Глухая Методика Надежды

      Рев двигателей стих — самолет, в последний раз дернувшись, остановился. Табличка, требующая пристегнуть ремни, погасла. Они были на месте — в Амстердаме.       Джим резковатым движением — таким, какие ему уже давненько не позволяло состояние иссушенной болезнями и саморазрушением ветоши — подхватил рюкзак и вывалился наружу одним из первых. Неизвестно, было ли дело в том, что он до сих пор злился на результаты своих долгих размышлений о себе же, или в его нынешнем довольно бодром самочувствии, но ему ужасно хотелось действовать. Им овладел злой кураж — досада подстегивала отменно. Давайте сюда всех злобных драконов, рыцарь (какой уж есть) как никогда готов сражаться за своего… эм… за своего прекрасного духа.       Рейс был поздней ночью, и оранжевыми бликами было изрезано все вокруг. Людей все равно было много — они болтали, плутали в поисках транзитных коридоров и доставали улыбчивых сонных полицейских вопросами на ломаном английском. Аэропорт Схипхол был довольно большой, шумный и в некотором роде хаотичный. И ещё почему-то здесь всегда продавали цветы. То есть, ничего особенного в этом нет, в аэропортах что только ни продают, но Джим за эти пару раз, что бывал здесь, запомнил именно цветы.       В общем и целом, все было достаточно обычно: он взял такси, минут за двадцать добрался до города, заселился в заранее выбранном отеле, с самыми честными глазами протянув очередной поддельный паспорт. Но времени у него оставалось не так уж много, следовало поторопиться.       Он поднялся в номер — было так тихо, что здание казалось пустым. Джим бросил короткий взгляд через плечо на длинный коридор с рядами одинаковых дверей, прежде чем зайти и повернуть в замке ключ.       А вот здесь, собственно, и начиналась небольшая магия. Нет, не волшебная по-настоящему, конечно же, — для такой время ещё не наступило. Пока без волшебства, самыми простыми подручными средствами.       Он просто побрился, переоделся, надел линзы вместо очков и зачесал волосы по-другому.       Вот и все. Зашёл офисный клерк в сером пальтишке, а вышел какой-то подросток в толстовке с капюшоном. Даже если частенько возникало впечатление, будто ему совершенно наплевать на внешность (вполне справедливое впечатление), на самом деле он научился ею манипулировать довольно хорошо, и это было задолго до украденных волшебных масок. Переписать историю о себе, накинуть десяток лет на реальный возраст или же вычесть от него же годика три-четыре, в корне изменить впечатление — все это вполне выполнимо. Ровно как и желание остаться картонкой без лица у всех на виду. Элементарнейший фокус, например, — добавить к одежде какую-нибудь очень яркую деталь, смазывающую все остальное. Все вспомнят яркую дурацкую надпись или нелепую форму очков, но гораздо меньше людей сумеет хоть немного описать лицо.       Спустился он тихо, и какое-то время ещё петлял по пустынным улицам, прежде чем надеть одну из двух масок, когда-то стащенных у перекупщика. Всё это время Джим пользовался одной — той, что изображала японского демона-они с оскаленными клыками, потому что за без малого год так и не разобрался, для чего нужна маска смеющегося демона-лисы. Но эта, маска Блуждающего Огонька, точно каким-то замысловатом образом маскировала человеческую ауру, которую видели иные. По крайней мере это было то её свойство, которое Джим уже установил точно.       Вокруг было тихо, а погодка была зябкая. Смутно пахло сыростью. И все-таки здесь было очень красиво. Джим даже ухитрился не кстати подумать, что если его ненаглядная хтонь в такой любви со своеобразными городами, овеянными флером древности и волшебства, то и здесь бы ему тоже, наверное, очень понравилось. Может, приедут как-нибудь вместе?.. Сам Эванс, правда, все ещё не был ценителем архитектурных красот. Да и ему больше надо было думать о деле сейчас.       Всё у него было спланировано. Это был один из тех редких случаев, когда он вступил в игру по-настоящему, в полную силу, совсем как в старые-добрые.       Правда, на сей раз Джим действительно сильно осторожничал, насколько можно, потому что неизвестно, где заканчиваются границы наколдованной для него волшебной защиты и каковы ее конкретные функции. Магия, к сожалению, не любила ни точных цифр, ни внятных исчерпывающих инструкций. Одним словом, Джим попросту не мог с уверенностью заявить, от чего конкретно его защитят чары Ветра, а от чего нет. Ему не хотелось ни во что влипать, потому что оказаться в очередной беде означало плохо поступить с тем, кто пытался о нем позаботиться. Да и время терять не к месту. Так что нет уж, он себя побережет.       Довольно скоро он оказался перед нужным зданием — как водится, неприметным, серовато-коричневым, ничем не отличающимся от парочки таких же кирпичных домов поблизости.       Какая-то девушка с высветленными волосами, собранными в два хвостика, бесцеремонно курила в темном углу у входа. Сладковатый запах вишневых сигарет защекотал ему ноздри ещё до того, как он успел приблизиться. Яркая оранжевая куртка сразу же бросалась в глаза. Джим, не имеющий привычки много пялиться на незнакомых людей, невольно задержал на ней внимание — эта хрупкая фигура, озаренная тусклым светом, вызвала у него ассоциацию с мерцающим во мраке огоньком свечи, оставленной на окне. Может, оставленной, чтобы кто-нибудь нашел путь среди темноты?       Почувствовав, что её рассматривают, девушка наконец подняла голову.       У неё были светлые зеленые глаза. Джим разглядел это, даже несмотря на поздний час. У него были ровно такие же, «слишком светлые» глаза, если он не надевал никакие линзы. — Не знакомы ли мы с вами, месье? — с совершенно чудным странным акцентом по-английский спросила она. Несмотря на «детскую» прическу, у нее была интонация добродушной пожилой леди. …как-как? «Месье»? — Боюсь, что нет, мисс, — не моргнув, ответил Джим. Он же не должен был сказать «мадемуазель», правда? — Я бы запомнил.       На минутку, вы часто встречаете столь ярко одетых людей, которые ни с того, ни с сего вдруг обращаются на французский манер?..       Девушка смотрела на него долго и удивительно внимательно, но в этом сквозила скорее невесть чем вызванная печаль, чем недовольство. Лицо у неё было кукольно-прелестно, но здесь как бы… антикварные фарфоровые куклы номинально тоже молоденькие и прелестные.       Эванс незаметно скосил глаза, уже уходя дальше своей дорогой, — незнакомка, с которой они совершенно точно не встречались раньше, продолжала стоять на месте, и от ее маленькой фигуры веяло тоской и неприкаянностью. Если она и была мерцающей во мраке свечой, то уж точно зажженной в напрасной надежде для того, кому не суждено вернуться. Почему-то Джим почувствовал себя странно — на него дохнуло бездонным одиночеством до того непостижимым, что оно становилось притягательным и волновало.       Впрочем, он не замедлил шага.       Джим спустился по неприятной узкой лестнице, ведущей в довольно унылое тесное помещение с окнами под потолком. Предъявил приглашение — его внимательно рассмотрели, но пропустили.       А теперь добро пожаловать в преисподнюю — адский двор десять миль вперед, а потом направо.       Воздух внутри был спертым, — стоял тяжелый запах, свойственный грязным помещениям, куда набиваются разом много людей (ну, или много чего-то, напоминающего людей). По углам по-свински курили, дышать было сложно. Лампочка под потолком помигивала, у стен громоздились несколько рядов лавок и стульев.       Собравшиеся мужчины и женщины, по первому впечатлению, могли принадлежать к самым разным социальным классам — были здесь и откровенно сомнительные элементы в растянутых грязных кофтах, и бизнес-леди с яркой помадой на губах, и откровенно жуликоватого вида перекупщики, и даже парочка представительных мужиков в костюмах. И все-таки нечто неуловимо общее в их лицах все равно было — не в чертах, а в выражении. Сложно сказать, что именно. Если бы Джим попытался, то получилась бы какая-то пафосовщина, вроде «печать порока».       Кажется, Эванс все же чуть-чуть опоздал. Торги уже шли — было оживленно, на заплеванный пол летели окурки, взвинченные голоса перебивали друг друга. Это не напоминало классический аукцион, где за стойкой внятно произносили: «Лот номер один, начальная цена…» — нет, это все, честно говоря, больше походило на балаган и ярмарку, хотя и называлось «аукционом». Переодически кто-то произносил что-то во весь голос на весь зал, пытаясь привлечь общее внимание, но в основном все болтали разом. Здесь сбывали краденное, продавали кровь и человеческие органы сомнительного происхождения, искали работодателей и исполнителей. Такая себе площадка для криминального магического нетворкинга, в общем. Хотя тут точно были люди, как минимум треть.       Джим добросовестно сидел в углу, уткнувшись в телефон, и не отсвечивал. Пару раз он даже отвлекся от дел на то, чтобы отправить ржущие смайлики в ответ на смешные картинки, которых от Элли набралось с десяток (все-таки она правда очень милая).       По нему вряд ли было заметно, но Эванс внимательно слушал. Благо, в последнее время у него почти не болела голова, и ничто не мешало улавливать каждое слово, произнесенное в полголоса.       На самом деле здесь Джима интересовала только одна вещь, очень конкретная, — ключ, чтобы проникнуть в кое-чью кладовую. Точнее даже не ключ, а, говоря абстрактно, скорее отмычка. Этот артефакт он только недавно кое у кого стянул, но, разумеется, не сам (он ведет законопослушную жизнь, да). Через третьи руки — так, чтобы концы нитей вели не к нему.       На часах сменилась минута.       Полчаса.       Пора.       Джим поднял руку и назвал свою цену одному из продавцов. Нет, не на то, что ему было по-настоящему нужно. Мы же помним правила продаж, да? Сначала он просто показывал, что у него до хрена денег. Он гнул ставку, пока она не дошла до нескольких сотен тысяч долларов, а потом махнул рукой.       Двадцать три минуты.       Как Эванс и рассчитывал, к нему довольно быстро подвалил лысеющий субъект в тертых джинсах и принялся предлагать: «Почти то же самое, но чуть-чуть другое». Джим не показал ни капли заинтересованности, хотя вообще-то конкретно его Эванс здесь и вылавливал с самого начала. Но тут, понимаете, было важно, чтобы он считал, что это именно он сам решил подойти к Джиму. В этой цепочке — с кражей артефакта — Эванс совершенно никак не светился в качестве заказчика.       Шестнадцать минут.       Джим отвечал односложно. Ему надо было узнать, где хранится, чтобы успеть быстро забрать. Если вам правда интересно, откуда у него вдруг взялись такие навыки в актерской игре, то Джим ничего и не играл. Ему честно было скучно, его нервировало это столпотворение, и он не волновался примерно совсем.       Наконец Джиму показали мерцающий камень на простенькой цепочке, ради которого все и затевалось, — он был оранжевый, как пламя. «Драконий глаз». Если внимательно присмотреться, можно было заметить, как по нему пробегают блики.       Джим скупо улыбнулся самым уголком губ. Время вышло.       Что-то грохнуло так, как будто прямо в помещении ударила молния. Дверь распахнулась. — Именем Капитула, прекратите преступные действия!..       И вот тут-то и начался ад. Немедленно возникла страшная давка. Вход, разумеется, оказался заблокирован. Раздался звон бьющегося стекла — естественно, кто-то рванул к окнам, где их ожидаемо встречали.       Эванс, для которого такой поворот сюжета не стал сюрпризом, тут же нырнул под лавку. Он был совершенно спокоен. Все, что здесь происходило, он чуть ли не лично режиссировал от первого кадра до последнего.       «Э-эй, вся нечисть, что на праздник к нам пришла, пойте вы и веселись! Со всем усердием прославьте же того, с чьей руки едите вы. Да-да-да! В мутном зеркале — отражение несчастливой звезды. Дитя от темной крови тщеславной женщины, — дитя, что за плечами носит пару масок, в силах отворить любые двери. Смеется монстр с человеческих лицом, гладя ненасытное свое чрево, и пляшут черти в рваных отблесках судьбы: «Эксперимент увенчан был успехом!».       А-ах, вываливаются наружу дорогих гостей кишки — и капризно льется фатум сквозь дыры в животах.       Хай-хай-хай, чёрная тень матери мощь богов себе ищет, ищет, ищет очень скромно».

Эй, а кто же для вас спел песнь об «искуплении»?

      Выбрав момент, Джим, воспользовавшись суматохой, бесцеремонно стащил артефакт (на сей раз буквально) — это, пожалуй, была самая сложная часть. Он, помилуйте, скромный айтишник, никому не выбивает зубы и не вырывает руки, так что сделать надо было очень четко и точно: ногой — по колену, одной рукой — с ножом — к шее, второй рукой — в чужой карман. Главное, из правильной позиции, чтобы достать было нельзя. И очень, очень быстро. Если выйдет настоящая драка, то ему кранты, и это важно было понимать.       Впрочем, все у него отлично и четко получилось. Прям как по маслу. Камень в руках ощущался странно горячим. Так, а теперь…       Он два раза перекрутил в пальцах монетку и прижал к магическому камню. «Бдыщ!)».       Раздался общий сдавленный: «Ах!..» — и звуки совсем пропали. Настала звенящая тишина.       Всё залило белое сияние. Для людей это было сиянием, от которого глаза не разодрать, для иных — водоворотом энергии.       Нет, это не бомба, вы что. Он же не варвар какой-нибудь. Это всего лишь одна из магических побрякушек, продаваемых здесь нынче вечером, не сошлась характером с кладбищенской некротической энергией, которую кое-кто притащил с собой. Хотя магия, зараза, непредсказуемая, в отдельных местах прямо-таки почти физика, если как следует разобраться. Такое вот тоже иногда бывает.       В поднявшемся белоснежном вихре было совершенно ничего не видно — не только людям, но и иным. Ни обычным зрением, ни волшебным.       Только Джим, все ещё в маске, все видел вполне спокойно. Он не был дезориентирован.       Выход благополучно открылся.       Не очень-то приятно это было, конечно, но тут уж: «Приносим извинения за неудобства», — правда, ему было неловко, но более безопасного варианта для отступления он не сумел сообразить. Теперь-то концы уж точно брошены в воду.       А дальше Джим, собственно, совсем не благородно дал деру. Прямо реально со всех ног, не фигурально. К сожалению или к счастью, у всех присутствовавших нашлись гораздо более важные дела, чем следить конкретно за ним.       В ослепительном сиянии он мимолетно увидел девушку, с которой столкнулся у входа. Она была одной из немногих, кто остался стоять на ногах. Угу. Значит, она была из магической полиции. Не очень-то хорошо.       Чтобы выйти к лестнице, Джиму пришлось пройти довольно близко к девушке. Ему показалось, что она тоже мимолетно бросила на него взгляд, но, должно быть, ему и вправду лишь показалось. Едва ли она могла хоть что-нибудь разглядеть.       Отдышался Джим только спустя несколько кварталов, убедившись, что никого с собой не притащил, — у него нещадно кололо в боку. Он пообещал себе, что если уж ему правда физически будет ничего так, то он вернется к пробежкам. В конце концов, в его положении бегать быстро — навык, который переоценить сложно.       В общем, можно себя поздравить. Бинго.       Первая часть готова.       «Ключ», вернее отмычка, лежал на дне его кармана — там же, где совсем недавно тлел тяжелый грех, записанный на флэшку.       А что ему нужно в кладовой?.. Ну вообще оружие, конечно. Уж что-что, а становится максимально неприятной занозой в заднице Джим действительно умел. И одна мерзкая тварь очень скоро убедится в этом в полной мере.       «Две маски, что раскололись пополам, двое делят меж собой — мир над головой крутится, крутится, бесконечно крутится. Земля оделась в синий бархат, алым шелком окрасились небеса: если не поторопиться, земля тоже будет красной этой ночью. Быстрее. Быстрее.

Она идет».