1888 год

Джон Уотсон В отелях служат люди, владеющие дедукцией. Иначе как объяснить, что в нас безошибочно узнали молодоженов? Я вполне мог проследить цепочку умозаключений: новенький чемодан и шляпные картонки Мэри, например. Новехонькие кольца. Да и некоторая нерешительность миссис Уотсон выдавала женщину, которая не привыкла к поездкам. Миссис Уотсон… В поезде мы говорили об Индии и вполне приятно провели время. Я старался отвлечь Мэри от беспокойства и грустных мыслей, и под конец разговора она оживилась и стала улыбаться. Но когда мы вошли в номер, она вначале застыла в нерешительности посреди гостиной, а потом, очнувшись, пошла в спальню: давать указания горничной по распаковке наших вещей. Я с тоской посмотрел на диван — на таком только радикулит зарабатывать. Изящный и совершенно не приспособленный для того, чтобы на нем спать. Горничная вышла из спальни и покинула номер, потом в гостиной появилась Мэри. Я посмотрел на часы. — Мы как раз успели к ужину. Мэри улыбнулась: — А как положено новоиспеченной жене: иметь отменный аппетит или наоборот — чуть-чуть откусить кусочек чего-нибудь и робко ждать, пока муж поест? А то я, честно говоря, голодна. — Ну, и замечательно, — сказал я и рассмеялся. — То есть, ешьте на здоровье, станем мы еще оглядываться на традиции? К тому же я совершенно не разбираюсь в ваших дамских ухищрениях. — Тогда пойдемте, Джон. Я открыл дверь и галантно пропустил Мэри вперед. В холле я купил у цветочницы для нее букетик. Она вдруг тихо рассмеялась: — Мне кажется, что на меня все смотрят. — Не думайте об этом, дорогая, — сказал я, подводя ее к нашему столику. Тем не менее, когда я придвинул ей стул, то окинул мимолетным взглядом публику в ресторане. Сыщик из меня неважный, но ничего подозрительного я не заметил. И никого, кто бы хоть немного напоминал соглядатая. — Знаете, что я сейчас подумала? — спросила Мэри, когда мы уселись и официант принес меню. — Что будь тут Майкрофт, этот стол уставили бы чем-то редким и удивительным. А мы закажем что-нибудь простое? — Что вам хочется, дорогая. На ваш вкус. Мы заказали перепелок, салат, десерт и фрукты. И бутылку «Ламбруско». Когда официант наполнил наши бокалы и отошел, мы подняли их и вполне нежно улыбнулись друг другу — нам не пришлось играть, ведь мы были добрыми друзьями, а я вообще не мог смотреть на Мэри без улыбки. — За вас, дорогая, — произнес я. — За вас, Джон. Наш заказ принесли на удивление быстро. Я было засомневался насчет перепелок, но посмотрел на соседние столы и понял, что добрая треть посетителей заказывала именно их. Попробовав, я убедился, что перепелки только что зажарены, а не разогреты. Что ж, после многолетнего знакомства с искусством повара клуба «Диоген», я научился различать такие вещи. Но и избаловался немного. — А вы любите изысканную кухню, Джон? — спросила Мэри, глядя на мои расшаркивания с дичью. — Иногда, — немного удивился я. — Когда ей время и место. — Чему вы удивляетесь? Я же должна буду давать указания экономке? То есть… просить ее о чем-нибудь. Миссис Зисманд ведь не обычная экономка, а вроде нашего ангела-хранителя. Даже если мы раз в неделю будем обедать у Айрин и раз в неделю у Майкрофта, то еще раз в неделю надо ведь приглашать всех к нам? И еще четыре дня просто ужинать. Иногда можно ездить в рестораны. Брак все больше становился похожим на настоящий. С другой стороны, я просто обязан был выводить жену в свет, чтобы мелькать на глазах у посторонних, среди которых поначалу могли оказаться не просто случайные обыватели. — Вкусы Айрин вы знаете, — заметил я, — Шерлок обычно в еде совершенно неприхотлив — он порой просто не замечает, что именно ест, а вот Майкрофта накормить — задача, но, думаю, Берта хорошо знает его предпочтения. Правда, лебедей и кенгуру ему не видать. — Кенгуру? — Да, когда я впервые ужинал с ним, он заказал жаркое из кенгуру. — Это потому, что вы выросли в Австралии? Стало быть, мне повезло — слона бы я съесть не смогла. Майкрофт очень... забавный, правда? — немного осторожно спросила Мэри. — Забавный? Я бы не сказал, что он забавный. Он, конечно, может произвести такое впечатление, но это только видимость… Мэри немного смутилась: — Нет-нет, я не имею в виду ничего плохого. Он очень милый и обаятельный, и так хорошо общается с Сесилом. Но он совсем не похож на Шерлока. Или мне кажется? — Нет, не кажется. Есть, конечно, общие черты — упрямство, например. — Разве Шерлок упрямый? Он такой галантный всегда... — Еще какой упрямый, — улыбнулся я. — Но с дамами он умеет быть обходительным, когда захочет. И потом, галантность по отношению к прекрасному полу и упрямство — вещи вовсе не взаимоисключающие. — Надо же. Я представляю упрямого ребенка, который делает то, что хочет, не слушая, что ему говорит воспитатель. Я не раз сталкивалась с этим. Одна моя воспитанница, например, могла из чистого упрямства ходить в теплой шали летним вечером только потому, что я говорила ей так не делать. Но взрослый человек? Ладно еще Шерлок, но Майкрофт? Как может проявляться упрямство у такого человека, как он? Я только теперь понял, что мы с Мэри никогда раньше не обсуждали членов нашей многочисленной… семьи. Да, пожалуй, что и семьи. И еще я понял, что мне придется заново завоевывать доверие Мэри. Она расспрашивала меня так осторожно, будто я мог на что-то рассердиться. Да и сам я чувствовал себя немного неуверенно — не знаю, почему. Ведь раньше мы порой подолгу беседовали с Мэри о самых разных вещах. Я упрекнул себе за ребячество — ничего же не изменилось по сути. — В чем упрям Майкрофт? Не соблюдает режим — иногда специально, не хочет давать себе хоть какую-то физическую нагрузку, не следит за весом — и, кстати, когда пытается меня запутать и настоять на своем, ведет себя совершенно как ребенок. — Может, поэтому он так нравится нашему малышу, — кивнула Мэри. — Пожалуй, он так станет подавать Сесилу дурной пример, — усмехнулся я. — Вы шутите? — наконец-то оживилась Мэри. — Я не верю, что такой человек, как Майкрофт, способен подать ребенку дурной пример. А Сесил последнее время только о нем и говорит. «Мистер Майки» — непререкаемый авторитет. А «так Майки сказал» — истина в последней инстанции. — Я шучу по поводу дурного примера, не волнуйтесь, дорогая. — Мне нравится Майкрофт. Оба брата нравятся. Я так рада, что у мальчика появились знакомые мужчины, и это так чудесно, что вы все трое принимаете в нем участие. Мы говорили вполголоса, а столик был небольшим, и со стороны, вероятно, казалось, что мы шепчемся о чем-то романтичном. Мэри покончила с перепелкой и отщипнула виноградину. — Завтра дадим им телеграмму? — спросила она. — Что у нас все хорошо? Или нельзя? — Почему же нельзя? Это вполне естественно — дать телеграмму друзьям. — Тогда так и сделаем, да? А на следующее лето мы ведь сможет поехать на море вместе? И Сесил порадуется... — Обязательно поедем, — улыбнулся я и погладил ее запястье. — Скучаете по мальчику? — Да, очень. С тех пор, как я... как Айрин наняла меня — это первое наше расставание. Не представляю себе, как мы его в школу отдадим... — Школа — это всегда испытание для ребенка, — кивнул я. — К сожалению, приличных школ без пансиона очень мало. Мне любопытно было спросить, конечно, как у Мэри складывались отношения с Айрин, с чего все началось, но я не решился. — Айрин уже выбрала школу, — сказала Мэри. — Там когда-то учился ее отец. А знаете, Майкрофт сказал, что если мы захотим, мальчика потом можно будет определить в Итон. Мы с Айрин так смеялись... — Майкрофту только дайте волю — он Сесила и в Оксфорд потом отправит, — усмехнулся я. Мэри вдруг лукаво посмотрела на меня. — Джон, раз уж мы женаты, можно задать неприличный вопрос? — Сколько угодно, — рассмеялся я. — Вы ведь, к тому же, замужем за врачом. — О, не настолько неприличный, — рассмеялась она в ответ. — Я хотела спросить: вы предпочитаете спать на кровати справа или слева? Я не сразу сообразил, о чем она… — О… я готов уступить вам любую половину, — пробормотал я растерянно. — Тогда я справа. А то этот диван в гостиной выглядит ужасающе. — Да, — уныло согласился я. — Я там не помещусь. Спасибо, Мэри, вы настоящий друг. — Смешно звучит, но не будь мы друзьями — я не вышла бы за вас замуж и мы не сидели бы сейчас тут, не так ли? Не грустите, Джон. Мы можем не говорить об этом Шерлоку, если вы считаете, что его это расстроит. Но Айрин, например, воспримет с юмором, я уверена. — Шерлок не станет об этом спрашивать, — ответил я. Про то, что Шерлок наговорил мне под кокаином по поводу моего брака, вообще не стоило упоминать. — Ну, Айрин, может, тоже не спросит, но я привыкла рассказывать ей... знаете, по-женски. Или спросит. В этом нет ничего ужасного, Джон. Не доверяй мы друг другу, мы не пошли бы на это. Мы все, я имею в виду. — Мэри, дорогая, не надо меня убеждать, — улыбнулся я. — Я с вами совершенно согласен. Мы закончили с ужином, я подозвал официанта и попросил счет. Когда мы вернулись в номер, то некоторое время еще сидели у камина и строили планы на неделю, а потом Мэри ушла в ванную. Она не стала звать горничную, и справилась сама — отель был из числа новомодных, с горячей и холодной водой в кранах. Потом настала моя очередь, и я сразу взял сорочку с халатом, предоставив Мэри дожидаться «мужа» уже в постели. В доме у нас, во всяком случае, были две ванных комнаты — это значительно облегчит быт. Вымывшись и одевшись, я проскользнул в гостиную и аккуратно разложил костюм на диване — как какого-то своего заместителя. — Идите ложитесь, Джон, — позвала меня Мэри. Я вернулся в спальню, скинул халат, стараясь не смотреть в сторону жены, и забрался под одеяло. — Если я захраплю ночью, толкните меня. — Да храпите на здоровье, подумаешь. В пансионе со мной училась девочка, она ужасно храпела. Всегда говорила, что ни за что не выйдет замуж, стеснялась будущего мужа. Сейчас у нее уже трое детей. Джон, а вы давно знаете Берту? Я повернулся на бок лицом к Мэри. Она лежала, как примерная девочка, положив руки поверх одеяла. — Вы просто ангел, а не жена, — тихо рассмеялся я. — Берту я знаю столько же, сколько знаю Майкрофта. Да вы не бойтесь ее — она очень хорошая женщина. — Она так строго смотрит... Наверное, в ее глазах я выгляжу глупой неумехой. Я сперва правда побаивалась ее, но это прошло, когда она меня спросила, не буду ли я против, если она раз в неделю переночует в своей старой комнате в квартире мистера Холмса. Мне даже показалось... она к нему очень привязана, да? — Берта тоже пострадала от всей этой истории. Она станет беспокоиться за Майкрофта — как он там справляется без нее. Конечно, она к нему привязана. Мэри тоже повернулась ко мне лицом и шепнула: — Джон... а по-моему, она в него влюблена. Нет? — Скорее она к нему относится по-матерински. — По-матерински? Вот уж не знаю... По-моему, вы очень ошибаетесь, когда так думаете. Но я не стану настаивать, конечно. — Я все-таки надеюсь, что брак у нее был удачным, хотя и бездетным, и она старше Майкрофта. Она поступила к нему на службу, когда тот только получил свою первую должность — ему еще и тридцати не было. — Старше на восемь лет, это разве так уж много? Многие женщины относятся по-матерински к мужчинам вне зависимости от возраста. Ой, Джон, вы только не подумайте, что я сплетничаю. Я просто не хочу потом чем-то расстроить ее. — Не волнуйтесь, — сказал я и посмотрел на Мэри с любопытством. — Дорогая, а вы ко мне тоже собираетесь относиться по-матерински? — А вы ко мне по-отечески? — засмеялась она. — Не знаю, как уж получится. У меня совершенно нет опыта близкого общения с мужчинами, кроме совсем раннего детства, когда я жила с отцом. — Мы с вами друзья, — сказал я и поцеловал жене лапку. — А уже одно это сделает брак вполне счастливым. — Как вы думаете, сколько он продлится? Нет, только не поймите неправильно! Я думаю о них... об Айрин, о Шерлоке. — Увы, кто может сказать? Еще я не решался спросить, знала ли Мэри о состоянии Шерлока. Айрин точно знала. Сама бы она не стала докладывать, разве что Мэри заметила странности в поведении Шерлока и спросила. — Больше всего меня печалит даже не вынужденный брак, а что вы с Айрин потом уедете, — сказал я. — Мы ведь не уедем совсем уж... в Австралию. Будем жить где-то на континенте. Разве мы не сможем видеться? Ведь мы... и мальчик... Майкрофт что-нибудь придумает, я уверена! — Сможем, конечно. Но это не то же самое, чтобы встретиться за чаем и погулять с ребенком в парке. — Даже и не знаю... может, надо надеяться, что наш брак продлится подольше? Мы ведь все равно будем видеться с ними все время, Шерлок говорил... он еще шутил, что хорошая жена не должна чинить мужу препятствий в общении с друзьями. — У меня просто идеальная жена, — рассмеялся я и еще раз уточнил: — Итак, мы завтра идем осматривать город? — Идеальная жена должна отвечать «как скажете, дорогой»? — рассмеялась Мэри в ответ. — И надо бы найти какую-нибудь симпатичную кондитерскую. А еще я взяла с собой пряжу и буду вязать вам жилет. — О! С ирландскими косами? — Да. Будете носить? — Конечно, буду. Такой теплый и уютный — просто мечта. — Завтра же начну вязать. После ланча. — А я, пожалуй, когда вернемся, начну понемногу писать ту историю, что мы все вместе придумали. Вот и будет потом повод зайти перед сном в спальню жены — прочитать очередной отрывок. — Как чудесно! — обрадовалась Мэри. — Жалко, что нельзя рассказать, что мы придумывали это вчетвером, правда? Особенно жалко, что нельзя Майкрофта упомянуть. Он так радовался, когда мы сочиняли историю. Ему бы самому рассказы писать! — Я ему уже намекал про это. Но он предпочитает читать мои. — Но вы знаете, Джон, я вот что придумала: назовите эту историю «Союз четырех»! — Или «Знак четырех»! Отлично! Вы умница! Ну, что, дорогая моя, пора спать? — Ну, пора так пора... Спокойной ночи, Джон. — Спокойной ночи, Мэри. Я повернулся на спину, закрыл глаза и попытался заснуть. Присутствие рядом женщины совершенно не смущало, да я вообще весь вечер усиленно изображал радость и дружелюбие, чтобы не смущать Мэри еще больше. Она вскоре уснула и забавно засопела во сне. За весь вечер я не взял ни одной сигареты, и теперь, оставшись наедине со своими мыслями, мучительно захотел курить. Я осторожно выбрался из постели, надел халат и прокрался в гостиную. Нашарив в кармане пиджака портсигар и спички, уселся у окна. Чуть приподнял створку — хорошо, что ветер не дул в окна, а то подоконник весь оказался бы в пепле, как после извержения вулкана. Шерлок с утра не сделал укол, а теперь он остался вдвоем с Майкрофтом. Я боялся за них обоих. Надеялся, что после ресторана они заедут на Бейкер-стрит и Шерлок как-то облегчит свое состояние. Боже мой, мог ли я подумать, что когда-нибудь стану об этом мечтать! Они собирались во Францию — вряд ли у Майкрофта были там какие-то особо ответственные дела, иначе бы он не пригласил брата с собой. Я мог только надеяться, что поездка как-то отвлечет Шерлока от мрачных мыслей. А до их возвращения мы с Мэри уже приедем в Лондон и немного обживемся в новом доме. Пока Холмсы не вернутся из поездки, Мэри нельзя ночевать у Айрин — это будет выглядеть, мягко говоря, странным. Но я бы мог, например, погулять немного с Сесилом в парке… Я почувствовал, что сигарета сейчас выпадет у меня из пальцев, затушил ее и тихонько прокрался в спальню. Мэри, судя по дыханию, слава богу, спала — я не разбудил ее своими блужданиями. Забравшись под одеяло, я закрыл глаза и подумал, обращаясь неведомо к кому: «Пусть с ними все будет благополучно». Майкрофт Холмс Когда брат уснул у меня на руках, я думал, что, слава богу, все закончилось. Я не знал, сколько он проспит, но главное — все худшее осталось позади, даже если он проснется совсем слабым, как в тот раз, когда я привез его отсюда на Бейкер-стрит и мы с Джоном два дня потом его выхаживали... Джон далеко, но у меня было ощущение, что я справлюсь и один, раз уж так получилось. Слава Богу, бедный Джон не видел этого кошмара, он не простил бы себе, что согласился на брак... но ничего, все обошлось... Шерлок полностью расслабился во сне, я чувствовал это, потому что так и держал его на руках. С этими мыслями я наконец тоже начал засыпать. Пробуждение вышло внезапным и ужасным. Я очнулся, когда Шерлок с криком скатился с кровати. Спросонья я не мог понять, что случилось, а брат уже метался по спальне, налетел на полку, ударился об угол, потекла кровь. Я бросился к нему, он оттолкнул меня... следующие несколько часов превратились в какой-то мучительный поединок. Шерлок катался по полу, пытался вырваться из моих рук, кричал что-то нечленораздельное. Он не останавливался ни на секунду, и откуда у него только силы брались! Он выворачивался из моих объятий и тут же кидался на мебель — мне казалось, что он намеренно калечит себя. Я пытался его держать, он кусал мои руки, кричал и снова пытался вырваться. Не знаю, сколько это продолжалось, мне казалось — вечность. Я звал брата, пытался говорить с ним, успокоить, перебирал все ласковые слова, какие знал, но он меня совсем не слышал. У меня почти закончились силы, я понял, что скоро с ним не справлюсь. В какой-то момент Шерлок боднул меня головой в лоб и дернулся изо всех сил, рука у меня сорвалась — не знаю, что с ней произошло, но я понял, что она не действует. Тогда я просто навалился на брата всем телом, прижимая к полу, и тут же испугался, что раздавлю его. — Шерлок, пожалуйста! Рука... мне больно! Я не могу больше тебя держать! Остановись! Я не поверил, когда он замер, и все еще наваливался из последних сил, ожидая рывка. Но он вдруг начал расслабляться, обмяк, взгляд его, наоборот, стал осмысленней... и он меня узнал... кажется, узнал! Вот только я больше не мог ни сказать ничего, ни руки отпустить. — Майки? Шерлок с трудом перекатил меня на бок и разжал пальцы здоровой руки, которыми я все еще сжимал его запястье. Честно говоря, на мои руки было страшно смотреть, и еще я умудрился обжечься о лампу, когда поспешно убирал ее подальше — пузыри в разгар борьбы лопнули и сочилась сукровица. — Господи... — прошептал Шерлок. Он осторожно пощупал мне ладонь вывихнутой руки, убедился, что кости целы, всхлипнул и поцеловал мне запястье. На нем осталась кровь, и Шерлок, побелев от ужаса еще больше, машинально провел языком по губам — он и их искусал до крови. — Майки... — Ты как, дорогой? Я тебя не раздавил? — Ты можешь встать? Тебе нужно в постель, — ответил брат вполне осмысленно. Понятия я не имел, могу ли встать. Да и какая разница. Брат очнулся, слава богу. Даже если это была всего лишь передышка... — Солнышко, пожалуйста, мне нужно немного передохнуть, попробуй больше так не делать... хоть какое-то время... Шерлок подполз к кровати, стащил с нее подушку и подложил мне под голову. — Я в порядке... Родной, ты только не волнуйся, я сейчас... надо что-то... хотя бы виски. — Он застонал и прижался щекой к моему лицу. — Господи, прости меня, Майки! — Милый, да за что? Ну какой виски, ты потерпи, я сейчас встану... Левой рукой я погладил его во волосам. Правой я почему-то пошевелить так и не мог. Подумал, что подушку надо сунуть под спину, а не под голову, голова — черт с ней, а вот спина болела адски... Главное, чтобы мальчик не почувствовал себя виноватым... — Всегда у меня в самый неподходящий момент спину прихватывает. Ты можешь встать, дорогой? Мне надо, наверное, найти трость... или стул какой-то... надо опереться на что-то... — Обопрись на меня. Майки, не спорь. Главное — тебе нужно лечь. Главное — встать. Я боялся, что у Шерлока сейчас не хватит сил, я ведь и правда вдвое тяжелей, но кто нас знает, откуда силы берутся. — Ну смотри: если что, падать вместе будем. Давай, подтолкни меня со спины, надо для начала сесть. Наверное, это выглядело даже комично, но в результате Шерлок придал мне сперва сидячее положение, потом я ухватился за его шею, поднялся на колени, а потом и на ноги. — Ох... какой пол твердый... пошли к кровати. Мелкими шагами. Постель была перевернута, но все-таки мы до нее благополучно добрались, и мне удалось лечь. Шерлок постарался хоть как-то поправить простыню и одеяло. — Еще ночь? — спросил он, глядя на задернутые шторы. — Нет, милый, не скажу, сколько времени точно, но полдень уже наступил. Шерлок подошел к окну — у меня на мгновение екнуло сердце — и раздвинул шторы. — Полежи, я найду, чем обработать раны. Я испугался и стал упрашивать, чтобы он не выходил из комнаты — боялся давешней попытки выброситься в окно, но брату все-таки удалось уговорить меня. Пока он бродил по разгромленным комнатам, я пытался разобраться в тех слабых шумах, что доносились из-за двери. Черт меня дернул купить целый дом, ничего толком не слышно! Встать я не мог, мне удалось только перевернуться на бок, и когда брат вернулся, я испытал огромное облегчение. — Бинт! — удивился я. — Ох, я ведь вчера нашел один в ванной, черт, где он? Твоя рука, мы же так и не перевязали! Вот я болван... что там? Иди сюда. — Этот я нашел в своей ванной, а где тот бинт, не знаю. Лежи смирно, пожалуйста. — Шерлок подошел ко мне. — И хватит меня жалеть, Майки. Подумаешь, маленький братец «порезал ладошку». Ему бы врезать промеж глаз. Давай сначала здоровую руку. Он смочил кусок бинта в виски и протер мне укусы. — Варварство какое, так использовать виски... — пробормотал я. Подумал, что лучше бы мне дали его внутрь, но я пока не был уверен, что уже все кончилось, и боялся пить. К тому же у меня довольно сильно болели плечи, все-таки пальцы у мальчика железные. Боюсь, что и я ему синяков наставил. — Может, не надо? Щиплется же. Что туда могло попасть... — Человеческая слюна. Источник инфекции, — нервно усмехнулся Шерлок. Закончив с одной рукой, он пересел на другую сторону кровати. — Говори, когда больно. Он осторожно ощупал мне запястье и подвигал моей рукой. — Кажется, все-таки это растяжение, — сказал он. — Слава богу. — Видишь, ничего страшного. Но не везет этому запястью. И это все потому, что я не привык к физическим нагрузкам. Да и похудеть мне не мешало бы, — говорил я невпопад. Но Шерлок не обращал внимания на мою болтовню, занимаясь ранами. — Как же ты обжегся? — пробормотал он. Обработав все укусы, он осторожно перевязал мне запястья и обожженную ладонь, стараясь не повредить пузыри. Закончив, он поцеловал меня в щеку и встал с кровати. — Знаешь, уже время ланча скоро. Пойду приготовлю чай. А ты лежи, дорогой, я сам все сделаю. Опять он уходит. Но я уже так не волновался, кажется, и правда все обошлось. — Неси спиртовку сюда, она в гостиной. И все остальное там осталось. — Я немного пошарю в буфете — что там есть у Берты. Ты только не волнуйся. Как я мог не волноваться? Но излишне нервничать сейчас мне тоже не следовало, нельзя, чтобы Шерлок подумал, что я ему не доверяю. — Это звонок? — Шерлок прислушался. — Точно звонок. Кто бы это мог быть? — Наверное, посыльный из клуба, принес документы, — предположил я. — Я заберу. Надеюсь, он не испугается моего вида. — Брат попытался хоть как-то пригладить волосы, поплотнее запахнул халат и направился к двери. — Шерлок, стой! — остановил я его. — Дверь закрыта. — И, решившись, добавил: — Ключ в сейфе. Код — L 5094 SUH. — Хорошо, — кивнул он и прошел в гостиную. Шерлок Холмс Ключ лежал на полке у самого края. Я взял его и, не глядя, закрыл сейф. Почему-то я не помнил, когда Майкрофт запирал дверь на лестницу, но, с другой стороны, у меня сохранились смутные воспоминания, что я, кажется, барабанил в нее кулаками и орал, как пациент Бедлама. Насколько мог поспешно я спустился вниз, надеясь, что посыльный еще не ушел. Черт... На пороге стоял Грей с корзиной в руке. Взгляд его не выражал ровным счетом ничего, хотя любой на его месте хотя бы бровью повел, глядя на мой помятый вид. — Здравствуйте, сэр. Поскольку прислуги сегодня нет, я принес ланч, — невозмутимо произнес он. Вот он-то подумал, что Майкрофту надо поесть… — Здравствуйте, мистер Грей. Спасибо за заботу. — Глядя в сторону, пробормотал я и забрал корзину. — Думаю, он и поужинает, — прибавил после паузы. — Я пришлю ужин к семи. Могу я чем-нибудь помочь? Неизменный мистер Грей, всегда готовый помочь своему патрону. Только его сейчас в квартире и не хватало. И дело было не в моем эгоизме или страхе за репутацию. В первую очередь, Майкрофт не хотел бы, чтобы секретарь видел тот разгром, что я учинил в комнатах. — Спасибо, мистер Грей, больше ничего не нужно, — сказал я мягко. — Очень хорошо, сэр. Передайте ему, что у нас все в порядке. Пусть отдыхает спокойно. Отдыхает… Я закрыл дверь и привалился к ней спиной. Корзина показалась мне ужасно тяжелой. Поднявшись на площадку лестницы, я остановился, переводя дух. Взгляд упал на консоль с вазой, стоявшую между дверьми в гостиную и спальню. Странно, что она уцелела. Коридор выглядел таким же чистым, прибранным, практически стерильным, как и всегда. Что меня всегда просто приводило в уныние в этом доме, так это вовсе не идеальный порядок. Дай миссис Хадсон волю — она бы и у меня такой же устроила. Но эти помещения пахли как нежилые. У нас как заходишь — слегка тянет чем-нибудь вкусным с кухни. В буфете обязательно что-нибудь найдется. Кулинарные способности миссис Хадсон нельзя назвать выдающимися, но готовит она вкусно и всегда может подкормить чем-нибудь двух джентльменов, которые имеют привычку опаздывать к ужину. А здесь обычно пахло дорогой кожей, книгами, даже газом не пахло почти, потому что хозяин появлялся тут лишь изредка. В голове промелькнула гротескная и почти бесовская мысль, что я некоторым образом, внес оживление в эти комнаты. Я чуть было истерически не расхохотался, но тут же испуганно закрыл рот ладонью и поспешил к брату. — Нам принесли ланч, дорогой, — бодро сообщил я. — Сейчас только спиртовку разожгу и посмотрю, что там Грей принес. — Грей? Сам принес? Майкрофт попытался подняться, но так и не смог. — Лежи, Майки, не вставай. Я все сделаю. Мне пришлось повозиться, но это хорошо отвлекало от ненужных мыслей. В корзине обнаружилось и кое-что к чаю. И слава богу — к ужину я бы хоть немного привел себя в порядок. Я приготовил чай, собрал на поднос еды для брата, осторожно усадил его, подложив под спину пару подушек. — Паштет мы и в пять съедим? — спросил я. — Если проснемся, конечно. Мне пришлось уговаривать брата, чтобы он хоть немного поел, а мне кусок совсем не лез с горло, но ужасно хотелось пить. В корзине было еще две бутылки сока — яблочного и вишневого. Пить после чая сок — это как-то странно, но я все же налил себе яблочного и предложил брату. — Я не люблю яблочный, пей сам, дорогой. Чтобы Грей такого не знал — из области невозможного. Получается, яблочный предназначался мне. Я поморщился, выпивая сок, и не потому, что он был кислым. Вот только заботы Грея мне не хватало. Майкрофту я налил вишневого и уговорил выпить. Наконец мы немного подкрепили силы, я убрал поднос в гостиную, чтобы запахи не раздражали, уложил Майкрофта и сам лег на свободную половину кровати. — Ты как? — спросил я шепотом, уткнувшись лицом в его плечо. — Когда ты рядом — все в порядке. Даже хорошо. Уже прошло, правда? — Да, дорогой, уже все. Теперь только немного придем в себя, примем более приличный вид — и уедем. Мы ведь уедем в Италию? — Да, конечно. Мы ведь вчера говорили, помнишь? Господи, как неделя прошла... Мы уедем через три дня. За три дня надо вылечить мою спину и запястье — я должен отправлять письма оттуда, а почерк левой руки у меня отличается от правой. Майкрофт погладил меня по волосам, пальцы наткнулись на шишку. — Ты сам-то как? Голова не болит? — Черт… это мелочи. — Я пощупал гематому. Ничего, могло быть и хуже. — У тебя ведь есть лекарства, назначенные Джоном? — От давления? Есть. А от спины все равно нету лекарств, кроме болеутоляющих, а их я не принимаю. Да пройдет, обычно за два дня проходит. Хорошо, что ты тут, а то лежал бы, ждал, когда Грей меня хватится... один раз так получилось: Берта выходная была, я сутки встать не мог. Приучил прислугу не беспокоить меня... и получил вот... было, да. Ты уж не уходи. — Ты что? Куда я уйду, Майки? Он что, всерьез полагал, что я его тут одного брошу? — Да неспокойно мне... часто у тебя так, Шерлок? — В первый раз. Обычно дальше хандры и головной боли не заходило. Майкрофт обнял меня здоровой рукой и поцеловал в висок. — Я бы что угодно отдал, лишь бы это больше не повторилось. Я зажмурился. Оставалось два выхода — или не колоть кокаин, а я вовсе не был уверен, что мне под силу отказаться от него насовсем, или колоть... пока не придет конец. — Пообещай мне одну вещь, — сказал Майкрофт. — Если ты поймешь, что такое может повториться — приходи сюда. Не надо, чтобы Джон это видел, пожалуйста. Лучше я. Очень тебя прошу. Я похолодел. Что бы я еще раз заставил его через такое пройти? — Не могу, Майки. Пожалуйста, не проси. — Это невозможно в одиночку. А, кроме меня, у тебя только он. Не поступай так с Джоном. Разве я многого прошу? — Хорошо, — сказал я, впервые солгав брату. Видимо, я слишком быстро согласился и не потребовал объяснений, и Майкрофт понял, что я кривлю душой. — По-твоему, я не имею права помочь тебе? — спросил он. — При чем тут права, Майки? А если бы у тебя сердце не выдержало? — Сердце? Ты вообще-то... прости, что ты помнишь из происходившего? Я окинул взглядом разгром в комнате. — Меня жарили в аду. — То есть не помнишь... тогда на слово поверь: это невозможно пройти одному. И если я буду постоянно думать, что ты, возможно, где-то сейчас можешь... вот так... и при этом один — вот этого мое сердце точно не выдержит. Я не могу жить с мыслью, что в любой момент, когда я тебя не вижу, ты можешь находиться в таком состоянии без помощи. И раз ты не помнишь — поверь, ты не хотел бы, чтобы кто-то посторонний это... видел. — А почему не ты и Джон вместе? — спросил я, начиная понимать, что Майкрофт, видимо, имеет в виду то, что я ему наговорил. Я, правда, не помнил, что именно со мной происходило в реальности во время тех ужасных видений, но мы, получается, боролись с братом. И вот тут я скорее полагался бы на помощь врача. К тому же я совсем не чувствовал времени, когда мне мерещились все те кошмары, а прошло, выходит, несколько часов. И это просто чудо, что Майкрофту не стало плохо. — Я не хочу, чтобы Джон через это проходил, — твердо ответил брат. — Я не могу решить за тебя, поэтому и прошу дать слово. Но если ты ко мне испытываешь хоть каплю благодарности за что-либо — обещай поступить именно так. Может, это и непорядочно с моей стороны так говорить. И больше я ни о чем тебя не попрошу. Он занервничал и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Майки, ты же понимаешь, что я не верил ни единому слову из того, что наговорил тебе? — шепнул я ему на ухо, обнимая. — Ты правда это понимаешь? — Значит, помнишь что-то. Тогда пойми и ты, родной: что бы ты ни говорил — это не имеет значения, правда. Мне больно за тебя. Страшно за тебя. Я чувствую вину за то, что допустил это... Джон не должен испытать такое, пока я жив хотя бы. — Что значит, пока ты жив? Ты меня решил бросить? Я обещаю, Майки. Обещаю. — Я же состарюсь раньше тебя, — попытался пошутить Майкрофт, — на целых семь лет. Да это я так, ну мало ли что... у меня тоже теперь работа опасная. Он открыл глаза и посмотрел на меня. — Майки, пожалуйста, давай сейчас не будем об этом. Я тебе дал обещание, и давай пока оставим этот разговор, — попросил я, чувствуя, что меня будто загоняют в угол. — Хорошо. Мы так и не смогли уснуть. Разговаривали о предстоящей поездке, вспоминали что-то из детства, старательно обходя в беседе недавно пережитое. К ужину я пришел в себя достаточно, чтобы немного поесть. Майкрофт смог подняться на ноги на другой день. Грей так и снабжал нас едой, я немного прибрался в комнатах, чтобы прислуга не упала в обморок. На третий день мы все-таки ненадолго покинули дом, потому что пришла записка от Айрин с приглашением к чаю, да и Майкрофт обещал Сесилу прийти и посмотреть тот подарок, что мальчик приготовил для Мэри. В гостях брату пришлось снять перчатки, скрывавшие бинты. Айрин, глядя на наш с ним нездоровый вид, многое поняла, но деликатно промолчала, а вот мальчик, разумеется, стал задавать вопросы, и Майкрофт придумал историю о «злой собаке», принадлежавшей несуществующему знакомому. Да еще вывел из своего рассказа назидание, что чужих собак трогать нельзя. В Италию мы смогли выехать только через день, когда Майкрофт наконец позволил своему лакею привести в порядок вещи. Мне тоже пришлось возвращаться на Бейкер-стрит, чтобы собрать чемодан. Ампулы и шприц я оставил в ящике стола.