо протянул мне руку. — А вы… наверное, Ли…       — Ли Минджон, — я с опаской слабо пожимаю руку нового знакомого, боясь от злости переборщить с силой и глупо выдать себя.       — Приятно познакомиться! Ваша подруга мне много рассказывала про Вас, — и снова роковая улыбка, не несущая за собой ничего положительного. — Но по правде сказать, вы ещё красивее, чем описывала Мин!       Старый неумелый подкат, неизвестно, когда в последний раз приносящий победу, и мне хочется проигнорировать его слова, высмеять перед всеми, но я лишь благодарно кланяюсь, принимая каждую новую реплику, как что-то стоящее и реально приятное.       Я не могу сейчас продолжить следовать за агрессией, не могу показать истинных эмоций, раздражённости. Я обещал мистеру Чхве, что научусь, что, как бы не старались меня вывести, всегда буду выглядеть идеально и изящно. Я теперь девушка. Леди. Модель. И сорваться на первом же обрыве — непозволительно!       Это моё задание. Моё первое задание, которое я просто ОБЯЗАНА выполнить, после уйдя с поля боя с поднятой головой!       — Мне тоже очень приятно познакомиться со столь прекрасным и очаровательным мужчиной!..