Двое лишь, Двое лишь
В беспросветной мгле
«Не последуешь ли ты со мной прямо к невыносимой печали?»
этот рот, эти губы, это тело с самого начала —
Все одна только Ложь.
И Ложью были все эти слова.
Тайну скроет ночь,
И мертвец купит спасенье
Сколько стоит песня воробья с отрезанным языком?
Ветер, хмурясь, провел пальцами по полу, пытаясь уловить энергетический след. Кончики ногтей никак не кололо, ничего не отзывалось: ни глубоко под кожей, ни в самой его бестелесной сути.
Да, чуть раньше Винс сказал Джиму, мол, «никому не позволит обидеть», чтобы дать хоть какую-то надежность, — Эванс весь был на иголках, какой-то неимоверно уставший и дерганный, хотя внешне он и держался с его обычным спокойствием. Ветер попытался его успокоить… привычными, так сказать, методами. Потом Винса так вышибло внезапным признанием в чувствах, что он просто сидел и офигевал. Реально, больше часа он мог думать только об этом!.. Да, очень глупо, но, сорри, его жизнь к такому не готовила.
Теперь беспокойство вернулось — жужжало над ухом, как комар, и кусалось так же противно. Ведь уродливая правда в том, что никаких реальных оснований для громких заявлений, кроме упрямой решительности, у Ветра не было. Сейчас он едва ли показал бы «класс» в магических баттлах.
«Значит, придется распорядиться тем, что есть! Уж
что-нибудь я сумею сделать и так», — зло напомнил он себе. Не то чтобы он серьезно в это верил, но так было надо.
Винс покосился на сосредоточенного Джима — тот сидел, скрестив босые ноги, уже в очках, и его выражение было мертвенно-серьезным. Глаза за бликующими стеклами даже не мигали. Кажется, он работал, больше напоминая статую, изображающую самого себя.
Ветер медленнее прошелся туда-сюда, с непривычки внутренне дернувшись от стука кости, временно заменявшей ему потерянную ногу. Он действительно очень ценил то, что Джим рассказал ему о появлении странного демона, бессовестно пользующегося тем, что у потусторонней братии не предусмотрено ответственности за доведение до самоубийства. Во время внепланового отпуска в том блядском подвале, где из него хорошенько повыкачали сил и крови, Ветер и впрямь смутно уловил, что на все оставленные им защиты что-то бесцеремонно давит. Угроза совершенно точно была.
«Но так какого же дьявола я абсолютно не ощущаю никаких демонических следов?» — с нарастающей злостью подумал Ветер, отряхнув ладони.
Демоны — незаурядное явление. Он редко имел дело с подобным, а точнее сказать, так буквально пару раз. Но это — первозданный мрак, такой же черный и густой, как деготь, — невозможно ни с чем перепутать. Оно буквально
прожигает мир. И здесь совершенно точно не было ничего похожего. Здесь будто бы вообще ничего, выходящего за пределы нормального энергетического фона, не было.
Ветер нахмурился. Может, проблема все-таки в том, что огромная потеря сил притупила его восприятие?.. Однако же то, что защитные чары, когда-то сплетенные аманодзяку над аурой Джима с помощью древней иной ещё в России, сейчас в порядке, — это-то Винс ощущал четко, даже сейчас!..
Ветер раздраженно дернул себя за едва начавшие отрастать волосы, прикусывая сухую губу и попытавшись вспомнить ещё какой-нибудь способ для защиты. Он совершенно не шарил за это — все, что он знал, он уже применил. Первым же делом Ветер подумал о возможном новом обмене — пусть кто-нибудь более опытный в этой теме поможет, — но потом до него дошла дивная мысль, что стоит хотя бы попробовать загуглить.
Как бесит.
Он, сосредоточившись, попытался бесцеремонно выжать из себя остатки магии: кровь в теле загудела натужнее, будто готовясь вскипеть — и потусторонний поток энергий выскальзывал из его рук.
Ветер начал было злиться, но, выдохнув, буквально насильно заставил себя сбавить обороты. Ведь именно об этом говорил ему Кацуми, верно?..
***
— Господин, разрешите этому недостойному высказать вам совет, — господь. Да сколько же можно так неестественно почтительно обращаться?
— Я слушаю, Кацуми, — ответил Винс. Не то чтобы у него было много вариантов. — Не трать время на то, чтобы выбирать слова.
— Это действительно лишь совет, основанный единственно на моем личном мнением, — тихо сказал призрак. — Это не какие-то знания, выясненные наверняка, лишь мое предположение. И я предполагаю, что вам стоит пожалеть себя.
— Как-как? — переспросил Ветер. Он растерялся. Он как-то больше рассчитывал на более-менее конкретные магические инструкции, чем на неплановый сеанс терапии. — Что ты вообще имеешь в виду?
Призрак остался невозмутимым, не сдержавшись, однако, от тихого вздоха (хотя он, ясное дело, не нуждался в дыхании). В этом вздохе было только сожаление — и ни капли досады или раздражения из-за того, что кто-то бестолочь.
— Я имею в виду, что вы только на себя бесконечно бранитесь, господин. Что-то в духе, — и здесь вдруг, совершенно неожиданно, его спокойный голос преобразился — на удивление, просто невероятно похоже! — в злобную интонацию самого Ветра: — «Соберись немедленно! Если нет сил, то отыщи их!..». Но на самом деле вам наверняка прекрасно известно, что магия, особенно ваша, никогда не будет работать таким образом.
Ветер промолчал, несколько обескураженный.
— Мне нужно к Джиму, — он сумел выдать только это, и ему представлялось, что это объяснение вполне исчерпывающее.
— Нет, господин. Вам нужно исцелить себя. До тех пор, пока вы этого не сделаете, вы никак не улучшите ситуацию, увы. Вы никак не сумеете сосредоточиться, просто потому что в вашем теле почти не осталось крови и вам физически больно. А для того, чтобы у вас получилось исцелиться, вам нужно перестать на себя орать.
Наверное, логика в этом была. Честное слово, Ветер признал бы такую логику, если бы речь шла о ком угодно другом. Но в отношении себя…
— У меня не получается исцелять себя, — довольно мрачно ответил он. Он не чувствовал себя в праве выебываться, потому что ему помогали, и как-то по-свински было бы вставать в позу «вы помогаете мне неправильно». Однако его действительно немного раздражало, что ему заявляют, что он должен тратить время и силы на себя. Особенно — на физическое тело, которое в любом случае не умрет. Рано или поздно оно все равно восстановится.
***
Легко это сказать: «Не орать на себя!..». Кацуми, конечно, со всей возможной деликатностью ему минут сорок объяснял про течения энергии, как там на них надо концентрироваться, а не психовать, но, серьезно, попробуйте проворачивать такое, когда подгоняет необходимость!.. «Сила родится из слабости»!..
И все-таки Ветер попытался заставить себя успокоиться, одновременно с этим глубоко задумавшись. На его… его, господи, блять, возлюбленного
(надо просто стараться не думать, насколько дико это звучит)… до его партнера Джима с какого-то черта докапывается демон (ура, каламбур). Что с этим можно сделать?..
Винс плюхнулся на пол, скрестив ноги, и прикусил палец, принявшись рисовать очередной защитный знак. Кровь не впитывалась в доски пола, как это бывало обычно, так и оставалась уродливыми буро-алыми разводами, но хоть какой-то остаток энергии в ней должен был тлеть.
«Нелепость», — внутренне мрачно фыркнул про себя Винс, прочертив кривую линию с особенно сильным нажимом — так, что зудящий отрастающий ноготь заныл.
Анти-демонические талисманы здесь уже и так есть — Джим купил их сам. Хватило даже хренового магического зрения Ветра, чтобы понять, что они должны отлично работать. И, опять же, его собственные защитные чары в порядке, они действуют. Выходит, конкретно в этом случае защищать Джима именно магией не имеет такого уж большого смысла?..
Но если не так — то как?
Самое логичное и самое простое — не оставлять Эванса наедине с собой. Если эта хреновина вздумает снова появится, то у Ветра найдется, что ей высказать!.. Беда в том, что Винс даже своего присутствия гарантировать не силах. Он совсем не собирался уходить, когда «круг» его выдернул, чтобы пустить на магические расходники восемь дней назад.
«Просто сядьте и спокойно слушайте себе, — говорил ему Кацуми. — Во всяком случае, попробуйте. Вы
наверняка все знаете. Вы точно знаете больше, чем могу рассказать я».
Винс нахмурился сильнее, заканчивая печать. Мысль об угрозе Джиму не давала ему «расслабиться» и дотянуться до глубин себя, где лежал не мрак, а родная его природе темнота, прячущий его сущность.
«Искра, — задумчиво повторил он про себя, слизнув с пальца каплю крови. — Она здесь не как классический контрактер, а? Она ничего внятного так и не предложила. Во всяком случае, Джим об этом не рассказывал. Так чего ей вообще надо?»
«Тебя не должно было существовать».
«То, что ты вообще существуешь, надо исправить».
То есть… она что-то, вроде уродливого кривого зеркала. Тот самый мерзкий голос, который слышишь в голове в самые плохие дни.
Поэтому её здесь будто и не было?.. Она, банально говоря, внутри, не снаружи.
Если так, то от этого и впрямь не защитят никакие талисманы.
— Винс, можешь подойти, пожалуйста? — вдруг окликнул его Джим.
— Соскучился, зайка? — машинально отозвался Ветер, однако послушно направившись к нему.
Эванс, не отвечая, повернул к нему экран: там было открыто несколько вкладок, так, что перед Ветром оказался рядок фотографий, некоторые из которых были в достаточно шакальем качестве. Ветер вздернул бровь.
— В свете последних событий, конечно, легко забыть, — ровно произнес Джим в ответ на его гримасу, — так что, если вдруг так и случилось, напоминаю: «В предыдущих сериях наши главные герои не только выясняли отношения, но и вообще-то искали возможных хранителей сосуда Нильса». Я говорил, пока тебя не было, я продолжал этим заниматься. Да, я, на удивление, не только страдал и играл в гляделки с демонами, но и что-то полезное тоже делал. Так что посмотри, что ты думаешь.
Ветер на мгновение испытал подлинную гордость успешного преподавателя: Джим просто восхитительно подвинулся в искусстве кринжовых шуток. Но, признаться честно, конкретно сейчас Винсу было немного не до хранителей сосуда Нильса, — в конце концов, они с Нильсом друг от друга никуда не денутся, они оба бессмертные, так что у них впереди целая вечность, чтобы устраивать стенка на стенку. А вот человеческая жизнь действительно хрупкая, и появление блядской Искры было все равно что ледяной сквозняк, готовый расправиться с крошечным огоньком, едва попытавшимся разгореться. Ветру показалось безмерно глупым отвлекаться на терки с Нильсом, когда в опасности мог быть сам Джим.
И все же аманодзяку не стал спорить и настаивать, что они немедленно меняют приоритеты. Джиму важно помочь ему. Возможно, это его способ себя поддерживать. И кто Винс такой, чтобы отнимать у Джима то, что ему важно?.. Поэтому Ветер заставил себя выдохнуть (да, опять, не зря же ему объясняли, что надо правильно дышать) и сосредоточиться на разглядывании лиц, переводя внимание с одного на другое. Каждое сопровождалось ворохом воспоминаний, поднимающихся к восприятию, словно грязная взвесь.
Запах.
Когда он сидел в том долбанном подвале и, по примеру своего умненького партнера, не только ругался и плевался от злости, но и анализировал (пытался) — и в какой-то момент заметил, что от иного или иной в облике Джима пахнет дорогими женскими духами.
— Она, — бескомпромиссно отрезал Ветер, указав пальцем прямо на одну из фотографий, где шикарная брюнетка с недовольным видом поправляла яркий розовый шарф. Он даже вспомнил, что в «круговской» среде её звали то ли Кларой, то ли Карлой. — Я помню ее духи.
Джим проследил, куда он указывает, и осторожно уточнил:
— Ты уверен?
— Уверен, — тогда, в подвале, с ним точно находился хранитель сосуда Нильса. Ветер это почувствовал так же явственно, как и запах, — глубокое внутреннее чутье указало на это почти бескомпромиссно. — Но теперь давай-ка все-таки к… — он хотел сказать «к более серьезным проблемам», но проглотил. — …к демонам. Все равно с хранителем мы сейчас ничего не сделаем. Сумеешь ещё раз вспомнить, когда она появляется, при каких обстоятельствах?
— Ты все слышал, — коротко ответил Джим. Его голос стал несколько прохладным, а взгляд — сухим. — Я все тебе рассказал.
— Нет, не все, — он осекся и поспешно поправился: — То есть… я ценю, Джимми. Ну правда. Но это, видимо, несколько… эээ… необычный демон.
— Что ты имеешь в виду? — сухой взгляд стал тяжелым.
Хотя Джим не терял сдержанности, было вполне очевидно, что ему легче об этом просто не вспоминать, как будто этого не было. Но, увы, просто оставить это как есть было — никак нельзя. Это серьезная проблема, как ни крути. Надо её решать.
У Ветра никаких академических знаний в демонологии не было. С его стороны это было абсолютно интуитивной попыткой «что-нибудь нащупать». Он ещё раз выдохнул (ну классная же фича), стараясь успокоить хаос, мечущийся внутри. Когда волны улягутся, в чистой воде можно что-нибудь разглядеть.
— У меня есть теория, — наконец аккуратно сказал он. — Сможешь сделать мне табличку?
Теперь слегка дернулась бровь у самого Джима.
— В эксель?
— Именно. Сделай мне табличку и после этого опиши, пожалуйста, ещё каждый раз, когда Искра появлялась или когда тебе «мерещилась»…
Бровь Эванса вздернулась ещё выше.
— Серьезно?.. — он ухитрился переспросить это почти без выражения, но при этом выразительно. — Не подумай ничего плохого, Винс, но с твоей скоростью печати…
Так, блять! Это уже обидно. Он же не дед какой-нибудь, в конце концов!
— Ну-ка отдай сюда, — Винс забрал ноутбук, самоуверенно решив, что справится с тем, чтобы свернуть пару вкладок и отыскать зеленый значок экселя. Ветер устроился на полу удобнее (так, чтобы Джим мог ощущать коленом его плечо). — Теперь говори. Медленно и вдумчиво, насколько сможешь, — он видел, как для Джима это неприятно, и понял, что должен подсластить пилюлю. Он смягчил голос: — Пожалуйста, Джим. Позволь мне попытаться защитить того, кто для меня важен. Помоги мне.
Эванс довольно долго молчал, глядя в пространство над полом. Его неподвижно-холодное выражение было Ветру отлично знакомо — это было не равнодушие, а тот момент, когда внутри обращается тлеющим углем злость, не вырывающаяся наружу. Джим не умел или не хотел её выпускать. Винс на самом деле не был бы против, если Джим на него огрызнулся, — это, наверное, даже было бы хорошо? — но прямо сейчас было не время вытаскивать и обсуждать ещё и это.
— Доверься мне, — вместо этого повторил Ветер. — Не спрашивай пока, я объясню, если это не окажется бессмысленной догадкой.
— Ладно, — наконец коротко пробормотал Эванс.
Он пересказал все визиты Искры. Настолько подробно, очевидно, насколько сумел.
Винс, следя за его повествованием и несколько раз въедливо докапываясь до Эванса, все больше и больше уверялся: всякий раз её появлению (или «появлению») предшествовало что-то, что крылось глубоко внутри. Оставаться внимательным стоило некоторых усилий.
«Вы, мистер Эванс, искусственно сотворенное чудовище, химера, и вас с самого начала не должно было быть»!
«Не хочет ли эта охреневшая тварь пойти в задницу?!» — Ветер негодовал, но заставлял себя прикусить язык — только прижимался чуть ближе. Гораздо важнее было думать, да и, признаться, его арсенал эмоциональной поддержки был невелик.
— Как странно, — вдруг сказал Эванс с мрачной улыбкой злого старика, странно выглядящей на его бледном полуподростковом лице. — Я никогда в жизни ни на кого не рассчитывал, Винс. Ни в чем. Но стоило тебе начать защищать меня, — он фыркнул и покачал головой. — Знаешь, сейчас просто хочется, чтобы ты махнул рукой, и твоя сила снова решила все мои проблемы? Быть барышней у тебя на ручках оказалось обескураживающе привыкабельно.
Винс засмеялся. Смех вышел хриплый и неуклюжий.
— Имеешь право, зайка, — беззлобно отозвался он. — Тебе, наверное, приятно быть не барышней, а ребенком. Все хорошо.
— И тебя не раздражает?
— Мне даже льстить, — честно ответил Винс. — Но я не смогу защитить тебя от всего, к сожалению. Мои чары все ещё здесь, они вполне работают, но, боюсь, я не сумею сделать их сильнее. Похоже, дело здесь в том, что Искра не снаружи.
Джим посмотрел на него с обычной проницательностью.
— Что ты имеешь в виду? Полагаешь, что у меня галлюцинации начались от новых таблеток?
— Нет, зайка. Ты видел то, что видел. Просто у по-настоящему могущественных древних демонов очень сложная природа, — он попытаться сформулировать бессловесное знание во что-то более-менее внятное. — Они как… эээ… в общем, на метафизическом уровне они — одна из тех сил, из которых состоит все. Как… атомы какого-нибудь вещества. Они есть повсюду. Как… — помоги, школьный курс естественных наук! — …Как водород. Они энергетически — не совсем отдельные существа, а что-то, вроде первородного начала, которое есть повсюду. В том числе и внутри человеческого ауры, конечно. Та часть Искры, что донимает тебя, — она внутри тебя. Поэтому никакие чары здесь не сработают, увы.
Джим снова надолго замолчал. Ветер почти услышал, как вокруг Эванса комком незримых ледяных игл позвякивает все та же, застывающая тишиной злость, — хотя на самом дел слышно было только невнятные шорохи, доносящиеся с улице. Беспомощность — пугающе
жалостливая — снова схватила за горло. Разве не невыносимо понимать, что Джиму приходится сталкиваться с этим?..
Гораздо легче было бы беситься на Искру, будь она фэнтезийным демоном с невнятными целями. Но разве её слова — не то, что чувствовал сам Джим?..
Ночь утвердилась в правах окончательно — стало темно. Почему же не зажигались фонари?..
— Терпеть ненавижу это метафизическое дерьмо, — наконец досадливо выдал сам Эванс.
