"Ты ложку за ложкой съедаешь всю боль, я к ней досыпаю сахар и соль..."

Змей-искуситель, демон, сидящий на левом плече, инкуб приходящий во сне — он чувствовал себя всеми ими сразу, когда без зазрения совести уговорил Юлика пойти на вписку к Ванчо. А многим прекрасно известно, как они у него проходят: дохуя много пьяных и обдолбанных людей, море бесплатной выпивки и наркоты, только пожелай и целую ночь проведешь в чертовом угаре, где нет границ сознания и понятий морали. Да, Руслан любил проебывать так дни напролет, и в последний вторник уходящего года было самое время окунуть в это Онешко, практически схватить его за волосы и макнуть потресканными от мороза губами в месиво из различных непристойностей. Хотя, сначала он даже немного сопротивлялся, по-своему вежливо и осторожно, намекал на то, что здесь, в квартире, провонявшей водкой и сигаретным дымом, складывается не самое романтическое настроение. Шутил, конечно, отказывался от предложенных Викой таблеток и кидал на нее странные взгляды, будто сочувствовал старой подруге, которую бросил муж. Но потом сдался, наплевал на свою драгоценную тварь, сидящую покорным Цербером дома, забыл, что является примерным мальчиком с Ульяновска и снова наткнулся на горячий рот Тушенцова. Было жарко, было до бешенства страшно, но всё равно забавно видеть, как мимо проходящий народ не обращал на двух сосущихся парней никакого внимания. Похуй, кто здесь хоть раз не грешил, тот пусть первым бросится в окно. Ладно, на своей памяти Руслан и такое помнил, более того, однажды чуть не стал виновником этого. Ах, бедная Джульетта, перебрала с вином и выпила слишком много яду. Онешко, слава его греческому дядьке на плече, не был ею. Он скорее был охуительным повелителем звезд, потому что как ещё объяснить то, что Тушенцов видит их уже с десяток дней? Кусаться у них получилось отменно, словно каждый мечтал оторвать друг у друга частицу чего-то важного. А Руслану нравилось, когда властно прижимают к стене, и ноги коленом разводят так собственнически, что аж стонать хочеться. Обычно другим не позволялось такого доминантного поведения, и все его девчонки вели себя покорно, и лишь подставлялись ласкам, иногда подавая свои звенящие голоски. Юлик же действовал иначе: держал крепко за талию и не позволял двигаться. Будто копировал поведение своей ненаглядной Екатерины Александровны, делая каждое движение похожим на её. Это бесило, но одновременно возбуждало, отчего Тушенцов поклялся себе не забывать это ощущение и в нужный момент вспомнить. Вспомнить прямо перед лицом этой белобрысой мегеры, что уже успела запустить свои черные шипованные корни в цветущие сиренью сады Онешко. Ну ничего, Руслан быстро там разберется и засеет семенами подсолнухов, действительно достойных его солнца цветов. А пока приходится мирится с тем что есть и не спеша двигаться к балкону, который ещё никто не оккупировал. Свежий воздух проникает в прокуренные легкие и дает возможность протрезветь. Рядом, прямо на кафельной плитке, сидит Юлик и хлещет из бутылки Джек Дэниэлс, как тогда на дне рождении Кашина, только они не просто друзья, а уже спокойно касаются друг друга, почти все дозволено. Забавно хлюпнув, Онешко захохотал проливая на пол янтарную жидкость, а потом облизал пальцы и пристально посмотрел снизу вверх на Тушенцова. Тот молчал и ждал, когда слова сами развяжут язык. — Я счастлив, — заулыбался Юлик, крепко обнимая правую ногу парня, словно держась за последний якорь реальности. — Так хорошо ни о чем не думать и просто, эм… — Забить хуй? — Подсказал Руслан, поглаживая мягкие, спутанные волосы. — Да, точно. Потому что с тобой так легко и не нужно париться, что я хоть сейчас готов сделать какой-нибудь идиотский поступок. — Прыгнуть с парашютом, побегать голым по городу, может хочешь пойти в Блэк Стар? Громко засмеявшись, Онешко лишь сильней прижался щекой к бедру Тушенцова и затаил дыхание. Выглядел он, как ласковый котик, но было прекрасно известно, что перед ним сидел опасный тигр. Руслан сглотнул, нехотя признаваясь самому себе в тайных желаниях и фетишах. Ведь на дворе было холодно, а под кожей предательски бурлила горячая кровь, смешанная со спиртом и марихуаной. Джентльменский набор давно был принят, не хватало только одного. И это одно сейчас упорно вылезло из-под ангельских рук Юлика и дарило блядские волны бешенства, где-то ниже живота. — Нет, — помахал головой Онешко, медленно становясь на колени перед сидящем на железных поручнях парнем. — Я придумал кое-что поинтересней. — Ты уверен? Сейчас мы бухие и мало что соображаем, а завтра можем пожалеть. — Можем? Хм, не для того ты меня целых три недели дурью соблазнял, чтоб теперь так просто отказаться. Он охуел и практически замер на месте, считая это дурацкой галлюцинацией. Такой проницательный и умный мальчик наводил на Тушенцова легкий ужас, а рука на ремне джинсов держала в оцепенении. Наконец нашелся тот, кто заставит его дрожать не только от морозного ветра. — Если так быстро догадался, то почему не сказал сразу? — Стараясь быть всё таким же непробиваемым, поинтересовался Руслан. — Были некие сомнения. А ещё останавливало то, что у тебя есть член. — Да ладно, довольно интересно не находишь, — ухмыльнулся парень, наблюдая за тем, как Юлик тяжело дышит прямо на его промежность, опаляя жаром даже через ткань трусов. — Думаешь это нормально — сосать кому-нибудь? — Спросил Онешко, медленно облизывая оголенную кожу над резинкой боксеров. — Так давай проверь и мне заодно расскажешь. Стянув уже немного тесную часть одежды куда-то к щиколоткам, Юлик неуверенно открыл рот и коснулся дрожащими губами возбужденного члена. Слегка помедлил, а потом втянул его своими мягкими щеками и стал двигать головой то вперед то назад, хватаясь одной рукой за задницу Тушенцова. И тогда Руслана конкретно накрыло: земля под ногами превратилась в зыбучие пески, а небо над головой показалось открытым космосом с разноцветными планетами и Млечным путем из рассыпанного амфетамина. В голове приходилось удерживать лишь одну мысль — только бы не застонать слишком громко, ведь они всё ещё находилась в квартире Вани и стояли на приоткрытом балконе, где снизу каждый любопытный мог их заметить. Хотя какая нахуй разница, когда Онешко издает такие охуенные звуки, давится его членом, но все равно продолжает сосать, будто милая принцесса в малиновом платье и с полным шкафом скелетов. А после особо глубокого толчка в податливую глотку — Тушенцов кончил, прикрывая рот ладонью, а другой сжимая волосы на затылке Юлика. И признаться честно — это был один из лучших оргазмов в его жизни. — Ого, ты что тренировался на огурцах? — Со смешком проговорил парень, надевая боксеры и джинсы обратно. — Нет, проходил специальные курсы минета, — ответил Онешко, вытирая рот рукавом кофты. — Тогда не сомневаюсь, что ты был отличником. Юлик не сильно пихнул его в грудь, а потом резко обнял и поцеловал, давая почувствовать собственный вкус на чужих губах.

***

Суши из ближайшего ресторана, которые пришлось есть вилкой, потому что дурь оказалась слишком сильной и так разхуярила, что даже палочки держать в руках не получалось, лежали возле кровати. В комнате было прохладно из-за открытого окна, но это не помешало спокойно валяться на полу накрытыми только одним пледом. Юлик дымил самокруткой и глупо хихикал, сжимая чужую руку в своей теплой ладони. Говорить не хотелось, двигаться тоже, да и, наверное, не надо было ведь всё и так идеально. Они релаксировали, пили чай с виски и курили травку, а ещё целовались, очень много, аж до покусанных губ и онемевших челюстей. Два с половиной дня практически не отходя друг от друга прошли так же незаметно и одновременно долго, как и все доисторические эры жизни динозавров. Но ему нравилось, нет серьезно, с рукой на сердце и всеми этими клятвами в вечной любви и дружбе. Хотя первое, почему-то, до сих пор вызывало странное чувство тревоги где-то под ребрами. Онешко запутался среди гор одежды разбросанной по комнате, среди слов и эмоций, горячего дыхания прямо над ухом и шелковистых волос Руслана. Ведь он такой неправильно-охуенный, что от этого хочется блевать блестками. Хотя блюет вместо них выпитым алкоголем и антидепрессантами. В итоге Вике всё-таки удалось убедить его попробовать новогодний подарок, блядь. И, кстати, об этом великолепном празднике Юлик совсем забыл. В почти пустом общежитии и в затхлых квартирах на окраине Питера о таком не сильно думаешь. А наверное стоило бы хоть из приличия. Он смеется, смотрит на прекрасно-удивленное лицо Тушенцова и снова заходится в истерике, пачкая серые спортивные штаны одного из соседей Руслана, уехавших на каникулы, пеплом сигареты. Да поебать вообще. — Ты чего? — Спрашивает Тушенцов, затягиваясь косяком и не сводит глаз с бледной шеи парня. — Настолько сильно взяло? — Не-а, просто весело, будто все серии «Рики Морти» одновременно посмотрел. — Дурачок, мы же это ночью и сделали, — Руслан не сильно щелкает пальцем ему по носу и начинает лениво петь какие-то песенки. — Хочу вечность так провести, — бормочет Онешко и резко поднимается на ноги, чтоб потом снова повалиться на землю — плюхнувшись задницей на живот Тушенцова. — Ой, прости, я нечаянно. — Господи, какой же ты неуклюжий, как маленький медвежонок, — ругается парень, потирая ушибленное место. — Я сейчас искренне надеюсь, что ты не намекаешь на свои наклонности педофила и зоофила, а то нам придется расстаться. — Черт, нет, дорогой. Пока что я претендую только на роль педика, — он наигранно вздыхает и обнимает Юлика за плечи. — Такой расклад тебя устраивает? — Вполне, — Онешко со всей силы валит его на спину и прижимает телом, чтоб без вариантов, чтоб никуда не сбежал. О Руслане всё ещё известно не много, и конечно же ни о какой конкретике не идет речь. Даже банальной даты рождения он не знает, не говоря уже о прошлых отношениях, будто это великая тайна древних заговоров. Но это забавляет в каком-то смысле — неизведанное всегда притягивает сильней. К тому же сейчас формальности не имели значения. Какая разница, как звали последнюю девушку, где случился их первый поцелуй или насколько большая грудь у нее была, если Тушенцов в этот самый момент достает своим ловким языком прямо к гландам, гладит бока и по-прежнему пахнет смесью аптечных полок и полем лавандовых цветов. Сука, как же смешно звучит. — Блин, а давай в следующий раз закажем печеньки с предсказанием? — Предлагает Юлик, устраиваясь рядом, лицом к лицу. — Почему именно их? — Хочу чтобы мне предсказали парня с татуировкой козлиного черепа. — Совершенно ебанутое желание, — изрекает Руслан, целуя податливые губы напротив. — Загадай что-нибудь другое. — Только это, другого мне не надо. — А как же твоя девушка? — Онешко фыркает, отворачивается в сторону и медленно вздыхает. А о Кате то он совсем уже забыл, будто этой сильной и неповторимый личности и вовсе не было в его скромных серых буднях. Будто резко протрезвев, Юлик вспоминает, что на календаре двадцать девятое декабря и скоро Новый год, который Прохорова распланировала ещё в октябре. Какой пиздец, какая драма с элементами хоррора будет ждать дома. Но с другой стороны, а не похуй ли. Позавчера отсосал парню, сегодня лежит с ним на старом деревянном полу и думает, что это лучший человек на всем земном шаре. Разве в этом и не состоит правило мировоздания — делай себя счастливым. Вот он и делает. — Не важно, разберусь, — отвечает Онешко, возвращая беззаботную улыбку на место. — Я придумал новое желание. — Хм, ну слушаю. — Этот Новый год давай отпразднуем вместе, у меня в квартире с шампанским и всеми штучками. На лице Тушенцова заинтересованность вперемешку с удивлением — прекрасная реакция, чтобы принять её за согласие. Потом парень кивает и тянется своими пальцами-картинами к щеке Юлика, лишь бы показать свое безграничное пидорство. — Ладно, без проблем. Хотя почти все прошлые разы я праздновал только с Лизой, — вздыхает Руслан. — Но у нее намечаются другие планы. — Не с Даней случайно? — Хуй знает, эту девчонку всегда тянуло на плохих ребят. — Оно и видно, — Онешко многозначительно поднимает брови, а потом тихо стонет, когда колено Тушенцова упирается ему в пах.

***

Нет, она не злилась на то, что почти пол недели просидела на одних успокоительных и обзвонила всех знакомых и друзей. Нет, ей было абсолютно пофиг на то, что вот уже как три дня подряд «абонент вне зоны действия». Да какая разница, ведь Катя взрослая женщина со своей собственной двухкомнатной квартирой и машиной за несколько тысяч долларов. Но когда на пороге «совершенно чужого» дома, где она просидела в ожидании лишь одного единственного человека (окрещенное, как явление христа народу) появился Юлик — весь напускной пофигизм пошел ко дну. Выглядел он честно говоря не очень: круги под глазами, бледная кожа, помятая одежда и растрепанные волосы, будто из помойки вылез. Только странные огоньки во взгляде не давали в это поверить. Нет, Онешко не в мусоре копался, а в золотых монетах, какого-то чужого сказочного замка. Катя знала этот взгляд, изучила за несколько лет и проработала всё меры лечения. Говорила девушка негромко, даже ласково и объясняющие, пытаясь докопаться до самой сердцевины. — Скажи, ты меня любишь, а? — Юлик кивнул и это уже было маленький победой. — Тогда не делай так больше никогда, слышишь? — Он снова кивнул и полез обниматься. А на утро они собрали вещи и почти молча выехали из города, так как планировалось — к родителям Кати. И лишь тогда в машине, когда парень сладко спал на переднем сидении, а с аудиоплеера играл легкий фанк, она действительно успокоилась. Но твердо пообещала себе, что найдет эту блядь, которая оставила на шее её прелестного мальчика след от своих гнилых зубов, и кем бы она ни была — уничтожит раз и навсегда.