hungry

Бэкхён сидел около окна, потому что отдыхал таким образом после спортзала, где его гоняют на тренировках. Он пока что доволен. Ведь иллюзия того, что с ним всё в порядке — хорошая иллюзия. Она работает, даже если сам Бён знает, что так не будет вечно. Чонин приходит к нему неожиданно. Парень разрешает войти, но поджимает губы, потому что не очень понимает, что происходит. В последнее время вообще много чего происходит. И никто никак не может привыкнуть к этому. Кажется, они никогда не смогут жить так, как живут все люди, которым не угрожает опасность, но Бэкхён знает, что… они смогут. Когда-нибудь. Каждый сможет найти свой покой. Просто как раньше — уже не будет никогда. Чанёль когда-то говорил о том, что он тот же самый человек, просто немного изменился. И дело не в том, что всё вокруг — это иллюзия. Дело в том, что они просто не были готовы ко всем этим изменениям. Бэкхён точно не был. — Чонин? Что случилось? Ким садится на кровать. Сглатывает. И поднимает потерянный взгляд на Бэкхёна. — Почему Чанёль так поступил? Сан — мой брат. Единственный. И теперь он тоже не в безопасности. Бэкхён вздыхает, понимая, что ответить нужно. Ему не понять, потому что он никогда никому не был нужным. У него не было братьев или сестёр. Он просто всегда был один. — Я уверен, что Чанёль сделал это не просто так. И точно не из-за того, что хотел тебе насолить. Или отомстить. Если он сделал всё это, значит, так нужно. Ким хмурится. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Нет. Мы с Чанёлем не говорили о твоём брате. Я знал только о том, что он кого-то спас. Больше он ничего мне не говорил. Бэкхён понимает, что не может сказать большего. Но может встать и сесть рядом, что он и делает. Чонин сначала не понимает, пытаясь отстраниться, но не выходит. Потому что он не в силах этого сделать. Бэкхён кладёт голову на плечо, находя ладонь Чонина. Сжать пальцы за секунду. Чонин отпускает мысли, прикрывая глаза. — Почему ты это делаешь? — Потому что я тоже могу скучать по тебе. — Ты же знаешь, что… — Не говори того, о чём пожалеешь. Позволь просто обнять тебя. Чонин позволяет, сжимая Бэкхёна в руках, как что-то хрупкое и родное до боли. Бён и сам не замечает, как прижимается, потому что ему нужно сделать это сейчас. Именно сейчас. Он не знает, когда увидит Чонина в следующий раз, ведь Чанёль решил уехать на время. Бэкхёну необходимо дать понять Чонину, что он ему дорог. Они через многое прошли вместе. Бэкхён ненавидел Чонина, не хотел его видеть, а потом понял, что без него не сможет существовать. Чонин спасал его множество раз. Поднимал его, оберегал его и защищал. Он его любил. И Бэкхён будет всегда ему благодарен. Потому что он — семья. Таких, как Чонин — больше нет. — Бэк, ты чего? — Я просто не знаю, когда увижу тебя в следующий раз. Чанёль хочет уехать отдохнуть. Ты же помнишь? Чонин вздыхает. — Да. Я помню. Вы так скоро покинете дом? — Думаю, через пару дней, но зная Чанёля… возможно, уже завтра мы соберём вещи и уедем. Он хочет этого даже больше, чем я. Чонин не показывает свою хмурость, бережно продолжая обнимать Бэкхёна, потому что именно сейчас он чувствует себя спокойно. Рядом с Бэкхёном. Чонину казалось, что они попрощались ещё тогда, когда слова о любви прозвучали в первый и последний раз в этой комнате. Попрощались в том смысле, что Чонин попрощался с Бэкхёном, как с тем, в кого влюблён. Почему же тогда именно эти объятия похожи сейчас на прощание? — Бэкхён, не думай, что мы с тобой расстаемся надолго. Мы ещё увидимся. Обязательно. Бэкхён отстраняется, улыбаясь. — Обещаешь, Бэк, что мы встретимся? Бэкхён сглатывает, но продолжает улыбаться, отвечая: — Обещаю. Ким улыбается в ответ. Потому что именно сейчас так важно улыбнуться. — Вот видишь? Мы точно увидимся. Потому что ты мне пообещал. Они продолжают сидеть в обнимку, потому что что-то держит их рядом, несмотря ни на что. Просто два человека, которые любят друг друга, но совершенно разной любовью. Но больше — как семью. Бэкхён думает о том, что именно в том мире, в котором они живут — он смог обрести семью. И это удивительно. — Знаешь, я не ожидал, что когда-либо увижу Сана. И сейчас это так странно. Он рассказал мне, как жил. И я понял, что мы с ним похожи, как две капли воды. Ему повезло лишь в том, что он не был в мясорубке, в которой был я когда-то. В нём ещё плещется настоящая жизнь. И он… знаешь, он ничего не боится. И никого. Бэкхён улыбается. — Вы похожи. Внешне. — Он больше улыбается. — Но спасибо, что хоть на Лукаса не похож. Кстати, он выбрался из больнички? — Вроде. О нём давно ничего не слышно. Я и не спрашивал. Спроси Чанёля. Бэкхён кивает, понимая, что ему не так уж и интересно, что случилось с человеком, который так и не смог ему помочь. Он просто проходящий мимо. И Бэкхёну не надо знать всего. Чонин уходит через пару минут, улыбаясь напоследок. Искренне. И Бэкхён валится в кровать, думая лишь о том, что так и не собрал вещи. Но всё же — о Чонине он думает больше. Почему-то Бэкхёну становится страшно от мысли о том, что он может никогда больше не увидеть его. Почему-то становится мгновенно паршиво. Чанёль готовился к этой поездке давно. Бэкхён понял это, когда услышал обрывки разговора с Сехуном. Они долго и муторно обговаривали что-то, но Сехун вышел из кабинета в подавленном состоянии. Было странно понимать, что всё может быть не так уж и радостно, как думает Бэкхён, если то, что происходит в их жизнях — вообще можно связать с радостью. Это ассоциируется, скорее, с молниеносным поездом, который несётся в неизвестность. Бэкхён только знает, что они с Чанёлем могут уехать надолго. Достаточно для того, чтобы начать скучать по всем, кто был рядом с ним всё это время, когда рядом не было Чанёля. И по тем, кто был рядом всегда. Бэкхён провалился в сон с этими мыслями. Проспал несколько часов, а затем начал собирать свои вещи, которых было не так уж и много. Справился он быстро. Чанёль зашёл бесшумно. Бэкхён даже не успел испугаться. За талию обняли тёплые руки. — Собрался? — Да. — Тогда пойдём. Пока ты спал, все успели приехать. — Все? Почему? Бэкхён разворачивается, смотря растерянно. Чанёль же совершенно спокоен. Даже если в глазах есть что-то ещё. — Мы уезжаем сейчас. Бэкхён сглатывает, но ничего не говорит, когда его молча ведут за руку вниз. Чемодан заботливо выносит в машину Джон Со. Бэкхён видит всех, кто был рядом. И становится совсем страшно. Чонин смотрит в пол. Он не был готов. Бэкхён пытается улыбнуться, но не выходит. Чунмён обнимает первым. В уголках его глаз влага. — Ты чего? — Просто буду скучать, Бэкхён. — Улыбается. Он улыбается через силу. — Я совсем расклеился, да? Хорошо отдохни, Бён. Я уже скучаю. Береги себя, пожалуйста. Ладно? Чанёль всё это время стоит рядом. Не двигаясь с места. Он даёт время. Он просто даёт им время. Уже в этот момент в голове Бэкхёна пролетает мысль о том, что они знают больше, чем он. Но объятья Кенсу перекрывают мысленный поток. — Бэк, я надеру тебе задницу, если ты снова всё похеришь. Ну и Чанёлю надеру задницу тоже, если узнаю, что он тебя обижает. Бэкхён улыбается, но когда видит Чонина напротив, от улыбки и следа не остаётся. Чонин смотрит так долго, что страшно. О чём же он думает? Какие мысли в его голове? Крепкие руки обнимают с нежностью. Бэкхён обнимает в ответ. И слышит на ухо то, чего больше никто в этой комнате не услышит. — Только вернись ко мне. Я не могу тебя потерять. Чонин отпускает быстро. И обнимает Чанёля следом. Крепче. Бэкхён видит, как Чанёль обнимает его в ответ, прикасаясь подбородком к макушке. Сердце почему-то сжимается, когда Чанёль зажмуривается. Но всё происходит быстро. Чонин отходит. Больше он на Бэкхёна не смотрит. И это правильно. Потому что это больно. Вот так банально. Сехун лишь кивает, желая удачи. Сан искренне улыбается, хлопая по плечу. И этого хватает. Они садятся в машину. Когда Бэкхён оборачивается, видит Чонина, который молча курит, не пытаясь казаться сильным. Бэкхён улыбается и захлопывает дверь. Чанёль сжимает ладонь. И смотрит странно. Пока Бэкхён начинает осознавать нечто ужасное.

***

Чонин чувствует отсутствие Бэкхёна на всех уровнях. Кенсу сидит в кресле, пытаясь понять, что у него на душе, но Чонин ни с кем не хочет делиться. Ему тревожно. Но он не хочет ничего говорить, потому что это только его. Это его. Они уехали два часа назад, а прошла будто вечность. И Чонин не понимал, почему все до сих пор находятся в доме. Сехун стоит около двери, Чунмён сидит рядом на диване, Кенсу напротив, Сан около стенки совсем недалеко. Время будто замерло. Резко. И так, будто всё это должно было произойти. Чонин решает нарушить тишину, потому что ему невыносимо. — Почему вы не уезжаете домой? Кенсу поджимает губы. — Мы думали остаться сегодня здесь. — Почему? — Чтобы тебе не было одиноко? Чонин даже смеётся, но это больше истерическое. Всё это очень странно. Будто все знают больше, чем он. — Со мной мой брат. Вы можете ехать. Всё в порядке. Я же не маленький ребенок, верно? Сан отводит взгляд так, будто что-то знает. Вот оно. И Чонин цокает, не понимая, что происходит. Вообще. — Чанёль с Бэкхёном вернутся совсем скоро. Я смогу побыть здесь сам. С братом. — Но никто не отвечает. Чонин начинает злиться. — Если вы не скажете, что происходит, я позвоню Чанёлю и сам узнаю. Голос Сана вырывает из злости, вводя в недоумение. — Он не возьмёт трубку. Бэкхён тоже. Чонин смотрит на него в упор. В глазах напротив сожаление? И тяжесть. Чонин истерически смеётся, потому что всё больше путается. Почему это всё происходит? — Они вернутся. И всё будет в норме. Если это можно так назвать. Чонин сглатывает, потому что Сан произносит то, что произносит. Он говорит чётко, но тихо. — Чонин, они не вернутся. Кажется, только что что-то разбилось вдребезги. Стадия отрицания незамедлительно заполняет голову. — Что? Почему ты это говоришь? Вот почему они здесь. Вот почему Сехун стоит около двери. Вот почему Чунмён кладёт руку на плечо, а Кенсу сидит в кресле напротив. Нет. Чонин не верит. — Кай. — Чонин переводит взгляд на Кенсу. — Ты свободен. Ты можешь жить так, как хочешь. Тебе больше ничего не угрожает. Ты свободен. Чонин замирает на месте. И понимает, что внутри точно всё вдребезги. Внутри разрастается дыра. Внутри что-то ломается. Ломается так, что не собрать. Нет. Он не может поверить в это. Потому что он не хочет быть свободным. И не будет. — Перед отъездом Чанёль всё объяснил. — Чонин еле-еле, но переводит взгляд на Сана. — Мне он объяснил раньше. Когда мы в первый раз увиделись, он сказал мне о том, что я тебе буду очень нужен, когда они уедут. Я здесь, чтобы быть рядом с тобой. — Чтобы не дать мне загнуться? Вот сволочь. Он не мог так поступить со мной. Он не мог, мать вашу! Он просто не имел права забирать у меня Бэкхёна. И он знает об этом. Кенсу молчит. И Чонин понимает, что на эмоциях, но говорит он правду. У него от сердца большую часть только что взяли и оторвали. Там сосуды наружу и кровь выливается, потому что некуда бежать. Потому что больше нет человека, для которого эти сосуды должны перекачивать кровь для того, чтобы сердце билось. — Он лишил меня лучшего друга и человека, которого я любил так сильно, что вспомнил, что такое быть живым. Он не мог так поступить со мной. Кенсу прикрывает глаза лишь на секунду. Пока Сан смотрит на Чонина ещё страшнее, чем до этого. Теперь в его глазах отзеркаливается чужая боль. — Но он поступил. И я его понимаю, Чонин. Они устали. Мы все устали. Но теперь ты свободен. И у тебя появился шанс начать жить заново. Ты можешь научиться жить заново. Наружу лезет истерический смешок. — И ты меня бросишь? После всего, что было? — Нет. Я тоже свободен. И Сан. Чанёль позаботился об этом. Чонин встаёт с места, направляясь к двери. Кенсу следует за ним, как только понимает: Чонин собирается сесть с машину. Одним мощным движением руки Чонина впечатывают в дверцу. Кенсу пытается собраться, но злость затуманивает разум. — Оставь их, Чонин. Живи. — Я не могу. Дай мне уехать. Пожалуйста. Кенсу держит крепко. Пока внутри осколки режут плоть. — Отпусти его. Прошу, отпусти Бэкхёна. Чонин медленно сползает вниз, но эмоции не перекрыть. Он захлёбывается в своей печали. В своём отчаянии, пока Кенсу прямо на земле, пачкая одежду, обнимает до хруста костей. Чонин больше не хочет бороться. Но он будет сопротивляться. Позже. Не сейчас. Когда-нибудь точно. Но прямо сейчас Чонин видит перед собой ту самую улыбку, которая могла спасти даже жизнь. Кенсу продолжает быть рядом даже тогда, когда укладывает его в кровать. Чонин знает, что Кенсу будет рядом и дальше. И кто знает, может, когда-нибудь Чонин сможет полюбить его настолько сильно, что Бэкхён перестанет появляться во снах? И сердце больше не будет так болеть. Чонин закрывает глаза.