"Ты ложку за ложкой съедаешь всю боль, я к ней досыпаю сахар и соль..."

Утром тридцать первого числа плохое настроение опустилось со шкалы хреново, к пиздец, как хреново. В этом, конечно, можно было винить кого угодно, начиная с родителей с гиперзаботой, которые уже задолбали названивать почти каждый час и спрашивать о делах (ну в самом деле, что могло такого сверхъестественного произойти за гребаных шестьдесят минут?), и заканчивая отсутствием рядом хоть кого-нибудь в эту волшебную ночь. Хотя, раньше было куда веселей и праздничней что ли. Наверное, возраст делает с людьми ужасные вещи, превращая беззаботных детей в вечных ханжей, у которых список обязанностей и запретов висят на спине и достают к пяткам. Лизе стало слишком влом менять что-то в конец года и она осталась в своей съемной квартире, где кроме фикуса и громко лающей соседской собаки не было никого. В социальных сетях открытки и новогодние песенки, а перед порогом лишь пустота. По телевизору море передач с готовкой вкусностей и украшения дома, а в холодильнике только консервированные ананасы и бутылка водки, которую придется пить в обстановке темной, серой кухни. Да уж, праздник души и живота, блять. Девушка ещё раз взглянула в окно и с нескрываемой завистью посмотрела на счастливых, немного взволнованных детей, бегающих во дворе. Сейчас бы ей тоже хотелось прыгать по хрустящему снегу, грея руки в теплых варежках, пить на улице горячий шоколад и гадать с друзьями, что им подарит Дед Мороз под елку, а не вот эти все проблемы. Но обманывать себя как-то неправильно, потому что вот она сидит здесь на пластиковом подоконнике в гордом одиночестве, разглядывает давно изученную полупрозрачную бутылку и в душе не ебет, где в этот момент шляется её единственный и неповторимый друг. О Руслане Неред не слышала абсолютно ничего, почти, уже два дня, хотя до этого он регулярно писал сообщения и изредка звонил, рассказывая о своих не скромных похождениях. А потом Тушенцов куда-то резко пропал, переставая заполнять дыру в груди Лизы своими дебильными выходками и шутками. Хотя бы можно было не рехнуться, находясь запертой в четырех стенах собственными тараканами в голове. Если б Руслан находился сейчас рядом, то всё б стало на свои места: громкая музыка, бутылки шампанского и беспричинный смех, в котором они утопали до самого рассвета. И никаких тебе бубнящих девок сбоку, никаких притворств и пафоса, потому что это было откровенно лишним в их маленькой дружной идиллии. Но ни его, ни новой пассии в лице хорошего и прекрасного парня Юлика (за которого Неред будет потом очень сильно обидно и больно) девушка не видела. Вот и остается только пить и жрать кисло-сладкие кусочки ананасов, представляя вместо них полную миску какого-нибудь салата, переданного Тушенцову от тети Маши. Именно в такие моменты Лиза могла спокойно себе сказать, что это худший Новый год в её, относительно не долгой, жизни. На часах было где-то около семи вечера, но ей хотелось, чтоб было утро первого учебного дня в стенах родного-ненавистного университета, где бы она снова стала хитрожопой и очень умной девушкой с кучей приятелей. Потому что в своей квартире Неред чувствовала себя откровенно хреново и брошено, будто это так и должно быть. Девушка вздохнула, пытаясь придумать логичные ответы на вопросы, которые жизнь ещё не успела даже задать. Вот такой вот прогрессивный резонанс сознания происходит когда пытаешься убежать от общества в тесный и порой неуютный мир собственного «я». Её глубокие самокопания нарушил неожиданный звонок в дверь. Кое-как доползти в коридор таки удалось и открыть многочисленные замки тоже. Первое, что Лизе пришло в голову, когда она увидела перед порогом собственной квартиры помятого и немного побитого судьбой Кашина, было не «какого хуя?» или же «что этот мудак здесь делает?», а дурацкое «опять нажрался с горя». Ну, а вот с какого именно, девушке уже было поебать. Заметив, что дверь перед ним всё-таки открыли, Даня глупо улыбнулся, для надежности схватился за угол стены и бросил под ноги Неред немного разноцветной мишуры. — С Новым, блять, годом! — Воскликнул он, пошатнувшись на месте. Лиза закатила глаза, искренне не понимая, почему ещё до сих пор не вызвала полицию или же не достала бейсбольную биту с антресоли. Возможно, потому что ей было жаль этого алкаша недоделанного, а возможно, потому что ситуация повторялась не впервые. Да уж, грешили они такими вещами раньше, ну что поделаешь. Пока на горизонте не появилась эта Милдред и на корню не отрезала эти недоотношения. Что ж, ничего серьезного Неред не потеряла, ну кроме парня в которого до дрожи в коленях была влюблена. Глупости, ведь любви не бывает и Тушенцов прямое этому доказательство. — Чего приперся, придурок? — Холодно спросила она, но дверь оставила открытой. — Как чего? Поздравить тебя пришел, — недоумевал Кашин, попутно снимая с себя обувь с налипшим снегом. — Люди обычно так делают. — Отлично, а я тут причем? Мы с тобой не в тех отношениях, чтоб друг другу подарочки на праздники дарить, — сложив руки на груди, Лиза села на табуретку и пристально посмотрела на своего непрошеного гостя. — Так, нет у меня никакого подарка, — вздохнул Даня, превращая воздух кухни в ядовитую смесь перегара и запаха догоревших бенгальских огней. — А что бы ты хотела? Как же ей хотелось ответить то о чем она просила всех существующих и несуществующих богов вот уже, почти, пять месяцев. Просто послать к чертям собачим Милдред и все её псевдо трендовые загоны, вроде синих волос и модных очков с обычными стеклами. Желательно так далеко и надолго, как только это возможно. Но Лиза лишь фыркнула, потому что сейчас от этого человека ничего не хотелось принимать. Даже банальной подачки, вроде пьяного поздравления на Новый год. — Ой, иди ты нахуй, окей, — пробормотала девушка, вытаскивая с холодильника ту самую банку ананасов. — Есть будешь? — Чё? — Недоверчиво уставившись на угощения, парень не твердым шагом подошел ближе и вытащил из внутринего кармана бутылку какой-то дорогой фигни, отдающую зеленым оттенком (абсент не иначе). — А Вы, погляжу, шикуете, Елизавета. — Жри, что дают или будешь закусывать фикусом, — недовольно проговорила Неред, поглядывая на невысокое растение в углу комнаты. — Кстати, почему ты приперся именно ко мне? Залпом выпив первую рюмку алкоголя, Кашин даже не поморщился и лишь попросил налить другую. Он знал обстановку кухни, знал где стоят все вещи, вроде тарелок, стаканов, запасной зубной щетки, таблеток от головной боли и прочей ерунды, но всё равно придерживался правил элементарного приличия, потому что понимал — в этом доме хозяйничать дозволено только Тушенцову. А еще Даня понимал, что пришел сюда по большому счету из-за него. Этот гребаный мудак заставил его идти на крайние меры, даже если глубоко в душе лишнюю встречу с Лизой можно было назвать везением. — Надо поговорить на счет одного придурка, — почти трезвым голосом заявил парень. — Дай угадаю, его зовут Руслан, — девушка слегка улыбнулась, но внутренний голос подсказывал ей, что совсем скоро их ждет длинный неприятный разговор. — Да, и я бы настойчиво попросил его отьебатся от Юлика и не приближаться даже на метр. Дыхание у Лизы резко перехватило и она чуть не подавилась кусочком ананаса. Успокоившись, Неред растеряно посмотрела по сторонам и поняла, что назад дороги нет. Как и впрочем всегда не было, просто красный свет невозмутимо игнорировался. Набравши в легкие воздуха, ей пришлось скороговоркой спросить лишь одно: — Как много ты знаешь? — Достаточно, чтоб разбить Тушенцову нос. — Где он сейчас, с Юликом? — Нет, Онешко в другом городе со своей девушкой. — Откуда ты знаешь о его девушке, если ещё месяц назад убеждал меня в том, что её нет? — Она сама мне позвонила, рассказала всё как есть и попросила найти ту дрань, с которой Юлик портит свою жизнь. Вот я и нашел, — ухмыльнулся Даня, практически не сводя взгляда с взволнованного и слегка испуганного лица Лизы (хотя этого совсем не должно быть). — Лиз, я не знаю, где шляется этот мудак, но если ты его найдешь, то передай, что я ему ноги переломаю, когда увижу рядом с Онешко. Поднявшись на ноги, Кашин медленно приблизился к девушке и застыл в пару сантиметрах от неё. А потом невесомо поцеловал в висок и направился в сторону выхода. — Ещё раз с праздником, не пей слишком много и береги себя, — напоследок сказал парень, прежде чем дверь с грохотом закрылась. Прикрыв глаза, Неред всё ещё ошарашено сидела на месте, а потом тихо простонала и приложилась головой о поверхность стола. Спокойно побухать в одиночестве сегодня так и не получится.

***

Ночное небо освещали тысячи ярких бликов и вспышек, превращая темную бездну над головой в целый калейдоскоп. Салюты были неотъемлемой частью Нового года, вроде ритуала отпугивания плохих духов или же просто получением нужной дозы адреналина от громких взрывов. Наблюдать за этим шоу лучше всего оказалось на крыше многоэтажки в самом центре города, где повсюду метушились люди и мигали разноцветные огни на огромной пестро украшенной елке. Руслан неподвижно стоял на краю выступа и смотрел вниз, разглядывал улыбки мужчин и женщин, ватные бороды так называемых дедов морозов и мечтал быть сейчас чуть более пьянее, чтоб без сомнений шагнуть назад, спустится по лестнице и найти себе уже наконец какую-нибудь Снегурочку. Он хотел этого, но не мог даже пошевелить замерзшими руками и заставить свои губы хоть немного приоткрыться. Впервые в жизни Тушенцов чувствовал такую странную головную боль, возникшую далеко не из-за похмелья или ещё чего, а из-за гребаного осознания того, что его бросили. Как мелкого несуразного котенка, схватили за шкирку и выкинули за дверь. Наверное, он это заслужил, кто-то же должен был преподать ему урок о неизменном правиле «бумеранга». Какая ирония, ещё год назад в это время телефон Руслана разрывали звонки от Киры (вроде так звали ту милую девчонку с русыми длинными волосами и нездоровой привязанностью к своему парню), а теперь смартфон в руке снова отзывается этим холодным женским голосом, оповещая о том, что «Абонент не в зоне действия». А ещё абонент бесследно пропал и скорее всего забил хуй на все эти заморочки. Крепко сжав кулаки, Тушенцов почувствовал лишь тихий хруст собственных костей. Холодный зимний ветер трепал волосы и забирался под куртку, но даже при таком раскладе в груди тлел слабый огонь надежды. Всё-таки в одном Руслан уверен на сто процентов — никому и никогда ещё не удавалось так просто избавится от него в своей голове. Гребаный назойливый комарик, спрятанный под маской другого насекомого, жужжащий над самим ухом и не дающий покоя ни на минуту. И он знал, пользовался этим, медленно мотал свою липкую паутину и ждал подходящего случая. Когда такой наступит, Тушенцов уж позаботится, чтобы всё прошло, как по маслу. Хотя сейчас ситуация выглядела довольно плачевно и выбивалась из плана (или чем считался этот примитивный пикап мастер-класс) по завоеванию сердца Юлика. Но, наверное, этого замысловатого органа у него и в помине не было, ведь как ещё можно было объяснить то, что он без вести пропал, оставив Руслана с неисполненным обещанием и звенящей пустотой перед глазами. Глупый, глупый мальчик не знающий, что после пряника обязательно должен следовать кнут. Где-то сверху снова взорвались ярко-красные искорки, а Онешко всё также продолжал быть недоступным. А ведь несколько дней назад они буквально не отходил друг от друга, дышали одним воздухом, думали одними мыслями и засыпали под одинаковый шум машин за окном. А что теперь, пустая крыша и неизведанное веселье на уровне протянутой ладони? Казалось ещё чуть-чуть подайся вперед и почувствуешь вкус истоптанного снега собственными губами. Но было в этом что-то необычное и сказочное — оказаться в шкуре бывших шкур, проснутся с их трепещущими, как молодые бабочки догадками в черепной коробке. Снова пришлось заставить себя выпить немного бренди, потому что Тушенцову не хотелось встречать Новый год в одиночестве, хотя была идея позвонить Неред и напросится на праздник к ней. А потом парень резко передумал и в наказание за собственную безалаберность и недальновидность остался на крыше наблюдать за мигающими время от времени искусственными звездами. Лизочку Руслан очень любил и именно поэтому старался предоставить ей мимолетный выбор, в душе надеясь, что он не упадет на рыжего идиота с черной дырой вместо башки. Горло немного неприятно обожгло спиртным, а ещё осознанием того, что целую бутылку выпивки нельзя разделить с Юликом. Блядство какое-то, не иначе. С каких это пор его начали волновать такие вещи? Наверное с тех, когда идеальная система по поиску имоверных барышень дала сбой и нашла ему хорошего друга, с которым Тушенцов был готов даже на край света убежать, держась за руки. Но зачем куда-то бежать, если край вон там прямо под ногами, только ждет чтоб через него переступили. И вот то ли пьяный, то ли слишком переполненный адреналином из-за высоты и громких криков Руслан, решается это сделать. Берет в руки телефон, долго гипнотизирует его взглядом и наконец решается написать Онешко, то что должен был сказать ещё месяц назад. Хочу чтоб ты знал: мне от твоего запаха крышу сносит, а ещё я дрочу на твои фотографии в инстаграме и мечтаю набить рожу каждой бабе которая криво смотрит в твою сторону. Руслан Не думаю, что это столь важно, но поверь, пока ты не появишься в Питере и не скажешь, что в печеньке с предсказанием попалось описание парня с татуировкой козлиного черепа — для меня Новый год никогда не настанет. Руслан Поэтому, пожалуйста, позволь мне двигаться дальше, ответь хотя бы на звонок. Руслан И да, мне кажется ты ненавидишь меня за то, что мы встретились в «Беглеце Ронни» в ту пятницу. Руслан Но для меня это лучший день в жизни. Правда… Руслан Вздохнув, парень посмотрел на небо отмечая про себя, что салютов стало ещё больше. Значит праздник уже на пороге, стучится во все двери и радостно кричит о чем-то хорошем. А Тушенцов, как самая недоверчивая старушка, смотрит в глазок и не хочет пускать его к себе домой. Потому что понимает, там за рубежом всего одной цифры скрывается совсем другое будущие — неизведанное и темное. Он смотрит на часы и видит большую стрелку показывающую пол двенадцатого: отличное время для чудес, но ужасное для осознания того, что ты облажался. — Какой, блять, уебский год выдался, — шепчет парень, пряча холодные пальцы в карманы куртки, — одни проебы, сплошные проблемы, — а потом Руслан садится на деревянную скамейку и тихо смеется, представляя почти дотлевший косяк, зажатый между тонких пальцев Юлика.

***

Он делает глубокий вдох, сгребает все наличные деньги в охапку и бежит к первому попавшемуся автовокзалу. От этого небольшого поселка к центру Питера ехать где-то полтора часа. Мобильный уже давно сел, а зарядить его нет времени. В окнах автобуса пролетают километры заснеженных лесов и полей, маленькие и большие дома остаются позади. Он делает глубокий выдох, когда слегка пьяная комендантка общежития говорит, что Тушенцов пять часов назад ушел отсюда в гордом одиночестве. В «Беглеце Ронни» его тоже нет. Но Хованский вдогонку кричит, что Руслан утром прихватил несколько бутылок бренди из бара и больше не появлялся. Юлик думает, что это конец, не глобальный, не света, не истории, а просто конец. Ему не у кого просить помощи, людям сейчас не до этого. А потом парень резко смотрит в небо и кое-что вспоминает. Бежит, спотыкается о собственные ноги и просит у новогоднего духа того самого настоящего чуда. Он почти не дышит, чуть ли не падая на удивленного до предела Тушенцова. Возле входа на крышу страшный сквозняк, от чего дверь несколько раз хлопает в стену. Руслан с каменным выражением лица медленно опускает полупустую бутылку на землю и незаметно дергается, когда слышит бой курантов и радостные крики. Десять, одиннадцать, двенадцать, ура! — Ура, — тихо шепчет Онешко и крепко обнимает парня, своими холодными, дрожащими руками.