Лавандовый
4 декабря 2017 г., 18:17
В столовке отчетливо пахло жареным луком и только что сваренным компотом из яблок. Толпа студентов с неким сомнением рассматривала сегодняшнее меню за толстым прозрачным стеклом буфета и ждала своей очереди с пустыми подносами в руках. Почти все столики были уже заняты, но благодаря Лизе они могли нормально поесть сидя, а не тесниться в углу возле подоконников. Руслан небрежно отодвинул сначала свой стул, а потом соседний, наблюдая за тем, как Юлик благодарно кивнул головой. Раздраженно осмотрев друзей, Неред подтолкнула к ним две тарелки какого-то салата и дальше продолжила есть тост с сыром.
По тому, как она ожесточенно его откусывала можно было понять, что день у неё выдался крайне паршивый. Синяки под глазами до сих пор не сошли, делая лицо ужасно усталым. Чему Тушенцов совершенно не удивлялся, ведь собственная рожа выглядела ещё хуже. Университетская рутина нихрена не помогала забыться, а только нагружала сильней своей унылостью и тупостью. Отдохнуть получалось крайне редко и не очень удачно из-за того, что всё время было такое чувство, словно в каждый дюйм тела кто-то воткнул маленькие иголки с ядом. А после таких мыслей парню хотелось спросить у Онешко, не занималась ли его бывшая ненаглядная черной магией вуду.
Но он понимал, что это сейчас слишком не к месту, ведь Юлику из них троих наверное было хуже всего. Идея о том чтобы рассказать этой сучке всю правду то зажигалась в голове Онешко, то так же бесследно пропадала, вместе с хорошим настроением и психическим равновесием. Тот солнечный мальчик, который ещё несколько месяцев назад готов был собой полмира осветить в этой момент гаснул у него на глазах, забирая вместе с этим светом полжизни.
По идее, наверное, так оно должно всё и закончиться: разбитым сердцем, слезами, глупыми ссорами и прощаньем, но… Но с Юликом такое уже давно не катит, не вписывается в планы и не имеет смысла. Боже, он сделал с ним что-то невозможное, и от этого вселенная начинает рушится, не вмещая в себе столько пространственно-временного бреда. Потому что у Онешко и правда была какая-то неземная сила с которой они, блядь, абсолютно неправильно обращались. В итоге из этого получилась целая каша дерьма, где страдают все.
Руслан несмело перевел задумчивый взгляд на Лизу, замечая, что она смотрит куда-то влево и крепко сжимает край стола, отчего синяя скатерть немного сползает на одну сторону. Не надо даже оборачиваться, чтобы понять, что сзади сидит Кашин и Мидлер, а ещё не надо сомневаться, что где-то глубоко в душе подруга искренне ненавидит его за то, что они больше не могут общаться как прежде. Хотя Неред и говорила обратное и убеждала в совсем другом, но парень знал — она никогда за это не простит.
Облизав губы, Тушенцов напряженно уставился в зеленые листья салата: небрежно порезанные и слегка несвежие, будто эта тарелка являлась зеркалом, а не обычной столовской посудой. Только стоило теплой руке Юлика коснуться коленки под столом, как обрывки прошлых дней снова стали кусочками капусты. Онешко аккуратно провел пальцами чуть выше и остановился на середине бедра, всё-также не поднимая глаз выше своего обеда.
Его щеки немного покраснели, но в целом лицо оставалось непроницательным и спокойным. Хороший мальчик в любой момент может сыграть плохого, в этом и скрывалась вся прелесть. Тихо ухмыльнувшись и посмотрев по сторонам, Тушенцов убедился, что на них никто не смотрит, а потом накрыл ладонь парня своей и подвинул туда, где она изначально должна была находится. Вилка в другой руке медленно выскользнула и упала на стол. Есть уже перехотелось окончательно, хотя последнее, что у него было во рту — это фильтр сигареты и язык Юлика.
Резко стало слишком жарко и неуютно среди толпы посторонних людей и громких навязчивых звуков. Онешко грубо сжал пах и стараясь не скрипеть стулом, придвинулся ближе. В карих глазах хаотично плескались эмоции, а зрачки расширялись, заполняя собой почти всю радужку. Но было ещё что-то в этом, кроме возбуждения и мирового похуизма на остальных, дурацкое и едва заметное сожаление. И в другой любой ситуации он бы хуй клал (какие к черту дурацкие переживания, у него тут секс наклевывается), а теперь лишь выжидающе смотрит вниз на свою ширинку и ладонь Юлика, не в силах сделать хоть что-то другое.
А потом Онешко перестает тяжело дышать около самой мочки уха и нервно вздрагивает, когда двери в столовую в очередной раз открываются. Руслан хочет очень сильно возмутится, потому что трогать друг друга в общественных местах входит в личный список его сексуальных извращений, но вместо слов у него выходит только рваный выдох и взрыв Хиросимы в груди.
Напротив их столика стоит невысокая девушка с длинными алыми волосами, такими, какими Тушенцов запомнил, только чутка другого оттенка. Настя слабо улыбается и закусывает губу (а в голове отчетливо говорят, что она так делает, когда обижается или немного расстроена), переводя взгляд то на него, то на Лизу. Где-то на периферии сознания парень ощущает, как Юлик забирает свою руку и холодеет на десять градусов ниже нуля. Шпагина подходит ещё ближе и Тушенцов улавливает знакомый запах гранатовых духов.
— Привет, ребята, как вы? — Настя небрежно откидывает локон ярких волос за плечо, отчего Руслана бросает в дрожь. — Я едва смогла вас найти, весь корпус оббегала, представляете?
Она мило хихикает и без разрешения садится на соседний возле Неред стул. У Лизы в этот момент огромные шокированные глаза и полное непонимание на лице. Будто призрака только что увидела. Хотя да, наверное, Шпагина и правда была тем самым призраком. А они даже ничего не курили утром, чтоб объяснить весь этот пиздец.
— Что ты здесь делаешь? — Наконец подруга отмирает и разворачивается всем корпусом в сторону Насти. — Тебя ведь исключили в прошлом семестре, — Неред пытается говорить спокойно, но получается очень хреново.
— Стойте, я же написала всё Руслану, — девушка непонимающе пожимает плечами, — разве ты не видел те сообщения, которые я кидала тебе четыре дня назад?
— Нет, — изумленно отвечает Тушенцов, до сих пор не до конца понимая, что происходит.
Губы Насти слегка дрожат, но она продолжает улыбаться. Её миниатюрные руки касаются плеча парня, будто прося о чем-то очень важном. Руслан медленно отстраняется, практически залезая на стул Юлика всей задницей, а тот по прежнему не двигается и словно понимает сложившуюся ситуацию больше остальных. Да только откуда, если он даже о Шпагиной ничего толком не знает. Пиздец, дурдом какой-то!
— Но ты ведь их читал, — Тушенцов снова отрицательно качает головой.
— Может это был не его номер? — Осторожно интересуется Неред.
Через мгновение на столе оказывается бумажка с номером телефона, и он с легкостью узнает в нем свой.
— Откуда это у тебя?
— Попросила у одного человека, — нехотя говорит Настя, и Лиза на сто процентов уже уверена, кто этот человек, судя по её грозному взгляду куда-то за спинами парней.
— Так… — Неуверенно начинает Руслан, пытаясь нащупать пальцами руки Онешко, но он их прячет в карманы. — Как ты вернулась в Питер?
— О, это довольно забавная история, — заметно веселее говорит девушка. — Мне позвонили из администрации университета и предложили повторно сдать экзамены, потому что в этом году недобор на мою специальность. И вот, я снова принята, — она широко улыбнулась, трепетно разглаживая складки на своей юбке.
— А кто конкретно тебе позвонил? — Неред пристально посмотрела на Шпагину и почувствовала, как чья-то нога под столом наступила на её кроссовок.
— О, не знаю. Думаю…
— Не важно, что ты думаешь, — Юлик грубо перебил девушку, а потом шумно поднялся с места, смотря в глаза только Лизе. — Я пойду, наверное. Надо решить кое-какие дела.
Он резко развернулся, не сказав больше ни слова. Остановившись возле почти последнего столика, Онешко что-то серьезно прошептал Кашину на ухо и вместе с ним вышел на улицу. Руслан понял только-то, что полнейшая хуета в его жизни только начинается.
***
Большие, холодные снежинки сыпались с неба и укрывали собой весь университетский двор. Горы снега собранные дворниками за два дня до этого, стали в несколько раз выше. Юлик посмотрел на них, а потом перевел взгляд на свои ботинки, мысленно благодаря себя за предусмотрительность и голову на плечах. Чего нельзя было сказать о Кашине. Он облокотился на холодную зеленую стену, и пытался потеплее укутаться в тонкую, черную парку. А его ноги немного дрожали, спрятанные только в синие джинсы и высокие кроссовки. Неодобрительно цокнув языком, Онешко пообещал поговорить с другом об этом позже, ведь сейчас проблемы были куда более серьезней. Та самая загадочная Настя, о которой парень слышал уже не раз, которая писала Руслану сообщения (и о боже, кажется по настоящему была в него влюблена), только что ворвалась в столовую и разрушила всё, что у них могло случиться в туалете после обеда. И единственный, кто знал о ней больше, чем Юлику позволили б узнать, стоял перед ним и нервно курил сигарету, не поднимая глаза. Даня явно был замешан во всем этом, потому что кто ещё как не он пытается спасти своего друга хрен знает от чего. Громко выдохнув, Онешко ещё раз попытался собраться с мыслями, а потом едва слышно заговорил: — Так, это ты дал ей номер Тушенцова? — Насмешливо фыркнув, Кашин затянулся никотиновым дымом и дальше продолжил наблюдать за нарастающим снегопадом. — А кто тогда? — У меня нет его гребаного номера, — ответил парень, сверля Юлика пронзительным взглядом, — и надеюсь, никогда не будет. — Тогда какого черта?! Дыхание немного сбилось, отчего слова прозвучали слегка хрипловато. Схватив удивленного друга за грудки, Онешко толкнул его к стене и очень раздраженно ткнул пальцем в плечо. Кашин даже не пытался вырваться, только хмурился и явно хотел что-то ответить, но не мог сообразить что именно. — Блядь, ты настолько в него втюхался, Онешко, — наконец проговорил он, перехватывая руку парня и отцепляя её от своей куртки, — что начал кидаться на собственных друзей. — Просто не люблю, когда меня обманывают, — виновато прошептал Юлик, отступая назад. — Кто бы говорил, — Даня скрестил руки на груди и неподвижно стоял на месте. Из столовки начали выходить студенты, шумно разговаривая и дурачась под снегом. Некоторые уже лепили снежки и бросали в своих одногруппников, а другие побыстрее хотели спрятаться внутри университета. Парни на минуту притихли и одновременно пристально посмотрели в ту сторону, пытаясь разглядеть в толпе людей знакомые лица. Но те, кого бы они сейчас не очень хотели видеть, в поле зрения не появились. Прикусив губу, Онешко снова попытался поговорить. — Это очень важно для меня, понимаешь? — Кашин утвердительно кивнув. — Помнишь, ты просил меня расспросить у Руслана про эту Настю? — Ну и как, получилось раскрутить этого мудака на одинокую мужскую слезу? — Насмешливо спросил парень. — Не понял? В каком-таком смысле? Я просто не… — Опять это твое блядское «я не», — нервно дернув плечом, Даня закатил глаза и что-то тихо пробормотал себе под нос. — Ладно, раз ты напрашиваешься на откровенности, тогда я расскажу кое-что. — Кое-что? — Эхом переспросил Юлик. — Да, о Тушенцове и его спящей красавице, но сначала ты должен поговорить с одним человеком. Подозрения родившиеся в нем, ещё несколько минут назад, снова вернули свое надоедливое жужжание. Он догадывался, кто мог ввязаться в это, и все факты полностью подтверждали эту особу. Кажется, Катя совсем не собиралась отпускать его. Даже после стольких обид которые парень ей причинил, после почти месяца молчания и избегания встречи она всё равно не унималась. И теперь Онешко понял, что уже никуда не отвертишься: Прохорова разозлилась не на шутку, раз пошла на такие меры. Ведь в том, что именно Катя поспособствовала возвращению Насти в университет, Юлик уже практически не сомневался. Да уж, это было вполне в её духе. Парень тяжело вздохнул, нехотя кивнул головой и жестом указал на одно из окон зеленого здания. — Ты что сговорился с ней, да? — Обреченно пробормотал Онешко, направляясь к главному входу, вместе с Кашиным. — У меня не было выбора. — Блядь, да прекрати уже этот ебаный фарс, — чуть громче сказал Юлик, чем вызвал заинтересованные взгляды студентов. Фыркнув злое «че пялитесь, уроды?», Даня завернул за угол и резко остановился. Он почти сочувственно похлопал Онешко по плечу, будто желая удачи и вывел его этим из себя ещё сильнее. — Я не хочу, чтобы ты стал для него очередным номером в списке побед, — наверное, Кашин пытался этими словами что-то объяснить, но выходило у него откровенно хреново. — Да какого хуя вы все говорите каким-то загадками? — Поверь, если сможешь выслушать её нормально, тогда всё поймешь, — он указал рукой на дверь знакомого кабинета, слегка подтолкнул в спину и аккуратно отступил к окну, наблюдая за озадаченным Юликом. — Хорошо, но если мне не понравится — пеняй на себя, — Онешко резко открыл дверь и вошел внутрь, закрывая её обратно. Задумчиво уставившись на университетский двор, сквозь толстое, слегка замерзшее стекло, Даня заметил среди остальных людей девушку с ярко-красными волосами, а рядом с ней Тушенцова и Лизу. — Не волнуйся, Юлик, тебе сто процентов нихуя не понравится.***
Домой Лиза вернулась где-то около полуночи. Почти во всех окнах её многоэтажки уже не горел свет, а на лестничных клетках стояла гробовая тишина. Войдя в квартиру, девушка утомленно облокотилась спиной о стену и медленно с неё сползла, утыкаясь лицом в колени. Она совершенно не понимала, что произошло сегодня днем, будто путая реальность со страшным сном. Настя вернулась в Питер, а вместе с собой привезла кучу ебанных проблем. Хотя Неред прекрасно понимала, что винить Шпагину в этом глупо и бессмысленно. Ведь сколько она уже натерпелась, сколько пережила из-за Руслана и его гребаных развлечений, но всё равно обиды не держала. Скорей всего Настя до сих пор была в него по уши влюблена, это не заметить было сложно. А тут ещё Юлик со своими выкидами словно с цепи сорвался. Они не видели его с того момента, как парень сбежал из столовой, прихватив Кашина, так будто тот что-то знал, и Лиза не могла об этом не думать. Но что тут думать вообще, если все карты начали открываться в совершенно неподходящий момент. Похоже, Тушенцов снова конкретно облажался, и с этим справиться будет очень нелегко. Телефон в кармане неожиданно завибрировал, и Неред поспешила достать его из кармана куртки. Затаив дыхание, она открыла сообщения и чуть не уронила мобильный на пол. Ей написал Онешко, не позвонил, не пришел, а написал, что значило только одно — сейчас он не хотел иметь с ней никакого дела. Тем не менее, Юлику пришлось о чем-то сообщить, и судя по дрожащим, в предвкушении чего-то страшного, коленям, Лиза должна была узнать, что именно. Она медленно открыла их диалог, поморгала несколько раз глазами, а потом вернулась к переписке. Ты не хочешь мне что-то рассказать? Юлик Например о Насте? Юлик Нет, не хочу. Лиза А ты не хочешь мне рассказать, как рылся в телефоне Руслана без его позволения? Лиза Даже не хочу слышать о нем. Юлик Что? В каком смысле? Лиза Я знаю о списке, знаю о наркотиках и ваших грязных извращенных играх. Юлик И о том, что на самом деле случилось с Настей. Наркотическая кома, блядь… Это же пиздец полный, у меня просто слов нет… Юлик Откуда ты всё это знаешь? Лиза Катя рассказала, давно надо было её выслушать, а не вестись на этот спектакль, где я исполнял роль послушной мартышки. Юлик Поверь мне всё не так, как кажется. Руслан он… он любит тебя по-настоящему, не как других. Лиза Нет, в пизду Тушенцова. В пизду вас всех. Юлик Ненавижу… Юлик Стой, пожалуйста, не делай никаких выводов только после слов своей бывшей истеричной суки. Лиза Прошу. Ты ведь так изменил его. Лиза Онешко, не молчи! Лиза — Да ебаный ты в рот! — Громко выругалась девушка и обреченно закрыла ладонями лицо, пытаясь не разреветься от происходящего в голос.
