Глухая Методика Надежды

      Мир выплеснулся на восприятие, как склянка огненной воды. — Просыпайся, — Рэне осторожно тронула её за плечо. Легкое прикосновение, как ведущая рука, потянуло к реальности из густой темноты. — Не спи. Мы почти на месте. — Я не сплю, — быстро ответила Каролина. — Просто думаю. На пару мгновений прикрыла глаза, — она говорила механически и сама не поняла, солгала она или нет. Если да, то, видимо, очередная порция зелья, поддерживающая бодрость, уже не работала.       Каролина Вирст подняла слабо гудящую голову и посмотрела в окно: чернота перемежалась со смазывающимися оранжевыми огнями. Ей потребовалось пара мгновений, чтобы сообазить, в каком она городе, и только потом пришло воспоминание о том, как они вдвоем недавно добрались до Кёльна.       Служебный автомобиль, окруженный чарами, полностью исключающими любые аварии, ехал легко, ровно и очень быстро. Не было никакого шанса, что они во что-нибудь врежутся, но Каролине до сих пор слегка дурнело при мысли об этом, а кроме того, она ещё и страдала морской… автомобильной… ох, её попросту жутко «укачивало», особенно из-за запаха бензина и искусственной кожи. К счастью, Рэне любезно ей подсказала зелье, помогающее и против этой проблемы.       Рэне, будто почувствовав, что о ней думают, оторвалась от мерцающего прямоугольника телефона и полувопросительно-полунасмешливо посмотрела на неё, вздернув проколотую бровь. Несмотря на поздний час, по первому впечатлению Рэне казалась бодрой: она даже когда-то успела ярко накраситься, подвести глаза, а в её ушах, как всегда, позвякивали сразу несколько пар причудливых сережек. И взгляд — лукавый, с теплой озорной хитринкой. Славная она девица, очень дружелюбная, хоть и сильная темная. — Хочешь леденец? — сочувствующе предложила Рэне. — Они кисленькие, бодрит. — Не откажусь. Спасибо, милая, — поблагодарила Каролина, протянув ладонь, в которую почти тут же упал маленький зеленый кругляш, сильно пахнущий яблоком.       Каролина, пару раз покатав на языке щекочущую кислость, почувствовала, как к ней возвращаются силы, а мир из совсем противного становится чуть более сносным.       В последние дни по Европе будто прокатился вихрь, спутавший все карты. У Каролины в голове такой же раздрай, как и в делах, — она раз за разом вспоминает встречу на узкой темной улочке в Амстердаме. — Не знакомы ли мы с вами, месье? — Боюсь, что нет, мисс. Я бы запомнил.       Нельзя не признать, что сам момент «узнавания» во многом безотчетен, и он подразумевает не только, как ныне выражались, «идентификацию» внешности. Порой ещё и не увидишь ничего знакомого, а уже поймешь, кто это, — как будто что-то внутри само отзывается, словно одна душа касается другой.       Так вот, Каролина была совершенно уверена, что ночью в Амстердаме она узнала того юношу в кофте с капюшоном. Его голос, саму манеру говорить, двигаться, — и, самое главное, возникло именно то внутреннее чувство. Она знала, кто это.       Однако Каролина считала так и сяк, но цифры оставались одинаково беспристрастными. Если бы это и впрямь был тот, кого она «узнала», то ему было бы сейчас сто семьдесят три года. Вероятность того, что человек прожил столько, — а Каролина помнила именно человека, не иного, — стремилась к нулю. Скорее всего, это совпадение, и ничего больше. Она попросту очень скучает, вот и видится ей тень того, кто попросту не может быть живым.       И все-таки стоило ещё раз проверить ауру. Просто чтобы неизбежная правда, установленная точно, как нож отсекла участок сердца, зараженный недугом, — надеждой.       Яд надежды так сладок, что, стремясь сделать хоть глоток, ты в своем разуме всячески приуменьшаешь неизбежную горечь после. Лишь бы разрешить себе надеяться.       Как бы его теперь найти? Как она его упустила?.. Безумно досадно!       Так, стоп-стоп. Хватит.       Каролина Вирст похлопала себя по щекам.       Командировка. Они здесь по работе.       Надо собраться.       …Автомобиль, нарушив все мыслимые и немыслимые правила, резко затормозил, припарковавшись в месте, где не предусматривалось не то что парковки, но и автомобильного движения в принципе.       Рэне бодро выскочила наружу, хлопнув дверью. Каролина потерла ноющие сухие глаза, подождав пару мгновений, чтобы полностью осознать свое существование, быстро вздохнула, отстегнула ремень и несколько неуклюже вылезла из машины.       Погодка стояла премерзкая, сырая и промозглая. В лицо бросило морозь, и холодок пробежался по рукам и ногам. Каролина повыше подняла воротник своей приметной оранжевой куртки и побрела вперед. Сапоги захлюпали по лужам.       В мироздании зияла уродливая дыра. То есть, для обычных людей это скорее всего никак не выглядело: самое обычное многоэтажное темное здание, кажется, гостиница, без признаков разрушения. Однако даже немногочисленные поздние прохожие, должно быть, чувствовали, что что-то не так: ускоряли шаг, старались как можно быстрее отойти подальше, и настороженно оглядывались. Инстинктивный страх берег от многих несчастий.       На том уровне реальности, который был доступен взглядам иных, картина вырисовывалась иная. Там энергетическая структура пространства была нарушена и деформирована, словно после взрыва.       Поблизости уже работали оперативники, снимающие магические следы: независимо темные и светлые. Рэне подошла к своим подчиненным, потребовав доложить ситуацию. Собственно, эта молоденькая магичка в свои неполные то ли сорок, то ли пятьдесят уже занимала должность заместительницы Всетемнейшего Князя по оперативной работе. Поистине головокружительный карьерный рост.       «Как же кособоко и нелогично звучит, — машинально подумала Каролина, опускаясь на корточки и касаясь земли, чтобы самостоятельно прислушаться к энергетическому фону. — Смешали круглое с горячим. Надо уж было либо «советница князя», либо «заместительница председателя правления»…».       Однако на общем заседании семнадцатого состава Капитула первый вариант представился всем слишком архаичным, а второй — слишком далеким от истоков. В итоге получилось и архаично, и далеко от истоков, да вдобавок ещё и нелепо. — Сначала Амстердам, а теперь ещё и это, — пробормотала Каролина вслух, поднимаясь на ноги и отряхивая ладонь. — А что здесь было? — тихо спросила подошедшая Рэне, коротко щелкнув пальцами, чтобы никто не слышал их разговора. — Как ты полагаешь? — Очередное ограбление, полагаю, — ответила Каролина. На губах появилась усмешка, лишь слегка окрашенная досадой. Что за странный Робин Гуд ворует у воров? Или, наоборот, кто-то ещё более преступный, чем преступники? — Я предполагала где-то здесь промежуточную базу, перекупщика-человека, но не успела разобраться. — У перекупщика-человека и в самом деле могло оказаться что-то настолько серьезное? — Рэне покачала головой, потому что отлично понимала, что в нынешнее тяжелое время могло быть все, что угодно. — Мне доложили, что здесь была мастерская бандита Шарля-Штамповщика. Видимо, кто-то помог ему с системой защиты, чтобы вся эта ерунда не фонила магией. Защита, судя по оставленным следам, была и впрямь очень хорошая.       А ведь Каролина предполагала. Предполагала, но не успела. Как и в десятках подобных ситуаций, когда она предполагала, но не успевала, и в итоге случалось что-то страшное.       Администрации попросту не хватало кадров. С полтора десятка лет назад произошла очередная попытка переворота в магическом мире, и многие сотрудники правопорядка погибли. Новое поколение ещё не успело подрасти, да и к тому же все больше и больше сильных иных решали, что гораздо лучше вести тихую жизнь, а не надрываться сутками невесть ради чего, — деньги они могли обеспечить себе и другими путями.       Каролина только вздохнула, в очередной подумав, что весь этот бардак она не разгребет никогда. Несмотря на очень суровые, а в сравнении с современной человеческой правовой системой почти любого государства, так и вовсе почти варварские наказания за нарушение законов, магические преступные сети продолжали существовать в огромном количестве. — Нам удалось вернуть почти все артефакты третьей категории опасности, утраченные десять лет назад из-за неразберихи в правительстве, — продолжила она вслух. — Но одной из тех вещей, которые мы пока не вернули, был Варлук Хаар. Это сильный и злобный темный дух, ипостась Уродливого Бога. Поскольку он был очень опасен, он был запечатан печатью Драконьего Жезла. Я вижу следы того, что дух был выпущен.       Рэне нахмурилась и стала серьезной, обычная лукавая веселость ушла из её черт. Печать Драконьего Жезла — самая сильная защита, существующая в принципе. Ничто, запечатанное таким образом, не могло быть распечатано как-то иначе, кроме применения, собственно, Драконьего Жезла, хранящегося у Каролины. Теоретически. — Насколько это опасно? — спросила Рэне, облизнув накрашенные губы. И, чуть смешавшись, уточнила: — Должны ли мы объявить чрезвычайное положение немедленно?       Вероятно, она смутилась, потому что Каролина не сделала этого сразу же. Они частненько работали вместе и полагались на профессионализм друг друга. Однако Каролина ничего не говорила о всеобщей тревоге, и на то, разумеется, была причина.       Каролина медленно пошла вдоль стены, прижавшись ладонью к холодному шершавому камню и присматриваясь к едва-едва заметным остаточным следам. Она считала про себя. Она умела довольно легко и быстро складывать в уме большие числа и решать сложные уравнения. На самом деле в магии, связанной с артефактами и зельями, довольно много математики, а Каролина начинала как ведьма весьма средней руки и весьма средних средств. Приходилось изворачиваться. Сейчас это неожиданно пригождалось.       Итак, результат — сломленная драконья печать и выпущенный темный дух.       Какие переменные? Что на что нужно умножить и что с чем нужно сравнить, чтобы вышел такой результат? При каких обстоятельствах это было бы возможно?       Каролина быстро перебирала артефакты, которые в сумме, в причудливой системе действий и противодействий, могли бы дать нужный эффект. Каролина Вирст легко держала в голове все полторы тысячи магических вещей выше второго порядка. И все, что числилось пропавшим, и все успехи в их поисках. В её времена не было компьютеров, чтобы поручить им подобные вычисления.       Значит, первое и самое очевидное, — проклятая гривна. Артефакт, открывающий тайные ходы и прячущий открытые. Излюбленная вещица воров.       Джим перекрутил монетку между пальцами, легко подкинул и убрал в карман. …последний её след — где-то в Америке.       Второе… ну, пожалуй, это мог быть, например, Драконий Глаз. Она перебрала несколько вариантов и убедилась, что Драконий Глаз подходит лучше всего.       Джим, вполне спокойно попивающий сладковатый растворимый кофе в очередном тесном номере с крашенным белым потолком, время от времени рассматривал небольшой камень, который стащил для своих целей. …и его последний след — «аукцион» Амстердаме. «Бдыщ!)». …Но что-то здесь было не так. Чего-то все равно не хватало, чтобы все это сработало правильным образом.       Каролина отвлеклась на мысль, что кто-то ещё, похоже, вывел это сложнейшее уравнение. Была только одна проблема. В настоящее время, по стечению обстоятельств, Каролина обладала знаниями, которых не было ни у кого больше. Кто, не обладая ими, смог все посчитать так же? — След говорит о том, что этого духа выпустили не просто наружу, — медленно, для самой себя тоже, нараспев сказала Каролина. — Да и это было бы просто невозможно. Никак. Я предполагаю, что сейчас он может быть… внутри. — Внутри чего? — переспросила Рэне, уже развеявшая «полог тишины», заглушавший их обсуждение.       Каролина перевела на неё взгляд, совершенно её не видя, глубоко в своих расчетах и прикидках. — Внутри аурного поля какого-то могущественного иного, милая.       Однако что-то её смущало. Что-то во всем этом было и не так, чего-то недоставало. Для того, чтобы все это сработало, чтобы провести к балансу эту «отмычку», нужен был ещё один элемент — источник энергии, одинаково близкий к жизни и к смерти. Как Каролина ни думала, она никак не могла вспомнить ничего похожего, подходящего в своей практике.       Или все-таки что-то такое было?       Хотя бы однажды?..       Она почти сообразила, что именно, когда ее отвлек чужой голос: — Ваше Преосвященство! — окликнули ее.       Каролина раздраженно дернулась и обернулась, почувствовав, как рассыпалась и выскользнула из рук почти свившаяся цепочка размышлений и расчетов.       Тем не менее, Каролина улыбнулась. Это она ещё про дурацкое наименование должности Рэне думала, хотя ей самой с этим «Её Преосвещянство» вообще хоть в гроб ложись, предварительно посыпав себя нафталином.       Тем времен, к ней торопился глава штаба светлых оперативников, второй заместитель госпожи Пресветлой, — это был высокий черный (иронично, да?) мужчина с довольно обычным для светлых добродушным выражением. — Прошу прощения, Ваше Преосвященство, — сказал он, чуть переведя дыхания. — Я опоздал, — и он вполне вежливо кивнул представителю конкурирующего движения. — Рэне, — они уважительно пожали руки. — Не говори, что опять проспал, Найджел, — шутливо возмутилась темная.       Однако она, избавив Каролину от необходимости повторять озвученное раньше, коротко рассказала все, что они успели обговорить. Темнокожий светлый внимательной слушал, зябко ежась и переступая с ноги на ногу.       Совершенно безосновательная неприязнь между темными и светлыми, имеющая форму то затихающего, то заново разгорающегося противостояния, сейчас была в фазе «спада», причем глубокого. Те, кто был постарше, до сих пор косились друг на друга волками, но новое поколение, вроде Рэне и этого Найджела, были совсем не против работать сообща. Действующие Всетемнейший Князь и Пресветлая Княгиня это поддерживали. — У меня есть предположение, коллеги, — коротко сказала Каролина, завладев общим вниманием.       Каролина коротко пересказала о странной встрече в Аместердаме. Если иной её уровня что-то показалось важным, то скорее всего оно не показалось, — её интуиция не была сентиментальным пустяком. Светлый Найджел слушал, потирая подбородок. Рэне хмурилась. — Я считаю, что этот мальчик был тем, кто украл Драконий Глаз у меня из-под носа, — констатировала Каролина, в действительности не имея ни одного достаточно прочного основания заявить так. В последовавшем ослепительном взрыве она не рассмотрела, кто именно стащил артефакт. — Причем сделал он это именно с целью дальнейшего использования для похищения Варлук Хаар. Видимо, чтобы навредить какому-то другому сильному иному, подселив темного духа внутрь его аурного поля.       Найджел аж дернулся. — Фу, какая мерзость, — пробормотал он. В отличие от Рэне, он соблюдал субординацию, и к Каролине обращался официально: — Вы полагаете, что Варлук Хаар сейчас внутрь чужого аурного поля, как червь или паразит? — Да, как страшный-страшный червяк, — Рэне скорчила гримасу. На одной из предыдущих миссий она узнала, что её коллега из противоположного ведомства боится червей. — Нам нужно действовать во всех направлениях. Отыскать и темного духа, и подозреваемого. Хотя я до сих пор не понимаю, как ему удалось высчитать… по предположению Её Преосвященства, он как-то высчитал, правильно, Каролина?.. так вот, как он высчитал, черт возьми, способ, чтобы провернуть подобное!       Расставание оставляет в груди дыру с рваными краями, и сейчас Каролина почувствовала, как эта дыра — в её собственной груди — пульсирует, надрываясь глухой болью. У неё давным-давно не было шанса на новую встречу. Время — безжалостный судья. Каролина почти смирилась и почти успокоилась, но теперь, когда, черт побери, узнала человека, которого уже никак не могло быть, тоска взвыла с новой безжалостной силой. — Если этот мальчик иной, то очень сильный, — задумчиво сказала Каролина вслух, стиснув зубы. До сих пор иногда хотелось заскулить. — Он был совсем рядом, мы стояли буквально в двух шагах друг от друга, и я не почувствовала никакой маскировки на его ауре. Тем не менее, эта маскировка сработала, и мы лишены возможности раздобыть магический след или отпечаток ауры. Это никак не меньше первого порядка… — «Уровня», Каролина. «Никак не меньше первого уровня», «порядками» уже лет сто не считают, — Рэне поправила почти без насмешливости и быстро продолжила: — Если все так, то особенных проблем не возникнет. Согласитесь, вероятность того, что у нас есть не зарегистрированный иной выше второго уровня, стремится к нулю. Надо тщательно проверить всех. С твоего воспоминания можно будет взять энергетический слепок или хотя бы составить фоторобот?       Фоторобот в данном случае был чуть больше, чем совсем бесполезен. Если это и впрямь сильный иной, то он мог запросто явиться в чужом облике. Впрочем, у Каролины никак не удавалось нормально, целенаправлено воскресить в голове чужие черты. Очевидно, это было частью мудреной маскировки. — Не думаю, что получится, — начала было Каролина. Хотя попытаться, разумеется, стоило.       Однако работа вновь оказалась прервана, на сей раз проявлением посторонних.       Две женщины, обе высокие, сказав оперативникам пару слов, беспрепятственно подошли к месту происшествия. — А они что ещё здесь делают? — раздраженно пробормотала Каролина. Только этого не хватало. Ещё одна головная боль.       Не званные и не слишком приятные гостьи тем временем приблизить с обычным невозмутимым видом хозяек положения. Явилась сама Сумрачная Кошка и кошка менее примечательная, оборотень-пантера. Первая была действующим членом Капитула, вторая — одна из старейших и сильнейших оборотней, представляющим их интересы в администрации, Виалка.       Не то чтобы «окрасу» и впрямь соответствовали какие-нибудь строгие критерии во внешности или в поведении, но все-таки темных иных зачастую можно было отличить, даже не обладая магическим зданием. Обычно они выглядели либо экстравагантно-бунтарски — сюда относилась Рэне с её пирсингом, сережками и крашенными в зеленый волосами, торчащими в разные стороны, — либо очень дорого и пафосно. Каролина про себя давно заметила, что если первое — неестественно крашенные волосы, яркий лак у женщин или мужчин, проколотые брови, языки и носы, — то скорее всего будет что-то агрессивное, какие-нибудь не санкционированные охоты, ситуативная магия. Хуже, если второе. Обычно это было что-то про планомерную организацию, про целые преступные схемы ради денег и власти.       Обе женщины, явившиеся без приглашения, являли собой олицетворения второго типа, причем оборотень даже в большей степени. Она выглядела просто шикарно, от неё восхитительно пахло, а вся одежда сидела как с иголочки. Сумрачная Кошка, которая была в разы сильнее, выглядела чуть проще и даже внешне чуть старше, чем все собравшиеся, лет на сорок-сорок пять, но все равно аккуратно и утонченно.       Каролина их обеих на дух не переносила. Рэне, впрочем, тоже. Правда, в случае с Рэне это была обычная бессильная неприязнь честного идейного служителя закона к преступникам, остающимся безнаказанными, а у Каролины, увы, были некоторые личные мотивы. — Вам что-нибудь здесь нужно? — спросила Каролина вслух, спокойно, но не здороваясь. — На месте ведутся оперативные мероприятия, было бы славно, если бы вы не вмешивались. Оборотень Виалка посмотрела на неё глубокими темными глазами, как будто вовсе лишенными зрачков. — Все хорошо, Ваше Преосвященство, — певуче сказала она. — Мы ведь имеем право наблюдать за вашей работой, правильно? Прямо сейчас мы ничем не мешаем, правда?       Да, они имели полное право. Поправкой, принятой на девятом заседании семнадцатого состава Капитула, уполномоченные обеих сторон имели право наблюдать за её работой, если возникали сомнения в её качестве.       Только эта невероятно красивая женщина была здесь вовсе не из-за сомнений в работе Каролины. Она здесь разнюхивала что-то для своего хозяина. — Дабы не нарушать режим нашей работы, прошу отойти за пределы установленного ограничения, — вмешалась Рэне, чей голос тоже зазвенел едким раздражением. — Прошу воздержаться от применения какой-либо магии, дабы не изменить магическую структуру остаточных следов.       «Плохо дело, если здесь и впрямь замешан Макото Исия», — с легкой обеспокоенностью подумала Каролина, пока Рэне и Найджел зачитали стандартные правила. Каролина быстро набирала в телефоне распоряжения своему штабу, чтобы только не смотреть на невозмутимое лицо Сумрачной Кошки. Теперь нужно не только заниматься своей работой, но и присматривать за тем, как бы эти двое не выкинули чего-нибудь.       Когда Каролина догоняла пропущенные в силу некоторых причин десятилетия, она — не ради развлечения, а исключительно ради скорейшей «социализации», конечно! — просмотрела немало человеческих сериалов. Так вот, будь они в одном из сериалов, то Каролина должна была быть тем самым брутальным детективом с красными глазами, пафосно покусывающим сигару и смотрящим на карту, на которую маркером были бы нанесены стрелки и подписи. И она должна была бы хрипло шептать что-нибудь в духе: «Я тебя посажу, ублюдок». А Исия Макото [«Нильс»] — хозяин оборотня Виалки и почти наверняка деловой партнер Сумрачной Кошки Интегры — как раз оказался бы в роли того самого злодея, которого она ловила бы десять сезонов подряд. К сожалению, ловила без успехов.       Это правда, она никак не могла поймать за руку этого проклятого ублюдка. Её это до белого каления доводило, потому что у неё были способы, были даже полномочия, но она не могла даже выдвинуть ему обвинений. Из года в год она выдвигала ему вотум — из года в год капитул не находил достаточных оснований для проверки драконьим жезлом, которая легко подтвердила бы все преступления разом.       Каролина отлично знала, что половина членов Капитула — таких, как вампирий князь Владислав, например, — попросту ест с Макото Исии из одной кормушки, и ей ничего не оставалось, кроме как скрипеть зубами и ждать какой-нибудь оплошности.       Проблема была в том, что пока она ждала оплошность, судьбы людей и иных продолжали ломаться.       Когда после переворота творилось черти что, а Каролина еще не заняла свою должность, Макото Исия даже выдвинул себя в качестве претендента на титул Всетемнейнейшего Князя. Властвовавшей тогда Всетемнейшей Княгине, тоже возведенной на вершину незаконно и в итоге удержавшейся ненадолго, его амбиции не понравились. Схватили полтора десятка членов преступной организации «круг» и практически без суда казнили весьма жестоким способом, в духе старого-недоброго средневековья: надев на них раскаленные железные башмаки и заставив танцевать, пока они не сгорели заживо.       Но все это не возымело эффекта. Теми, кто мучительно погиб тогда, были мелкие исполнители, пешки, чуть ли не рабы, в то время как корень этого сорняка остался невредимым, — и уже через несколько лет он разросся снова.       Сумрачная Кошка Интегра, стоящая в некотором отдалении с самым законопослушным видом, поправила свою длинную юбку, на которой без того не было ни одной лишней складочки. Глаза у нее были совершенно ледяные, на голове — идеально завязанная синяя косынка. От неё приторно несло ванилью так, что этот запах достигал восприятия даже с расстояния в несколько шагов и комом оседал в горле. — В чем дело, Госпожа-В-Цепях? — спросила Сумрачная Кошка Интегра. — Прошу прощения, разве вы не должны вернуться к своей работе? Вы смотрите на меня столь внимательно. Если вы нуждаетесь в моем мнении или совете, я буду только рада дать вам их. — Благодарю, — улыбнулась Каролина. — Я разберусь сама. Впредь попрошу больше так не обращаться ко мне. Придерживайтесь предписанного обращения.       Интегра снова улыбнулась. — Ох, прошу прощения, — с сожалением, прозвучавшим вполне естественно, сказала она. И принялась рассматривать поврежденное пространство.       Каролина вернулись к изучению следов. В глубине груди продолжало пылать холодное пламя. Она мимолетно подумала, что тот, кто взял на себя смелость использовать столь сильного темного духа для собственных планов, должен был иметь немало смелости и сил, чтобы с ним столкнуться. У того, кого она узнала, этой смелости и сил вполне могло бы хватить.       Из чёрного истока изливалась вязкая грязь. Довольно скоро перед ним выросла целая гора трупов.       «Ого», — подумал Джим. И продолжил идти, прикрыв нос. Его это не то чтобы сильно впечатлило.       Чем дальше — тем хуже было состояние тел. В какой-то стало невозможно идти, не наступая на кости. Это, наверное, было не очень уважительно, но ему ведь надо было как-то пройти. …Не сдерживались от мстительной мрачной улыбки, он сказал: — Макото, — и бросил в чавкающее чрево амулет, где все ещё оставалась клубящаяся чёрная энергия Направляющего.

«Кагомэ, кагомэ, Крутится-вертится клетка с маленькой птичкой, Ну когда же ты выйдешь к нам?» «…А кто же на самом деле за твоей спиной?».