В о с п о м и н а н и я.

Эва внимательно рассматривает тонкие пальцы цвета снега и не верит, что это происходит с ней. Она не обращала на это внимания, до тех пор, пока все пальцы полностью не окрасились в отвратительно-белый цвет, словно окунула руки в краску. Словно какой-то идиот-художник решил порисовать на её пальцах, но у него не было ничего, кроме идеально чистой белой краски. Эва хмыкает: она бы набила этому художнику лицо. Ей думается, что пройдёт время, и она просто прекратится в чёртову статую, которую стоит выкинуть, нежели выделять отдельный стенд на выставке вселенной. Конечно, она знает, что Кристофер не ответит ей взаимностью, поэтому покупает длинные кожаные перчатки и свитера с высоким горлом. Когда белизна дойдёт до лица, уже будет глубоко похуй, кто что подумает. Конечно, она не умрет от этого, просто сложно будет кому-то её полюбить т а к о й. Да в конце концов, есть же автозагар. *** — Хей, Мун, ты какая-то бледная. Не ебали давно? Кристофер ухмыляется, наблюдая целый коктейль эмоций на лице рыжей. От страха до осознания, что это тупая шутка. Она тут же легко ударяет его в плечо, стараясь рассмеяться. Выходит натянуто, сухо, словно она не хочет смеяться. А, ну да. — Какой ты остроумный, пиздец. Эва достаёт зеркало и рассматривает шею, боясь увидеть снежную белизну. Но пока что все нормально, а Крис просто шутит. Шу-тит. Мун потряхивает от нервов и от присутствия Кристофера. Шистад непроницаемым взглядом уходит, помечая, что Мун ведёт себя слишком странно. Что нужно понаблюдать ради праздного любопытства. *** — Эва, ты испачкалась в краске! Вильде совершенно наивный ещё ребёнок, поэтому совершенно не подозревает подставы. Мун одергивает рукав футболки (и зачем надела, если знала, что будет заметно) и поправляет перчатки. Никто больше не спрашивает о перчатках. Все так привыкли, что она в них ходит, что даже не представляют, как она будет выглядеть без них. Мун тускнеет с каждым днём, но никто просто не замечает. Или н е хочет замечать. Ей уже так все безразлично, что она готова подойти к Кристоферу в любую минуту, показать белоснежные руки и сказать, что влюблена в него. Все равно это ничего не изменит. Она давно стала бы нормальной, если бы чувства были ответными. Нура, милая Нура, которая все знает, советует так сделать, чтоб просто стало легче, потому что повышенное внимание и шутки Шистада уже в глотке сидят, прости господи. Нура всегда даёт хорошие советы, старается помочь, но сейчас у неё просто нет возможности что-то сделать. Блондинка грустно смотрит на подругу и проклинает себя за то, что у неё, вообще-то, все хорошо. Так и должно быть, но Эва тоже заслужила быть счастливой. Но Нура может лишь давать советы, которые приносят пользу. Эва долго думает над ними, анализирует, хоть и без особого интереса. И Эва слушается. — Слушай, Мун, может тебе номер эскорта дать? Эва долго и серьезно смотрит на него, а потом обнажает белую руку. Кристофер смотрит на неё огромными глазами, не веря. В его голове не сходится образ милой Эвы, которую невозможно не полюбить в ответ, и белоснежных рук. Какая злая шутка. Мун вздыхает. — Я в тебя влюблена. Нет, оказалось, возможно. *** Когда белый цвет охватывает ключицы, Мун просто перестаёт это скрывать. Она снимает перчатки, рассматривая собственные руки, чувствуя себя ебаной статуей. По школе проносятся слухи, словно ураган. Друзья пытаются её поддержать, но это уже не нужно. Эва смирилась с правдой ещё в самом начале, просто. сердцу не прикажешь? Ей правда хочется потрясти своё сердце, чтоб выкинуть ненужную пыль, и стать нормальной, но она не может. Ей все так же безразлично все, кроме Кристофера Шистада. А он… ну, просто не может. Да, Эва классная, но нет. Да, он бы с ней потрахался, но любовь? Сердце не отзывается. И он ничего не может сделать.