Глухая Методика Надежды

      Джим в очередной раз проснулся от того, что его голова, не имея опоры, попросту свалилась вниз. Это был уже то ли пятый, то ли шестой раз за прошедшие пару часов. Слегка очухавшись от неприятного резкого пробуждения, он позволил себе тихо выругаться под нос.       «Да что ж так рубит-то?» — досадливо подумал он, сжимая пальцами переносицу. Голова гудела чуть не сильнее двигателя. Глаза резало, и его изрядно подташнивало. Сухие веки как слипались, так и продолжали настырно слипаться. Перелет на сей раз казался просто бесконечным, как то самое невкусное блюдо, которое доедаешь из принципа и жадности.       С таблетками, которые ему выписали, у Джима не было особенных проблем с тем, чтобы заснуть. Скорее это все ещё было психологически некомфортно: вынужденная беззащитность, невозможность среагировать на опасность. Так или иначе, последние сутки Джим спал более-менее нормальное количество часов. Видимо, он попросту слегка переоценил меру своей бодрости и здоровья, и все эти побегушки его вымотали. Он хватанул побольше, чем был способен прожевать. Такое объяснение выглядело довольно логичным.       Ну, зато сейчас-то он сможет немного отдохнуть. Во всяком случае, ему будет поспокойнее. Он разобрался со всеми делами, замел следы и возвращался домой. Получилось подольше, чем он планировал, но совсем не намного — хотя относительно нового и относительно захватывающего экспириенса хватило бы на пару-другую месяцев, по факту его не было Штатах меньше недели. Все, что Джим планировал, у него получилось.       Приметный камешек — Драконий Глаз — Джим, разумеется, с собой не поволок. Артефакт выполнил роль в плане и больше не был нужен. Теперь он ещё какое-то время помотается по черным рынкам, до тех пор, пока в череде прятавших его рук не сотрутся бесследно отпечатки Джима.       До посадки Эванс успел чуть не вырубиться ещё три или четыре раза, и купленный кофе ему совсем не помог, как и обезболивающие. Только затошнило сильнее, ещё и во рту пересохло, хотя должно было быть наоборот.       Видимо, мироздание ему наглядно объясняло, что с ним будет без постоянного волшебного допинга? Понятно-понятно, к врачу надо ходить. Он все осознал, правда. Можно все-таки голова перестанет болеть, пожалуйста?.. Работать ведь невозможно. Джим действительно вынуждено прерывался, прижимая пальцы к вискам и слушая глухой звон на одной ноте, вибрирующей на натянутой под стенками черепа струне. Так и чокнуться недолго.       Посадка оказалась тем ещё испытанием.       Когда Джим поднялся, ему показалось, что пола нет и он сейчас провалится в беспросветную страшную мглу. Его даже чутка мотнуло в сторону, он едва не завалился на торопящуюся к выходу недовольную даму, пахнущую дешевыми духами и булочками, то есть, на последнего оставшегося в салоне пассажира, кроме него. Неловко. Он настолько потерялся в пространстве, что даже не сумел извиниться, за что получил заслуженное пожелание катиться к черту (справедливости ради, Джим в общем-то к нему самому и возвращался).       Эвансу пришлось задержаться. Его внезапно и без причины обуял страх, которого не было ни во время драк, ни во время сияющего магического взрыва, ни даже в душном мраке на дне мироздания, куда он успел взглянуть. Страх этот был лишен конкретных опасений. Это было что-то инфернальное и при этом обескураживающе сильное. Как будто впереди не ожидает ничего, кроме безнадежности. Безликий, бесформенный ужас, — все равно что вирус, перестраивающий работу организма. Мышцы каменели, кровь густела и застывала.       Можно ли бороться с подобным, просто высчитывая правильный ритм дыхания?..       «Даже если мы вырвем с корнем все надежды, Лисью Свадьбу предотвратить невозможно. Небо нарядилось в синий бархат, пропиталась алым мерзлая земля — произнесем все обеты поскорее, поторопимся. Мироздание дрожит, трясется. Глянь, мертвецы запели, а демоны уже пустились в пляс! Скорее, скорее…

Она идет».

      Его окликнула несколько встревоженная стюардесса, и Эванс, слабо встряхнув головой, все-таки потащился к выходу. Как-то чуть ли не наощупь. Не хватало только свалиться и привлечь к себе не нужное лишнее внимание.       Когда он ступил на металлический трап, его обладало холодным пронзительным сквозняком и запахом сырого асфальта. Это помогло вернуться в реальность. Джим мимолетно покосился наружу, на наступающую серую ночь, и ещё раз сжал переносицу. Пожалуй, такой ветоши как он лучше поосторожнее менять часовые и климатические пояса.       Джим до последнего не был уверен, что его кто-то (кое-кто конкретный) будет ждать. Они договорились, конечно, но Эванса не покидало стойкое впечатление, что «имя», которое Винс изобрел при их знакомстве, вполне соответствует тому, что ветер для человека остается неуловимым и, даже подержав его мгновение в своих руках, в следующий же миг неизбежно придется потерять.       Впрочем, этот конкретный ветер оказался здесь, как обещался. Не заметить его было сложно: он у обозначенной в переписке забегаловки с кем-то довольно громко ругался, но, завидев Джима, бесцеремонно оборвал ссору прямо на половине слова и махнул рукой, быстро направившись ему навстречу. Плотненький лысеющий мужичок в костюме, с которым Ветер спорил, так и остался стоять на месте, видимо, пораженный наглостью. Догонять он не взялся. — Приветик, зайка, — оскалился черт аманодзяку, довольно быстро оказавшись рядом.       Что ж, по крайней мере, он действительно встретил. Это весьма кстати, учитывая дурное состояние. Только вместо того, чтобы нормально ответить, Джим почему-то растерялся и протянул ладонь для рукопожатия. Мысленно он треснул себя по лбу, но уже тогда, когда убирать руку было бы ещё глупее. Они с Ветром никогда так не здоровались (почему-то).       Ветер благополучно (но очень заметно) проглотил свой обычный гиений ржач и даже состроил серьезное лицо. Даже поменял тон, пожав ему руку. — Мистер Эванс.       Вот ведь.       «Не на шею же вешаться?» — с мысленным вздохом оправдался перед собой Джим, отметив, что пальцы на руке, коснувшейся его руки, в очередной раз разбитые. Да и не только пальцы, Ветер в принципе выглядел изрядно потрепанно. Опять бинты на половину лица, глаза краснющие, как у наркомана… Его ни на пару дней нельзя оставить, что ли? «Круг» сейчас не в другой стране, а уже буквально на другом континенте. С кем, блин, можно драться постоянно? Ладно хоть, что одет адекватно.       Ветер, перебивая его возмущенные мысли, засмеялся и похлопал его по плечу. — Зайка, ты чего так подвисаешь?.. Что, соскучиться успел? Тебя всего-то несколько дней не было. Неужели успел забыть, как я красив и как велико мое очарование?       Справедливо. В той части, что касалась «всего-то» несколько дней. Вообще ерунда в сравнении с тем, как они по несколько месяцев не виделись.       Джим подумал и, недовольно поправив рюкзак на плече, решил поныть. В конце концов, если Эванс и набрался наглости, то только потому что у него был прекрасный пример. — Я очень устал, — заявил он. Внутренне ему все ещё было чуть-чуть неловко. — Ого! — Ветер веселился. — Так это тебя, выходит дело, надо пожалеть? На это ты так изящно намекаешь?.. — Да, именно так, — Джим, замешкавшись на пару мгновений, чтобы сообразить попсовую внушительную формулировку, добавил: — Помогай восполнять мои ресурсы.       Винс расхохотался, и его холодная рука взъерошила ему волосы, задержавшись на пару мгновений. Как и обычно, со стороны глянь, — так он вел себя очень нагло, но при этом его прикосновение было едва ощутимо.       Прикосновение откликнулось бодрящим покалыванием, пробежавшимся по нервам под кожей, и голова прошла буквально моментально. Вот прямо как будто боль взяли и кнопкой выключили, вновь позволяя воспринимать окружающий мир ярким и четким, — гул стих, взгляд прояснился, предметы прочно закрепились на положенном месте в пространстве, больше не думая двоиться и расползаться. Даже думать стало полегче. Даже дышать. Энергия, которой уже, вроде, не было, колдовскими искрами загорелась внутри. — Я не это имел в виду, — пробормотал Эванс. — Знаю. Поэтому у врача будешь ресурсы восполнять, зайка, — улыбнулся Винс, убирая ладонь. Уже и не прячется нисколько со своими колдунствами. — Пошли-ка домой.       И, когда они уже направились к выходу, Винс непосредственно поинтересовался: — Как у тебя там все прошло?       Джим задумался, между делом выбирая им маршрут, где попадалось меньше всего камер (это же его «родной» город, он здесь ориентировался хорошо). Повествование о всем случившемся за этот насыщенный уикенд в Европе выходило достаточно длинное, к тому же путанное, но кое-что уже можно было сообщать без риска. Если Эванс правильно рассчитывает, часть произошедшего Ветер уже должен был ощутить, хотя бы косвенным образом. — Вообще неплохо, конечно, но не без сложностей, — признался он. — Думаю, часть я уже могу тебе рассказать. А ты? — он покосился на него внимательно и не сдержал досадливо выдоха: — Что у тебя с лицом-то опять?       Ветер махнул рукой, и на этом объяснения закончились. Эванс ничего не сказал, но попытался всем видом показать, что он недоволен. К сожалению, на него почти не смотрели. Его дед, то есть, черт, тыкался в телефон в попытке вызвать такси и, кажется, у него это даже получилось. Стоило ли его поздравить с этим успехом?       В машине Джим, сунув рюкзак с бесценными масками под голову, чуть не уснул в седьмой раз. Ехать было недалеко — синие, желтые и оранжевые блики смазывались за стеклами, работала печка, из магнитолы тихо пел Леннон, бесцеремонно перебиваемый помехами, а ещё здесь оказался поразительно вонючий хвойный ароматизатор.       Пару раз Джим бросал взгляд то на косматый затылок водителя, то на Ветра, ожидая, не нарисует ли тот, как Веста Норт, магический знак, позволяющий говорить о чем угодно, но амондзяку просто сидел, пялясь наружу. Наверное, Винс просто не умел такие штуки?.. Жаль, они же теряют время.       Увидев, что Джим на него пялится, Ветер вдруг усмехнулся, пару раз выдохнул на и без того запотевшее стекло и нарисовал обмотанным пластырем пальцем облако с сердитой рожицей. Эванс, оценив это внезапное художество, засмеялся.       …Дома, на удивление, оказался вопиющий порядок. Буквально каждая вещь была именно в том виде, в каком Эванс её оставил, уезжая. Правда, Джим вынужден был отметить, что все же пахнет здесь нежилым помещением, хоть теперь и чистым. До сих пор.       Эванс в очередной раз поправил игрушечного слона, оставшегося от Джулии, и в очередной раз задумался о том, не выдумал ли он часом волшебного гостя-сожителя. А что? Говорят, бывает, крыша от одиночества протекает серьезно. — Уставшие люди с недостаточными ресурсами будут что-нибудь пить или есть?.. — тем временем Ветер, несмотря на его вид, все еще казался на удивление бодрыми. Он уже сам, первым, прошел на кухню. — Будут, — подтвердил Джим, который в сущности чувствовал себя изрядно лучше, но решил понаблюдать, что с уставшим ним будут делать дальше. Он отложил рюкзак, в очередной раз потер глаза и стащил кофту. Больше, чем что-либо другое, хотелось завалиться спать. Хоть на диван, прямо в гостиной… — Только нам с тобой надо обсудить сейчас, что мы делаем дальше. — Ага-ага, — Винс не стал спорить, но пальцем погрозил. — Поешь сначала. Я, так и быть, снова подработаю женой-мужем на час. — Ветер, только не кашу, — пробормотал Эванс. Он ничего против каши не имел, особенно с джемом, но после того, как ему в очередной раз магически подсобили, захотелось чего-то жареного и жирного. — То есть, если тебе несложно, разумеется. Спасибо.       Ему отвесили грациозный поклон. И нормально ему так лихо наклоняться, учитывая, что в голову его тоже явно били? Браво. — Как будет угодно драгоценному мистеру Эвансу, — тьфу. — Только тогда придется тебе соглашаться либо на яичницу, либо на макароны с сыром. Я больше ничего особенно не умею. — На твой вкус, — для него все равно примерно тысячу лет не готовили ни яичницу, ни макароны. — Поешь вместе со мной, пожалуйста? — это прозвучало скорее как просьба, чем как приглашение.       Ветер кивнул с неопределенным согласием, и Джим, включив торшер, ненадолго отвлекся на ноутбук. Во-первых, ему надо было кое-что проверить; во-вторых, не хотелось смущать волшебную фауну (или все-таки его очаровательную галлюцинацию) слишком пристальным вниманием.       В голове у Эванса крутилась мысль о том, что его до отъезда они договаривались о просмотре воспоминаний через ментальную связь. Сейчас это пришлось бы весьма кстати… Джим тоже мог бы «показать» часть, например, о том, что он сделал в Европе и как. Это было бы справедливо и лишило необходимости долго и нудно рассказывать вслух. Однако Джим решил дать себе ещё пару десятков минут, чтобы собраться и затронуть эту непростую тему. — Дальше, как мы и планировали, ты вызываешь для разговора ту древнюю тень, о которой нашел упоминание в библиотеке? — вместо этого напомнил Джим, чтобы зафиксировать посыл дальнейшего рассуждения. — И мы пробуем допытаться у тени, есть ли у Направляющих слабое место, связанное с помещением магии в сосуд. — Ну да, — подтвердил Ветер, который без его подсказки ухитрился отыскать сковородку. — Во всяком случае, я попробую это сделать. Совсем не факт, что это и впрямь выйдет. Ну и ещё ты хотел ко мне в голову залезть, да?       Ох. Он даже сам вспомнил. И сам сказал.       Джим отвел взгляд. У него самого не было уверенности, но сколько уже можно тянуть?.. — У меня к тебе есть просьба, — а что? С его же, Ветра, подачи Джиму, по всей видимости, опять придется ко врачу тащиться. Имеет Эванс право на какие-то ответные подвиги? — Гораздо менее хлопотная, чем предыдущая, если что, — Эванс просил его кое о чем, связанном с его старыми делами. — Валяй, великий комбинатор, — вальяжно разрешил Ветер. — Прежде, чем ты попытаешься позвать тень, мы проведем чуть-чуть времени вместе, — и здесь он поспешил объясниться: — Мы оба знаем, что ты рискуешь этой сильной магией. Говоря откровенно, я уж точно не могу гарантировать, что все пройдет гладко и безопасно для тебя, хотя я постарался сделать все, чтобы Нильсу в ближайшее время было совсем не до тебя, — Джим слегка смутился, но все же заставил себя как-то договорить: — Я не имею в виду целые каникулы. Буквально сегодняшний вечер и половину завтрашнего дня. Я понимаю, время сейчас для нас очень ценно, но все в любой момент может закончиться. Будет чертовски обидно обнаружить, что по итогу мы толком не успели сделать ничего хорошего… эм… — он кашлянул, так и не решившись почему-то закончить красноречивым «вместе». — Прости. Это глупо, я знаю.       Просто если все выйдет плохо, то хотелось бы, чтобы осталась хотя бы папочка счастливых воспоминаний или вроде того.       Ветер, успевший устроиться за кухонным столом (и параллельно устроить небольшой бардак), уставился на него на пару мгновений, а потом медленно кивнул. — Будет больше шансов, что все получится, если я слегка отдохну, — с видимым легкомыслием отозвался он, качнувшись на стуле. — У меня тут все тоже было весело, пока тебя не было… Магия у меня не безлимитная. Так что хорошо, Джимми, добро. Чего ты хочешь за этот «сегодняшний вечер и половину завтрашнего дня»?       В очередной драке силы потратил, что ли, раз отдыхать надо?.. Но Джим деликатно не стал в это лезть, только коротко улыбнулся. — А ты? — мягко спросил он.       Он усмехнулся. — В приставку поиграть? Я ведь в прошлый раз тебе продул просто всухую.       Блин. Ладно, приставка так приставка, его право…       За окном, полуприкрытым шторами, холодным промозглый вечер окончательно сменился ночью.       Вечность сжималась все более и более тесным кругом. Раздавит ли она их двоих?       Пытки, вымогательство, убийства и сексуальное желание — под ногами целая лестница рабов. Хохочет монстр с человеческим лицом, дробя кости их и шеи. Это — весёлый танец! Быстрее и быстрее! Быстрее и быстрее, пока не запылают небеса!

Ну же, ну же! Проходите, садитесь удобнее — добро пожаловать в беспросветную печаль!