Глава пятнадцатая
15 октября 2017 г., 22:25
В сопровождении лучших бойцов посланного во Внутренние земли батальона Инквизиции и всех оставшихся редклифских солдат Адаар со своим оруженосцем, Искательница и Солас приблизились к воротам столицы эрлинга. Все были в боевой готовности; Адаар свой полуторный меч нес на плече. Тетрас и леди Тревельян остались вместе с резервом чуть позади. Перед городом был разрыв в Завесе, но чем-то неуловимо отличающийся от уже закрытых Адааром. Его зелень шла какой-то странной рябью. Никаких демонов видно не было. Впрочем, куда больше внимания привлекали сами стены и ворота, вернее, решетка-герса, заложенная изнутри дощатым заграждением. Та гномка-разведчица подобрала очень точное описание: город мерцал. Это было странное, неприятное до зубной боли ощущение – словно каждую секунду городская стена сменялась на точно такую же. Раз. Раз. Раз. Это было сложно уловить взглядом, но пробирало до нутра… Проклятая магия. Каарас судорожно сжал рукоять меча, и только через какое-то время сумел овладеть собой и чуть расслабить ладонь – тут сталь вряд ли чем-то помогла бы.
Пятеро магов, в том числе Солас, взирали на город. Лица их выражали сложную гамму чувств: недоумение, страх, интерес…
– И что это такое? – лязгающим голосом осведомилась Искательница.
Двое магов средних лет, оба люди, начали совещаться. Еще одна – пожилая, но явно крепкая человеческая женщина – крайне осторожно повела посохом перед собой… еще раз, уже в другой плоскости… словно пыталась что-то им нащупать. Полноватый эльф, откашлявшись, достал какое-то зелье и, выпив, вдруг стал… полупрозрачным?.. и замер в странноватой позе, воздев руки. Солас мрачно рассматривал разрыв, потом сел прямо на землю, достал из сумки дорожный письменный набор и начал что-то быстро высчитывать на небольшом листке. Совещающиеся маги разделились: один присоединился к женщине, используя, похоже, какой-то другой вид магии – с его посоха иногда срывались фиолетовые искры, а второй последовал примеру полноватого эльфа.
Вдруг кто-то вскрикнул от удивления – и все, кроме ставших полупрозрачными магов, уставились на ворота. Происходило немыслимое. Дощатый заслон начал отодвигаться – оставаясь при этом на месте. Раз. Раз. Раз. Картинка отодвигающегося заслона сменялась им же, все так же плотно прижатым к решетке. Причем ритм их смены замедлялся. Раз… раз… раз… вскоре показались люди в форме редклифского гарнизона (все так же сменяемые неподвижным заграждением). В полном облачении, с обнаженным оружием, с мрачными и решительными лицами. Шесть рядовых-мужчин и одна женщина в офицерской форме.
– Эй, что у вас происходит?! Эй! – крикнула Кассандра, но на нее не обратили ровно никакого внимания – как и на весь отряд. Словно Инквизицию с той стороны было не видно и не слышно.
– Купер! Лара! Эй! Вы что, оглохли, сукины дети?! – заорал офицер временно присоединившегося к Инквизиции взвода солдат Редклифа. Но и его проигнорировали.
Никаких звуков из-за решетки тоже на доносилось. Хотя должны были бы – офицер отдавала какие-то команды. В том числе, видимо, поднять герсу. Одна версия решетки поехала наверх – бесшумно, вторая – все так же оставалась закрытой и заложенной.
– Они нас не слышат, – прокомментировал очевидное кто-то из людей.
– Но они собираются драться! – отозвался другой солдат.
– Все в порядке, эй! Это Инквизиция, миротворцы от Церкви! – заорал редклифский офицер, размахивая руками, как помешанный. – Да вашу мать!
– Всем сохранять спокойствие! – рявкнула Кассандра. – Маги, опустите посохи, вы – уберите луки. Если кто-то атакует без моей команды – лично зарублю, как собаку! Посмотрим, что они предпримут.
Раз… закрытая и заставленная решетка…. Раз… открытая и с солдатами в проеме. Офицер указала на разрыв и, похоже, скомандовала выступать. Выставив щиты, солдаты двинулись вперед. Тут вздох удивления и ужаса прокатился по отряду Инквизиции: стоило редклифцам покинуть город, как они стали стремительно пропадать, словно растворяться в воздухе. Было еще видно, как они бросились на кого-то, совершенно невидимого (будто бы на демонов из разрыва, только никаких демонов там не было), а потом никого не стало. При этом с точки зрения женщины-офицера, оставшейся в проеме, явно шел бой. Она продолжала отдавать какие-то беззвучные команды. Раз… Раз… заложенная решетка… офицер…
В отряде Инквизиции некоторые начали молиться, просить о защите Создателя и Андрасте. Это вместо того, чтобы внимательно следить за происходящим и пытаться понять, что, собственно, за безумие творится. Каарасу было тоже страшно, но он хотя бы не отвлекался на бессмысленное бормотание.
Прошло какое-то время, и из воздуха постепенно соткались двое солдат, один раненый. Его оставшийся целым товарищ помог ему добраться до ворот, и офицер препоручила раненого подбежавшему из города штатскому. Еще пара приказов – и здоровый солдат снова канул в небытие, а подошедшие штатские закрыли решетку и снова задвинули ее дощатым щитом. Две разные версии происходящего вновь стали почти идентичны. Ритм мерцания вновь ускорился.
Кто-то грязно выругался.
– Разговорчики! – прикрикнула Кассандра. – У кого есть что сказать по делу – поднимайте руку. Вы, – она указала на редклифского офицера.
– Ух… что за… в общем, все они – действительно мои сослуживцы, – заговорил тот. – Только Лару, видимо, повысили. Она была сержантом, когда мы в последний раз виделись. А теперь у нее лейтенантская форма. А в остальном – какой-то бред!
– Что бред – это я и сама вижу. Вы? – она указала на пожилую магичку.
– Это не иллюзия Тени. Мы видели реальных людей. Но какая-то магия, очень странная и могущественная, тут есть, и она нас разделяет. Почти точно – магия крови, – она презрительно скривилась.
– Хорошо. Ты?
– Эта хрень… которая мерцает… она медленнее мерцала, когда та баба появилась. А теперь опять быстро.
– Да. Ты?
– Надо позвать Вестницу Андрасте, чтобы она закрыла разрыв! Может, тогда все нормализуется?
– Ты?
– А давайте кинем камнем в ворота. Попадет? Отзовутся? Надо проверить!
– Да провались все это! На такое, сиськи Андрасте, я не подписывался! Магия крови! Ага! Пусть маги и разбираются с этим дерьмом! – вдруг выкрикнул какой-то краснолицый дюжий человек.
Кассандра повернула к нему голову. Ее лицо закаменело.
– Сдавай плащ, трус, и проваливай. Ты больше не в Инквизиции, – отрезала Кассандра.
Струсивший человек сначала было задохнулся от неожиданности и возмущения, а потом принял независимый вид, снял с плеч зеленый плащ и протянул Искательнице:
– Да нате. Хватит с меня этой колдовской погани. Счастливо оставаться.
– Кто был его командиром? – спросила Искательница, не удостоив больше краснолицего и взглядом.
– Гхм. Я, сер, – неохотно отозвался один из офицеров. Кассандра бросила ему плащ краснолицего, и тот неловко поймал его. – Капрал Освальд, сер.
– Искательница. Вам выговор, капрал Освальд. Вы отвечаете за своих солдат. Если кто-то кажется вам неблагонадежным, вы должны подать рапорт вышестоящему офицеру. В данном случае – мне. Это всех командиров касается. Слушайте все! Если кто-то еще хочет выйти из состава Инквизиции сейчас – сдавайте плащи. Напоминаю, что дезертирство во время боя карается смертью. Нет желающих? Продолжим. Ты?
– Может, попробовать поискать место, где стена не это… не того? Не дергается? И попытаться залезть? Я умею лазать по стенам, только веревка нужна и крюк. И посмотреть со стены, что там внутри.
Кассандра кивнула и на эту мысль.
– Еще есть идеи?
Рук больше никто не поднимал. Кассандра выжидала, оглядывая своих солдат. Каарасу пока нечего было предложить – его мысль успели высказать и так. Он был согласен с тем, что первым делом надо попытаться закрыть разрыв, хотя меньше всего ему хотелось делать это.
– Уф-ф, – полноватый эльф-маг вышел из своего странного состояния. Его коллега-человек все еще пребывал в трансе. – С Завесой все очень странно тут. Я такого никогда не видел. В Тени… кое-что есть. Вроде как большая армия входила в ворота города. Если я не ошибаюсь, наверное, меньше месяца назад, но уж точно больше недели. И судя по посохам, там добрая половина – маги. Ну, если это были посохи. Все смутно видно было. Так что к Великой Чародейке, похоже… подкрепление пришло. Или вроде того. И там это… скоро демоны полезут. Их много. Гнев один так точно был… и это…
Тут вышел из транса и второй.
– Демоны рядом! – выкрикнул он, перехватывая посох в боевую позицию.
– К бою! – воскликнула Искательница. – Сер Каарас, вы со мной. Сначала маги и лучники. Остальные – держим строй. Храмовники, приготовиться!
Еще несколько долгих секунд – и разрыв дрогнул, выпуская в реальный мир обитателей Тени.
Таких демонов Каарас еще не видел. Их было всего трое, но… высокие, на две головы выше его самого, зеленые, ужасно тощие, с длинными мерзкими лапами и суставчатыми хвостами, эти твари издали душераздирающий визг и бросились на смертных. Каарасу потребовалось все мужество, чтобы не побежать – ему вдруг показалось, что они сейчас затянут его обратно в Тень, чтобы сожрать там заживо. Ему даже почудилось, что он слышит их издевательский шепот: они живописали, как будут выедать его кишки – медленно, растягивая удовольствие. Как будут дробить кости, чтобы еда стала мягче… как он будет кричать и умолять убить его…
Других солдат тоже пробрало.
– Ох, Создатель, мой папаша… ох… нет…
– Нет! Сдохни! Заткнись! Ты мертв! Мертв, сука! – завизжала какая-то женщина.
– Спокойно! – рявкнула Кассандра, выступая чуть вперед – ей сила демонов, очевидно, была нипочем. Каарас раньше был бы не против стать храмовником, но с тех пор, как узнал, что могут Искатели, у него появилось новое желание. Так же не бояться силы демонов, как они, быть для тварей невидимым и почти неуязвимым. – Это – демоны ужаса. Каждый ощущает то, чего сильно боится. Не верьте, это все иллюзия! Маги, рассеивание на отряд! Немедленно! Храмовники – вперед!
Еще никогда Каарас не был так рад, что на него применили магию. Двое сразу – Солас, вполне невозмутимый с виду, и пожилая магичка, бледная, но решительная. Страх отступил, на его место пришел стыд – но и решимость вернулась. Храмовники сработали слаженно, как на учениях – выступая по двое, они синхронно взмахивали руками с мечом. Демонов отбросило, потом прижало к земле, на третий раз – лишило возможности двигаться. Шесть мечей быстро прикончили тварей.
– Маги, двойной барьер на храмовников!
Следующей из разрыва вывалилась тварь, похожая на живой комок раскаленного металла. Демон гнева – таких Каарас уже видел. За ним начали выпрыгивать призраки.
– Маги, лед на гнев!
Столб пара поднялся к небесам, сопровождаемый низким воем твари.
– Есть. Всем прекратить огонь. Держать строй, храмовники – уничтожить демонов!
Призраков оказалось несколько десятков. Трое все же пробрались мимо храмовников и были изрублены просто в капусту рядовыми мечниками. Остальные были уничтожены храмовниками. Особенно ушлый призрак все-таки ранил одного, и храмовник по приказу Кассандры отступил за построение, где за него тут же взялся один из магов-людей.
Вскоре Солас и второй эльф-маг подтвердили, что рядом с разрывом демонов больше нет.
– Вольно! Молодцы! Ну что ж, давайте попробуем закрыть разрыв. Вы трое – сбегайте за леди Вестницей…
– Стойте, Искательница, – к ней решительно подошел Солас. – Сейчас этот разрыв лучше не трогать. Вот расчеты, – он помахал своим листком, – если кто-то из ваших магов разбирается в вариационном исчислении параметров Завесы, он может проверить.
– Ну я… основы знаю, – не очень уверенно сказал второй эльф, подходя. – А вы из Камберлендского Круга, да, коллега? Говорят, этому учат в Тевинтере… а у нас – только в Камберленде нормально, я уж просил меня туда перевести… или хотя бы послать меня туда в командировку на пару месяцев. Но эти уроды…
– Я вообще не из Круга, – не очень любезно, словно его как-то оскорбило это предположение, отозвался Солас. – Меня этому научил один мой друг.
– Ясно, – полноватый эльф неприязненно покосился на Соласа, но принял из его рук записи и вчитался.
– Объясните, что не так с разрывом, – потребовала Кассандра.
– Обратите внимание, что происходит с городом, – Солас вновь взял лекторский тон, картинно показывая на городскую стену. – Завеса, судя по всему, по всей его территории вовлечена… хм, определенно незаурядной магией… в навязанные устойчивые колебания. Их резонанс может привести ко взрыву не слабее того, что произошел на Конклаве. А разрыв выступает как… дестабилизатор… он вносит нужные помехи и, следовательно, резонанса не происходит. Этих разрывов, скорее всего, несколько. И есть вероятность, от закрытия одного ничего и не изменится. Но… я бы не стал рисковать городом.
– И что же тогда делать?
– Либо ввести другой дестабилизатор, либо… укрепить Завесу так, чтобы резонанс не мог ей повредить. И вот тут у меня есть решение. Где-то здесь в округе… есть древние эльфийские артефакты. Они способны укрепить Завесу. Я видел в Тени один, он где-то там, – маг показал на юг. – Я мог бы попробовать разобраться, как он действует. Укрепив Завесу, мы уже сможем попытаться закрыть разрыв. А может, он и сам закроется.
– Понятно. Решим на ближайшем совете. А стены можно трогать? Камень бросить? Или это тоже опасно?
– Я думаю, просто не получится, – сказал Солас, оглядываясь и ловко подхватывая с земли ближайший камень. – Смотрите.
Размахнувшись, эльф швырнул камень в стену. На подлете к ней он стал полупрозрачным… а потом, хотя никто не услышал звука удара, отлетел обратно, вновь материализуясь, словно отскочил от стены, и упал на землю.
– Что до живых существ… насколько я понимаю, кто-то из разведчиков уже пробовал подойти? Магия просто не пустит их. И вряд ли есть участок, где стена не… мерцает, как вы это определяете.
Второй эльф тем временем отошел к своим коллегам и начал, тыкая пальцем в исписанный Соласом лист, объяснять им что-то.
– Выходит, зря сходили, – подытожила Кассандра, хмурясь. – Подождем, что скажут маги, конечно…
Они подождали, и маги подтвердили правоту Соласа – во всяком случае, насколько смогли разобраться в ситуации. Никаких иных решений проблемы предложено не было. Каарас малодушно радовался, что его участие… во всяком случае, откладывается.
– Возвращаемся в лагерь, – вздохнув, отдала приказ Искательница.
***
Неудача с Редклифом встревожила и Инквизицию, и деревенских. У кого-то там жили родственники, у кого-то – друзья. Местные ругали магов, начали косо посматривать и на магов Инквизиции. Эвелина как могла пыталась сгладить конфликты, но впервые столкнулась с непонятным ей озлобленным упрямством. Нет, маги плохие. Изначально. Все. Неисправимо. А те, кто кажутся неплохими – притворяются или сами не знают о своей гнилой сущности. Маги виновны в том, в сем, и в том, и еще вот в этом. Вы очень добрая, леди Вестница, вам положено, но к ним вы зря так относитесь. Аргументы деревенских не пробирали, они стояли на своем, словно это убеждение было стержнем их личности. Всего трое или четверо крестьян были относительно лояльны к владеющим магией – но и то словно делая одолжение: раз уж они такие, пусть живут, убогие, только подальше от меня и под присмотром храмовников. Матери Жизель как-то удавалось смягчить эту глубинную ненависть, она находила подход к простолюдинам, у Эвелины же ничего не получалось. Спросив у жрицы совета, девушка удивилась ее словам – оказывается, вовсе не нужно пытаться убеждать крестьян здравыми рассуждениями. Их можно утешить, рассмешить, отвлечь, помолиться с ними… в некоторых – пробудить жалость к магам, обреченным на одиночество и вечный страх перед демонами, некоторым – пообещать, что Инквизиция наведет порядок. Это было как-то даже нехорошо, не то чтобы обман, но почти. Но это действовало. «Чернь есть чернь, душечка. Не дай Создатель, тебе придется когда-нибудь убедиться в этом непосредственно», – как наяву слышала Эвелина снисходительный голос покойной кузины. На следующий день похолодало, и все утро Эвелина провела, распределяя заранее заготовленные интендантами Инквизиции дрова. Во второй половине дня она стала свидетелем спора между Искательницей Кассандрой и мессиром Соласом. По мнению Искательницы, Инквизиции нужно было срочно одержать какую-нибудь победу, чтобы эйфория заставила местных забыть о тревоге и страхе. Она думала, что этой победой мог бы стать штурм Великолесской усадьбы. Мессир Солас же настаивал на попытке все-таки пробиться в Редклиф, для чего просил выделить ему сопровождающих к эльфийскому артефакту. Но все планы изменила внезапно вернувшаяся чародейка Эллендра. В сопровождении не только солдат Инквизиции, но и двух сектантов в мантиях. Те держались очень прямо и торжественно, даже напыщенно. Местные, завидев сектантов, заволновались, вокруг прибывших начала образовываться толпа. – Опять приперлись! Еретики поганые… – Еретики или нет, а у них, небось, безопасно и сытно. – У нас теперь тоже! – Теперь-то да… – Да гнать их надо в шею, только сбивают с пути дураков! – Гнать? Казнить ублюдков! Сынок того эльфа к ним как сбежал, так ни слуху, ни духу. Может, его уже там того, в жертву принесли? А то и сожрали… вот откуда у них еда, по-вашему, а? – Вестницу еще им подавай! Выискались! – Прости… Ты их уже видела? – Эвелина подошла к девице, выкрикнувшей последнюю фразу. – Ой, Вестница! Еще бы не видела! Они тут так и шастали, пока те разбойники дорогу не перекрыли. Последний раз… ну вот как Брешь появилась. Ой, нет, потом еще раз приходили. Несли всякую чушь про Брешь, говорили, что если отказаться от Песни Света, Создатель через нее возьмет в Золотой Город. Нашли дураков! Город-то давно Черный! – Ты совершенно права, это очень глупая ересь, – стараясь не показать раздражения невежеством селянки, улыбнулась Эвелина. – А я о чем! – подбоченилась девица, довольная похвалой. Кто-то уже успел сбегать за Искательницей, и та распорядилась созвать малый совет немедленно. Махнула Эвелине, маня ее за собой, и поручила рядовому найти мать Жизель и сера Каараса. Вскоре они вчетвером заняли свои места в большом шатре, после чего к ним пригласили чародейку Эллендру. После приветствий она перешла к делу: – Внутрь сектанты меня так и не пустили. Я пыталась узнать, нет ли среди них моих друзей, но они сказали, что все это не имеет значения, – гнев на миг вспыхнул в ее глазах, но она быстро взяла себя в руки. – Они спросили меня о новостях, я им рассказала вкратце про Инквизицию и вас, Вестница. Вами они очень заинтересовались и потребовали от меня привести к вам их послов – этих двоих идиотов. Тогда, мол, они меня примут в свои ряды. На обратном пути нас перехватили мои сопровождающие, мы все, как и договаривались, сделали вид, что удивлены встречей. Солдаты предложили защитить нас в пути до деревни – и вот мы здесь. Если вы согласитесь на их предложение, леди Тревельян, я хотела бы сопровождать вас – я все еще надеюсь хотя бы добраться до тайника, если не встретить моих друзей лично. – Конечно, монна Эллендра! – А что за предложение? – подозрительно спросила Искательница. – Насколько я поняла, они хотят испытать вас, действительно ли вы посланы Андрасте. Я думаю, вам они изложат это более подробно. Монна Эллендра ушла, сославшись на необходимость отдыха, и в шатер для совета ввели сектантов. Они держались все так же надменно, даже, пожалуй, еще надменнее. Не удостоив членов совета Инквизиции приветствием, один из них заговорил: – Мы – верные Создателю, избранные для спасения. Святая Анаис послала нас к той, кто называет себя Вестницей Андрасте. – Святая Анаис? – переспросила Искательница холодно. – Вернейшая из верных! Первая, удостоенная спасения! Святая Анаис была раньше в рядах заблудшей Церкви, погрязшей во грехе, – продолжил вещать сектант, не смущаясь присутствием церковниц, – и несла ложь Песни, как и другие проповедники. Но однажды Создатель открыл ей истину – не могут греховные смертные губы сотворить чудо, лишь покаянное молчание угодно Создателю. И затворив свои уста для лжи, святая Анаис ушла скитаться по земле, полной предвестников конца света, чтобы разыскать немногих достойных спасения. Эвелине было оскорбительно это слышать. Но мать Жизель, сохраняющая сейчас полное спокойствие, еще перед тем, как сектантов ввели, попросила их с Искательницей не пытаться спорить или протестовать, какую бы ересь сектанты не несли и какими бы оскорблениями не бросались. – И, когда нас была уже почти сотня, Создатель явил новый знак – он открыл на небесах врата в Золотой Город, то, что вы называете Брешью, и малые ее подобия – разрывы. Истощилась чаша Его терпения! Возжелал Он отделить агнцев от козлищ, верных от неверных, достойных от недостойных, послав ужасных демонов в наказание за множащиеся грехи смертных. Недолго осталось! Недолго! Падут порочные и лживые, выживут лишь достойные и верные – и войдут в Золотой Город по воле Создателя. – Так что же вы хотите от Вестницы Андрасте? – поинтересовалась мать Жизель строгим, но спокойным тоном. – Святая Анаис желает убедиться, воистину ли послал ее к нам Создатель. Правда ли она властна над вратами в чертоги Создателя? Правда ли та, за кого выдает себя? – Вы разве не заметили, что Брешь уменьшилась какое-то время назад? – спросила Искательница довольно резко. – Это сделала Вестница Андрасте. – Уста, исторгающие ложь Песни, могут ли быть правдивы? – возопил сектант. – Нет веры тебе, церковница! Пусть та, что дерзнула называть себя Вестницей, явит свою силу перед глазами верных! И если воистину она та, что послана Создателем ввести нас в Золотой Город, мы склонимся перед ее волей – по слову святой Анаис. Лишь огромное усилие воли и ладонь матери Жизель, вовремя сжавшая ее предплечье, удержали Эвелину от того, чтобы вскочить и выразить свое возмущение и гнев. – Что ж, все ясно. Вестница даст вам ответ позже. Пока выведите их, – скомандовала Искательница. Когда ее приказ выполнили, она только головой покачала. – Давно я не слышала такого бреда, – сказала она, скривив губы. – Фанатики, – произнес сер Каарас. Эвелина даже не знала, что сказать. Эти люди, даже второй, который молчал, были ей настолько отвратительны, что она больше всего желала оказаться от них как можно дальше и больше никогда не слышать эту грязную чушь. От слов сектанта хотелось отмыться. Всерьез считать себя одними из немногих хороших людей и радоваться тому, что все остальные погибнут – какая низость! Мать Жизель молчала, что-то обдумывая. – Что скажете, леди Тревельян? – спросила Искательница. – Я… это гадко, то, что он говорил. Их ересь просто ужасна – они же хотят всем смерти! – Это просто страх, дитя мое, – примирительно сказала мать Жизель. – Дикий страх, вытаскивающий из слабых душ наружу все самые низменные порывы. Он ухватился за эту ложь, потому что она дает ему иллюзию безопасности. Возможно, большинство из них, увидев настоящую надежду на спасение, раскаются в своей ереси. – А если там все такие, как этот? – спросила Искательница Кассандра. – Не думаю. К тому же, если ты сочла его кликушество твердой верой, ты не права, Кассандра. Вот он как раз колеблется и пытается заглушить голос правды, звучащий в его сердце, крича погромче. Твердая вера тиха и спокойна, ей не нужны пафосные речи, чтобы поддерживать себя. – А как именно они хотят проверить Вестницу? – подал голос сер Каарас. – Предложат ей закрыть какой-нибудь разрыв? Так тут явное противоречие. – Верно, – леди Пентагаст послала васготу одобрительный взгляд. – Ты прав. Они говорят, что разрывы и Брешь – благо, но в глубине души понимают, что демонам плевать на их ересь и они пожрут и их тоже, если смогут. Если бы они и вправду считали Брешь добрым знамением, они назвали бы Вестницу Андрасте своим врагом – она же почти закрыла ее. Тут Эвелина не выдержала: – Простите, но я не хочу, чтобы такие люди «склонялись перед моей волей». Я не желаю поддерживать их отвратительные верования и становиться их предводительницей! – Погоди, дитя мое, Кассандра хочет что-то сказать. Искательница кивнула, благодаря. – У нас есть три варианта. Первый: проигнорировать их нелепый вызов, отправить послов восвояси или арестовать их за ересь, а самим заняться бандитами в Великолесской усадьбе. Второй: продемонстрировать им власть Вестницы над разрывами и посмотреть, насколько они были честны, обещая встать под наши знамена. И третий: попытаться взять Зимовахтенную башню силой. Но для этого нам просто необходим лазутчик. Чародейку Эллендру они все-таки обещали принять в секту… – Ну давайте оставим их в покое, пожалуйста! – взмолилась Эвелина, чувствуя, что советники все же склоняются к мысли завоевать доверие сектантов. Но на нее лишь снисходительно и слегка виновато покосились. Даже сер Каарас. – У нас мало профессиональных военных, больше половины – необстрелянные рекруты, – сказал васгот. – А нам в любом случае придется штурмовать крепость с бандитами. Два штурма подряд – слишком много потерь среди личного состава. Это подорвет боевой дух Инквизиции. – Нельзя забывать также, что Инквизиция – миротворческий орден. Мы помогаем другим. Мы должны пытаться решить дело миром, если это возможно, – напомнила мать Жизель. – Вот именно! Так зачем Инквизиции такие, как они? Считающие, что все, кроме них, должны умереть? Они-то не захотят никому помогать! Вы же слышали! – предприняла Эвелина еще одну попытку. – Это может быть еще и ловушка, – подал новую мысль сер Каарас. – Положим, они действительно считают леди Тревельян своим врагом, способным закрыть Брешь – и тем лишить их шанса попасть в то место, куда они стремятся. Значит, приглашая Вестницу Андрасте якобы на испытание, они желают обманом завлечь ее к себе и убить, чтобы не допустить закрытия Бреши. В таком случае штурм может все-таки оказаться необходимым. Сейчас они прислали послов – но они могут прислать и убийц. А мы еще и невольно помогли им, расчистив путь от бандитов. – Ты весьма умен и хитер, дитя мое, – улыбнулась мать Жизель. – Кем ты был до того, как вступить в Инквизицию? – Наемником. – Простым наемником?! – Вало-кас принадлежит к элите наемничьих групп Вольной Марки, – с достоинством сообщил сер Каарас. – И все же… – И все же – да, я зарабатывал на жизнь своими мечами, – Эвелина заметила, что васгот взволнован куда сильнее, чем хочет показать, хотя голос его звучал ровно. – Тогда я очень рада, что ты сейчас с нами, перестав растрачивать свой талант стратега и аналитика впустую, дитя мое, – проговорила мать Жизель, все еще с некоторым сомнением поглядывая на сера Каараса. – Подводя итог, нам нужно узнать их истинные мотивы. Возможно, тот, второй, который молчал, не столь фанатичен? Мне показалось, что да. Я попытаюсь пообщаться с ним лично. Дайте мне немного времени. Только мне нужно, чтобы ты, милое дитя, – обратилась она к Эвелине, – ненадолго смирила свой гнев и обиду и пригласила их обоих погостить у нас до утра. Но нужно будет отвлечь того, первого. Например, будто его проповедью якобы кто-то заинтересовался… ах, кажется, я знаю, кого можно попросить об этой услуге. Мастера Тетраса. – Во всяком случае, заморочить голову он может как никто! – фыркнула Искательница. – Тогда попроси его об этом, Кассандра, тебе он не откажет, – чуть улыбнулась мать Жизель. – Агрх! Почему я должна… ладно! Хорошо! – Эвелина? – строгие глаза священницы уставились на девушку. – Вы точно уверены, что нам это нужно? – уже без надежды спросила Эвелина. – Абсолютно, дитя мое. – Хорошо, – девушка вздохнула. – Мне… сейчас их пригласить? – Подождут, – отрезала Искательница. – У нас есть еще вопрос на повестке дня. Дежурный! Пригласи сюда Соласа. Обсудим его идею насчет Редклифа. Эвелина снова вздохнула. Она предпочла бы сейчас поиграть с Томми или позаботиться о больных… Если сер Каарас тут, на совете, как рыба в воде, то про нее такого никто бы не сказал. Но это был, похоже, отныне ее долг.
