Глухая Методика Надежды

      …И появилось тогда Дитя,

С волосами белыми, как Свет,

И с глазами Бога Смерти.

Покойница зарыдала:

«Ах, не видели ли вы мое Дитя?

Простите, не видели ли вы?..»

      В последнее время события в его жизни сменялись слишком уж стремительно. Нет, они частенько и раньше мелькали очень бодро, в том плане, что иногда Джим, скрываясь одновременно и от правосудия, и от противоположной стороны, успевал побывать за неделю в семи разных странах. Но сейчас быстро менялись не внешние обстоятельства, а эмоциональная окраска. Его не то что на эмоциональных качелях качало, а скорее уж крутило на эмоциональной центрифуге, вроде тех, на которой готовят космонавтов.       Искра исчезла прямо в разгар их беседы. Самое обидное, что она свое исчезновение, такое же внезапное, как и появление, никак не прокомментировала. Он вообще не заметил, как она ушла. Такое ощущение, что она растворилась ровно в то самое мгновение, когда он моргал. Была — и не стало.       Джим, поколебавшись мгновение, опустил пистолет и стремительным резким движением схватил рюкзак с масками.       Рядом все ещё никого не было.       Дома было тихо. Невыносимо тихо.       «Я схожу с ума», — почти против воли подумал Джим. Эти необъяснимые исчезновения-появления-исчезновения его до белого каления доводили. Это больше всего напоминало галлюцинации.       Джим поднялся на ноги и быстро вышел из дома, захватив только необходимое. Эванс собирался было, как и всегда, когда его обнаруживали, пуститься наутек, запутав следы, но быстро передумал и просто снял номер в отеле относительно недалеко. Ему стойко казалось, что бегать по земному шару от чего-то, вроде Искры, не имеет особенного смысла.       Да и так уж ли сильно ему хотелось «спасаться»?..       Весь оставшийся вечер он искал информацию о демонах и о том, как часто они являются людям или иным, чем это может грозить и так далее. На удивление, об этом было чуть больше сведений, чем об аманодзяку или о Направляющих. Очевидно, время от времени с демонами приходилось иметь дело, то есть, это не то чтобы совсем уж из ряда вон. Только у Джима это все произошло как-то странно невнятно: Искра не предложила ему никакой сделки, никакого контракта, ничего, хотя, насколько Эванс понял, визиты демонов часто заканчивались именно этим.       Что ж. Если целью её появления было выбить у него почву из-под ног, то это у неё вполне получилось.       Джим, сидевший за старым столом в маленьком номере, оторвался от экрана и посмотрел на узкую одноместную кровать, заправленную колючим темным пледом и едва освещенную тусклым мерцанием экрана его ноутбука. Окно было задернуто. Эванс даже не знал, чего ему не хотелось больше: ложиться на эту самую кровать и спать или просыпаться, если он все-таки ляжет.       Он коснулся пальцами пистолета, устроенного во внутреннем кармане кофты, потом увереннее взялся за рукоять. Достал оружие, посмотрел пару мгновений на ствол и положил на столешницу перед собой.       Нильс, значит, хочет следующую, менее лагучую версию «Ракшассы».       А некий демон по прозванию Искра, значит, зачем-то хочет, чтобы он убил себя.       Джим закрыл глаза и довольно долго сидел неподвижно, слушая, как боль стучит по его вискам.       Нет, как же все это заебало. Буквально все.       Хоть бы это все закончилось.       Он вспомнил о времени после смерти Джулии. Он тогда был таким ужасно потерянным, что ему тоже совершенно не хотелось шевелиться и от кого-то бегать, от кого-то прятаться, — его не волновало ничего, единственным, что он желал, было просто лечь (возможно, прямо на ледяную могильную землю?) и долго лежать, пока боль не угаснет вместе с остатками тепла и жизни. Его необыкновенные способности должны были быть некоторой ответственностью, но тогда ему было глубочайше плевать на «ответственность» — он никогда о ней не просил, и он попросту устал.       Глупо было рассчитывать, что миг его слабости останется без последствий. Ему не на кого было рассчитывать. Его никто никогда не мог «подстраховать». Если он сам о себе не позаботится, то никто не позаботится. Так было абсолютно всегда.       Было очень приятно ненадолго почувствовать, что все-таки иногда на кого-то рассчитывать можно, хоть немного, — ну, на Ветра. Несколько месяцев назад в Петербурге, когда они впервые говорили относительно откровенно, Джим сказал: «Знаешь, мне вообще-то твоя рука нужна не меньше», — он не лгал. И при том, что странная нервная неопределенная между ними была не совсем то, чего Джим-Ричард-Эрик-подставьте-любое-имя жаждал всю жизнь, чужая рука все-таки поддерживала его в те моменты, когда он мог упасть.       Только теперь Ветра опять не было, и время, которое они провели вместе, теперь больше напоминало мираж.       Эванс открыл глаза, долго вздохнул и убрал пистолет.       Он хотя бы из вредности не сделает ничего из того, что от него ждут двое очередных врагов. Как минимум — из вредности, а как максимум — он попробует расшевелить себя, напоминая об ответственности.       Джим поднялся и, не запивая, быстро проглотил таблетку, которую ему назначил врач. Устраиваясь в постели, он взял телефон — не так давно он в очередной раз купил новый, так что это был нормальный айфон, а не раритет, с которым он таскался в Праге — и со всей имеющейся ответственностью написал в ту дорогущую клинику.

***

      Прошло четыре дня. Время шло медленно, но как-то бессмысленно, будто бы мимо.       Джим начал всерьез тревожится о том, что в игру вернется сам Нильс. Не будет же он вечно занят с тем страшным и прожорливым темным духом, которого Эванс ему подкинул в качестве небольшого подарка?.. Нильс мог вернуться, а Джим ни на шаг не приблизился к тому, чтобы его убить или найти способ от него защититься.       Что будет с Ветром после этого?..       Где сейчас Ветер и что с ним — это тоже было непонятно. Джим быстро убедился, что искать его бесполезно. Никаких следов, никаких подсказок. Да и смысл, в общем-то, его искать, если Джим не знает, как его защитить? Что помешает забрать его снова?.. Им обоим будет больно и все. Эванс пытался не думать сильно много о том, что происходит. Он все равно не в силах повлиять на это.       «Не в силах повлиять на это», — как же его душило это невыносимое понимание.       Нет, все-таки искать нужно. Вдруг обстоятельства окажутся такими, что Джим сумеет что-нибудь придумать?       Придя к такому выводу, Эванс поджег оставшиеся у него волосы, которые Ветер давал ему ещё в Праге в качестве экстренного способа связи. Правда, его и здесь ждал весьма мерзкий сюрприз: ничего не произошло. То есть, вообще ничего. Черная прядь начала тлеть, от неё потянулся густой противный дымок — и на этом всё. Никаких специфических ощущений, никакого отклика чужих мыслей и никакой, даже самой смутной иллюзии чужого присутствия.       Джим подождал несколько минут. В какой-то момент он был вынужден выпустить волосы, чтобы не обжечься.       Ничего и никого не было.       «Так я все же схожу с ума?» — с медленно подкрадывающимся ровным, холодным отчаянием спросил у себя Эванс.       Ну ведь это же работало. Всегда до этого работало. Не мог же Джим и в самом деле выдумать, будто подожженные волосы давали ему способ связаться с магическим существом?.. У него бы фантазии на подобное не хватило.       Эванс даже вернулся во временно — во всяком случае, он надеялся, что это временно, — покинутый дом и поднялся на второй этаж, чтобы посмотреть на чужие вещи. Их у Ветра было крайне немного, но все-таки они были и они оставались на местах.       Значит, Джим все-таки его не придумал.       Уже неплохо.       Искра больше никак не давала о себе знать. Зато Эванса настигла вновь разыгравшаяся паранойя.       Время от времени казалось, что Джим снова чувствует тот невероятно противный запах, исходящий от демона, но стоило только попытаться на нем сосредоточиться, как душок исчезал. И всякий раз Джим не был уверен, что запах был на самом деле. Ему это казалось или нет?.. Или это — шалящие нервы?       Время от времени в темноте он краем глаза, так называемым «боковым зрением», улавливал, как загорается пылающий багровым взгляд, напоминающий два тлеющих уголька. Джим ускорял шаг, включал свет и не обнаруживал никого. Так ему это казалось или нет?..       Это нервировало.       «Ну и черт с ней, — зло сказал сам себе Эванс. — Это не наносит никакого реального вреда, только из себя выводит».       …Время от времени он слышал, что кто-то за ним идет и что этот кто-то волочет за собой что-то тяжелое, корябая доски, мерзко скребя по бетону или по асфальту. Но как он мог гарантировать, что это и впрямь было? В его голове от боли постоянно стоял невыносимый шум, в котором могло приглючиться что угодно.       Он заселился в новый отель под новым именем.       Смертельная угроза продолжала грохотать и скрипеть за спиной.       …Джим снова и снова перебирал воспоминания Ветра, соотнося все крохи извлеченной оттуда информации с реальными фактами, обрывки которых находились в других источников. Но погружение в эту темную мрачную бездну не было такой уж простой задачей. Это отнимало силы, которых без того почему-то было до постыдного мало. Кроме того, Джим опасался потерять все, найденное таким трудом, — ему объясняли, что чары, защищающие все о «круге», связаны с возникающими «когнитивными искажениями». Вроде бы, эти самые «когнитивные искажения» не должны действовать на него в такой мере после того, как на него наложили защитные чары, но мало ли.       Никакого ответа на его последнее сообщение, отправленное касательно «Ракшассы», не было.       «Вы ведь отлично знаете, что именно было бы самым правильным сейчас, верно, мистер Эванс?..»       Мистер Эванс честно спал, глотая все выписанные таблетки. От них не было никакого толка, хотя его и предупредили, что ему покажется, будто от таблеток нет толка. Это не повод их бросать. Хотя нет, стоп, кое в чем они реально имели эффект: они все ж таки помогали отрубиться. Упасть в крепкий-крепкий сон без сновидений, напоминающий потерю сознания или смерть.       Джим ложился в одно и то же время, зная, что из-за препаратов его надежно выключит минут через двадцать.       Он со всей ответственностью купил ещё один защитный талисман, один из тех, про которые писали в волшебном интернете. Ему всё ещё чертовски не хотелось просыпаться.       Каким же слабым он становился в одиночестве. — Знаете, мистер Эванс, — смешливо сказала чернота на подоконнике визгливо подхихикивающим голосом демона. Или ему показалось, что сказала?.. — Вы, конечно, очень смешно влюбились. Очень смешно! Помню, было времечко, счастливое времечко, чи-чи, юношей за такие пристрастия к юношам сжигали заживо. У, славное же все-таки было то времечко! Самое главное, что во славу Всевышнего!.. Вот бы он удивился, если бы узнал!       Джим, который уже ощущал на веках свинцовую тяжесть неестественного сна, навязанного препаратом, подскочил и включил свет.       На подоконнике не было вообще ничего, кроме неопрятно сгрудившейся тяжелой шторы.       Прикупленная им за день до этого магическая хренота, которая должна была реагировать на демоническое присутствие, добросовестно отмалчивалась.       Джим оставил свет включенным.       Через несколько минут погас либо свет, либо начало гаснуть его сознание и его глаза закрылись — так или иначе, стало темно.       Багровые глаза смотрели на него из темноты с лукавым любопытством.       Вечный сон — это отрада.       Ничего, кроме сладкого небытия.

***

      Элли по какой-то причине перебралась из крутого дома своего отца на съемную квартиру в центре. Джим не был уверен, что после визита (визитов?) демона с ней, да и вообще, с кем-либо безопасно видеться, — он боялся привлечь к Элли лишнее внимание и случайно подвергнуть опасности. Тем не менее, Крайвер написала, что это «очень срочно», и Джим действительно к ней приехал по любезно указанному адресу.       Элли широко улыбнулась, открыв дверь, но Джим почти сразу почувствовал в ней некую нервозность. Элли была очень открытым человеком, и о её эмоциях судить было несложно даже кому-то, вроде него. — Кофе или чай? — бодро спросила Крайвер, закатывая рукава миленькой домашней кофты с каким-то очередным забавным принтом. — Можно кофе? Спасибо, — вежливо ответил Джим, осматриваясь не без слабого интереса. Он не помнил, чтобы Элли когда-нибудь жила одна.       Она испустила забавный долгий выдох и полезла за кофейником. Джиму стало чуть-чуть смешно. Он не был уверен касательно того, как часто Элли сама варила кофе.       Было миленько, но грязновато. Среди вещей царил небольшой хаос: на полках вперемешку громоздилась дорогая бижутерия, какие-то тюбики-баночки, куча проводов и изрядно потрепанные жизнью цветы. На диване мигал разряженный планшет. Присутствие Элли привносило всюду сладкий запах духов, которые до сих пор ассоциировались у Эванса с теплом, радостью и жизнью. — Как тебе живется? — спросил он, отчасти из вежливости, отчасти из искреннего беспокойства. Все-таки Элли сделала для него немало хорошего, даже если они и не сумели сблизиться по-настоящему. — Немножко страшновато одной по ночам с непривычки, — призналась она, тыкая индукционную плиту. — Да, страшновато… хотя район, конечно, просто прелесть. Ты оценил, какой вид из окна? А балкон? Я всегда мечтала о квартирке с балкончиком, чтобы, знаешь, как фильме, с утра лениво выйти с чашечкой кофе и посмотреть на просыпающуюся улицу…       Улыбка на её накрашенных блеском губах дрогнула, и спустя пару мгновений девушка, замолчав, стала почти серьезной и даже немного недовольной. Она обернулась, всмотревшись в его лицо с внимательным прищуром. Возникла небольшая пауза. — Что такое? — спросил Джим, постаравшись говорить помягче. У него не было настроения решать чужие проблемы сейчас, но все же стоило не быть неблагодарной свиньей. — Тебя что-нибудь тревожит?       Она, видимо, вспомнив о кофе, который мог убежать, поспешно выключила плиту и — чуть неуклюже — разлила ароматный напиток по чашкам. Джим ждал.       Она насыпала в вазу какие-то ванильные печенья, но не села рядом с ним за стол. Её взгляд нервно метался, она все ещё казалась недовольной.       Элли Крайвер не была тем человеком, которому не на кого рассчитывать. Мало того, что у неё был богатый отец, так она еще и была общей любимицей, душой компании с кучей друзей и подруг. Да и что там наконец её этот… футболист? Зачем ей Джим… Ричард понадобился? — Твой парень рассказал тебе о «круге», — наконец утвердительно сказала Элли, устанавливая зрительный контакт. — Ты знаешь других членов «круга»? Что ты вообще об этом знаю?       Ни фига себе. Вот так, значит?       Джим, как раз собиравшийся отхлебнуть кофе, чуть вскинул брови. — Я надеюсь, что у тебя действительно самые веские причины нарушать законы, Элли, — спокойно произнес он, больше ничем не демонстрируя удивления. — Мне ведь не нужно напоминать, что обсуждая с человеком то, что касается мира иных, ты действуешь…       Она чуть раздраженно дернула плечом.       Джиму на мгновение показалось, что в воспоминаниях Ветра было что-то, связанное с Элли и «кругом», какие-то поиски или вроде того. Беда в том, что Эванс к этому совершенно не присматривался. Ему казалось, что важнее другое. — Нет, не нужно напоминать, Ричард. Я отлично знаю, — коротко и всё ещё нервно ответила она. — Но по эту сторону закона нет никакого толка. Как можно взять и смириться с тем, что человек… иная или иной берет и пропадает в никуда? Не оставляя вестей, не оставляя никакой надежды на новую встречу? Что это такое, Ричард?.. — её голос стал звонким. — Этот проклятый «круг» — зло в чистом виде. Один из обликов зла.       Джим отставил чашку и склонил голову набок. — Меня зовут Джим Эванс, Элли, — ровно произнес он. — И тот, про кого ты говоришь «мой парень», на самом деле не мой. Мы не встречаемся, и у нас все ещё нет никаких отношений, — они друг другу ничего не озвучивали и тем паче не обещали. Так только, переспали, разок-другой третий. — Это было во-первых. Во-вторых, я скорее всего лучше смогу тебе помочь, если ты мне опишешь, что на самом деле тебе нужно, — он положил руки на стол и чуть наклонился вперед, не обращая особенного внимания на ставшим недоумевающим взгляд Элли. — В-третьих, почему ты вообще обращаешься ко мне с такими вопросами? Насколько я понимаю, раньше ты пыталась что-то выяснить у Винсента. С чего ты решила, что я, человек, могу знать что-то такое, чего не знает он?.. Твой вопрос настолько срочный? Винса нет всего несколько дней.       Элли, все ещё крайне растерянная, взъерошила и без того чуть растрепанные волосы. Джим понимал, что высказался не так уж деликатно… даже захотелось извиниться, но он не стал, давая девушке время осознать все услышанное.       Эванс отвел взгляд, зная, что в плохие периоды может смотреть достаточно «тяжело и подавляюще». Период сейчас был не очень. — Ну дела, — пробормотала Крайвер. — Вот так живешь, живешь, а тебя нежданно-негаданно, снегом на голову… Офигеть… — она вздохнула, медленно опустив руки, трущие виски, и стащила печенье. Раздался хруст. — Почему к тебе обращаюсь? — она явно была на взводе. Короткий смешок прозвучал совершенно неестественно, скорее даже чуть-чуть истерически. — Понимаешь, Ри… «Джим Эванс», твой па… твой… эээ… знакомый?.. доселе был моей единственной нитью, хотя бы не болтающейся в пустоте. Если он исчезнет, то я эту нить потеряю. А если исчезнешь ещё и ты, то я просто останусь ни с чем! — она улыбнулась, но, опять же, не очень естественно. — Зная твою потрясающую манеру пропадать в никуда, это более чем возможно!       Планшет на диване отчаянно тренькнул и выключился. И лампочки будто бы моргнули. Или Джиму только показалось?.. — Винсента нет всего несколько дней, — повторил Эванс. Он все же, некоторым усилием воли, смягчил свой тон. Пока не совсем ясно, зачем именно такой милой доброй девушке, как Элли, понадобилось что-то, связанное с магическое преступной организацией… она ведь так и не объяснила, в чем именно её проблема!.. возможно, судя по её словам, она ищет какого-то иного или иную? — Я не пытаюсь тебя укорить, Элли, но все-таки нарушать магические законы очень опасно. Почему бы тебе было не подождать?.. — Потому что! — она с некоторым раздражением достала что-то из кармана и шлепнула на стол. Это оказались звякнувшие безделушки из бисера, ниток и стекла. Элли затараторила слова довольно быстро: — Я не так давно научила твоего па… твоего знакомого кое-каким простеньким чарам, которым всех начинающих учат. Он взамен сделал мне пару талисманов, а они позавчера все до одного сломались. Сейчас это просто бесполезная груда вещей!..       Джим снова уставился на симпатичное живое личико Крайвер. В груди у него пошевелился смертельный холод. — И что? — ровно и очень спокойно спросил Джим.       Она замолчала, будто только что осознав. Её выражение стало испуганным, напряженным и виноватым.       А Джим неожиданно для себя осознал, что вообще-то он злится на неё. Да, вот прямо сейчас. Если бы ему раньше кто-нибудь когда-нибудь сказал, что он окажется способен злиться на Элли, то он бы покрутил пальцем у виска. — Ты подразумеваешь под этим, что внезапно сломавшиеся талисманы могут означать, что он вообще больше не вернется, — он хотел задать вопрос, но получилось без вопросительной интонации. — Потому что такие простенькие артефакты ломаются после смерти их создателя.       То есть, она, вывалив ему как аргумент, что, мол, возможно, твой «парень» вообще к тебе больше никогда не вернется, действительно хотела от него помощи в решении её проблемы?..       Понятно, что она не обязана сильно переживать за него или за Ветра. Логично, что её тревожат её собственные проблемы, какие-то там свои поиски.       Но ничего так, что в варианте, где она теряет «нить, которая хотя бы не болтается в пустоте», сам Джим теряет важного для себя человека?.. Ничего так, что для него это немного не то же самое, что для неё, потому что у неё семья, сестра, отец, подружки, парень, а у него больше никого нет?.. — Я вовсе не это имела в виду! — поспешно возразила Крайвер. — То есть… всякое могло бы быть, Ри… Джим. Это не всегда обязательно означает именно смерть создателя! Мало ли какие там помехи? Ох, я прости, это и в самом деле вышло как-то нехорошо… Я понимаю, ты, должно быть, очень беспокоишься! Прости, это правда было эгоистично с моей стороны. Я не подумала, как сейчас тебе. Мне стыдно, Джим! Но я тоже просто очень сильно испугалась!..       Он с трудом перевел дыхание, застрявшее в легких. Нестерпимо потянуло курить, аж на языке зазудело.       Это все эмоциональное напряжение последних дней. С чего он сделался таким злобным с ней?.. Надо иметь совесть, блин. Элли обычная девушка. Очевидно, она волнуется и тоже боится кого-то потерять, то есть, потерять окончательно. — Все в порядке, — он снова смягчил голос не без труда. — Я понимаю. Но тебе все-таки и в самом деле лучше подробнее объяснить мне суть своей проблемы, Элли. Если я смогу тебе помочь, то я, конечно же, помогу.