Глава восемнадцатая
24 октября 2017 г., 00:11
При штурме Великолесской усадьбы погибло девятеро – примерно столько же, сколько при первой, неудачной вылазке против разбойников с восточной дороги. Еще десять солдат были ранены более или менее тяжело. Но это было даже ниже рассчитанных допустимых потерь, в отличие от того случая. Банда оборонялась дерзко, умело и отчаянно. Их было не меньше тридцати человек, все крепкие профессионалы, и снаряжены они были не хуже королевской гвардии, а то и лучше. Конечно, троекратно превышающие их числом силы Инквизиции, не говоря уже о магах на стороне миротворцев, не оставляли бандитам шанса. Если бы речь шла не о штурме весьма стратегически удачно расположенной крепости, потерь было бы еще меньше. Но будь у бандитов собственные маги, со стороны Инквизиции погибло бы существенно больше. Всё же миротворцы были еще практически не обучены и не имели никакого боевого опыта. Кроме одного, все погибшие были новичками-добровольцами – и пали по большому счету из-за собственной некомпетентности. Кто-то, испугавшись, запаниковал, кто-то, наоборот, явно считал себя неуязвимым… обычное дело.
Рота вернулась с победой и с пленником – главарем банды, оставив в Великолесской усадьбе малый гарнизон из пятнадцати солдат. Таким образом, от прибывшего во Внутренние земли батальона фактически осталось меньше половины, не считая сорока солдат-сектантов (и десятка солдат Редклифа). С самого начала похода около двадцати пяти были убиты, семеро – так серьезно ранены, что даже маги-целители не смогли сразу поставить их на ноги, а семьдесят с лишним разосланы по укреплениям. Требовалось срочно выйти на связь с эрлом Редклифа или даже с Денеримом – чтобы Ферелден уже освободил Инквизицию от необходимости удерживать их земли, отбитые у разнообразной швали. Лелиана, по последним сведениям из Убежища, уже отправила воронов королеве Аноре – но так как ни у кого из адресатов, конечно, еще не было почтовых птиц Убежища за отсутствием там воронятни до Конклава, ответа скоро ждать не приходилось. Ближайшая к Убежищу воронятня была на территории Орлея, но было бы крайне неразумно просить отправлять туда конфиденциальную политическую корреспонденцию, поэтому надеяться оставалось только на гонцов.
Те двое пленных содержались после экзекуции в клетке-повозке – за неимением в Перекрестке достаточно надежной тюрьмы. Главаря специально провели мимо них: чтобы одновременно дать ему надежду сохранить жизнь – и показать, что Инквизиция не случайно напала на Великолесскую усадьбу, а выбила сведения о ней из плененных бандитов.
На этот раз Кассандра пригласила Адаара на допрос, попросив его не надевать доспехи Рыцаря Вестницы, и вообще продемонстрировать всю свою брутальность. Каарас решил, что лучше всего будет раздеться по пояс и нанести витаар красного цвета на лицо и тело. Он не так уж часто пользовался такими снадобьями, мазь жгла кожу, при нанесении – очень сильно, а потом слегка, но и это отвлекало его, и он не видел в бою большой пользы от большинства витааров, состав которых знал. Впрочем, один витаар был очень хорош для применения в постели – делал наслаждение острее. Одна из его любовниц всегда наносила его на себя перед сексом и научила рецепту и его… Как долго, интересно, ему еще придется воздерживаться? В Ферелдене вообще есть васготская диаспора? Адаар встряхнул головой, чтобы отвлечься от подобных мыслей – все же сейчас он шел не на свидание.
Порошком из моровой осы повсеместно на Тедасе травили крыс, Ферелден не оказался исключением, и одна из местных хозяек с готовностью одолжила пару щепоток яда Рыцарю Вестницы. Адаар приготовил мазь, нацедив в порошок собственной крови и хорошенько перемешав. Зачерпнул снадобье палочкой. Лоб, подбородок – прямо поверх щетины. Грудь (главное, не задеть соски), живот, бицепсы… Каарас зашипел сквозь зубы, пережидая первую боль. Вот отец всегда наносил витаар с такой легкостью и равнодушием, словно вообще не чувствовал жжения…
Закончив, он минуту посидел совершенно неподвижно, ожидая, когда зелье впитается в кожу. Ощутил, наконец, желание действовать, кураж, благодаря которому в бою можно было наносить удар за ударом. Распустил волосы, которые почти всегда стягивал в небольшой пучок, взъерошил их. Северин, словно почуяв что-то, как раз в этот момент решил заглянуть.
– Ого! – сказал он. – Чего это ты, Карс?
– На допрос главаря банды Искательница пригласила.
– А-а… ну вообще да, грозненько так выглядишь. Чем это ты измазюкался?
– Это витаар. Для всех других рас смертельный яд. Попадет на кожу больше пары капель, если нечем смыть тут же, секунд за пять – лучше сразу срезай эту кожу, пока не впиталось.
– А тебе нипочем?
– Немного жжется.
– Охренеть. То есть эту дрянь можно на врагов мазать? Ну там, меч ею натер как ядом – и любая царапина смертельна?
– Если бы. Как только кровь засохнет, все – ядовит настолько же, насколько первый ингредиент. В данном случае это порошок из моровой осы.
– То есть, второй компонент – это твоя кровь?
Адаар кивнул.
– То есть, у вас ядовитая кровь?
– Нет. Сама по себе нет. Но вот… усиливает другие яды во много раз. А на нас витаар, соответственно, действует положительно. Улучшает реакцию, снимает усталость или боль… в зависимости от состава.
– Интересно. И как надолго?
– Несколько часов. Мне пора. Почисти пока мои доспехи и проверь ремни.
– Будет сделано.
До шатра совета, где должен был проходить допрос, от его палатки было не очень далеко идти, но такое преображение Рыцаря Вестницы все же заметили многие. Кто-то ойкал, кто-то нервно смеялся, кто-то выражал восторг, а кто-то и явный интерес.
– Ох ты ж… едва узнал. Богатым будете, сер!
– Какой самец… видела? Эти мускулы! О-о…
– Да он небось обеты давал. Так что не облизывайся.
– Обеты-конфеты… вот всегда всё мимо нас, а?
– Ого! Ну силен!
– Наш кунарь-то чего-то… спьяну, что ли? Чего это он?
– Да бить морду тому бандиту идет. Пострашнее чтобы выглядеть, и корчит из себя. Хитрость такая.
– Чистый дикарь, а? Детей пугать только.
– Сер Каарас, вам очень идет с распущенными волосами! И без рубашки, хи-хи!
– Да не старайся. Его женщины не интересуют.
– Скажешь тоже! Может, ты и не интересуешь.
– Спорим на серебряк?
– Видал? Рука толще моей ноги. Такой двинет – сразу в ящик сыграешь. Хотел бы я быть кунари.
– Женись вон на Олетте – рога и отрастут. Гы.
– Сам на ней женись. Я не про рога же. А про силищу.
– А рога в комплекте идут. Гы.
Шатер совета во время допроса охраняло целых шесть солдат – двое у входа, остальные по периметру. У входа же прогуливалась Искательница, ожидая васгота. Караульные, стараясь не показывать удивления, отдали Адаару честь, вытянувшись и стукнув кулаком в грудь. Кассандра показала ему большой палец, оценив преображение, и они вошли внутрь.
Пленник, закованный в колодки, сидел на полу под охраной еще двоих солдат. Ради такого случая стол отодвинули к стенке шатра. Похоже, в недавнем бою главарь был ранен в руку – и кое-как его перевязали, но лечить рану магией не стали, чтобы не вообразил себя слишком ценной добычей. Синяков и ссадин на его лице не было – видимо, его пока не били. Держался пленник довольно спокойно, но, увидев Каараса в боевой раскраске, все же вздрогнул.
Солдат отослали.
– Имя? – спросила Кассандра.
Пленник молчал. Каарас знал эту игру – не отвечать сразу, если возьмут в плен. Считалось, что слишком словоохотливым не верят и не уважают их, и стоит подождать, пока тебе двинут несколько раз, а иногда лучше и до пыток потерпеть. Правда, обычно на безобидные вопросы вроде «как зовут» отвечали сразу, игры в молчанку начинались на более скользких темах вроде «кто заказчик» или «кто слил информацию». И вот тут уже каждый устанавливал себе определенные пределы. Адаара брали в плен всего один раз и, выяснив, что он из Вало-кас, вообще не били и вскоре отпустили за положенный выкуп. Но Шокракар периодически проводила тренировки на тему «как вести себя в плену, если с тобой обращаются не по кодексу» – и благодаря им Каарас определил свой высший предел терпения: пытки раскаленным железом. Конечно, их саирабаз-целитель тут же убрал ожог и последствия предыдущих испытаний, но общее представление о своей стойкости Каарас получил. К стыду Адаара, Таамкасу и это было нипочем, он сломался только на дыбе. Впрочем, некоторые из Вало-кас оказались и слабее, отказавшись от тренировки уже на этапе кнута. Для наемников из групп попроще и подешевле вообще не стоял вопрос молчания, но Вало-кас платили хорошие деньги в том числе потому, что бойцы группы умели хранить секреты.
– Назови свое имя.
Молчание.
Удар в лицо кулаком.
– Гренн.
– На кого работаешь?
– А вы кто?
– Инквизиция, орден миротворцев, созданный последним указом покойной Верховной жрицы. Наводим тут порядок.
Судя по всему, главарь бандитов и так знал ответ, просто тянул время. Ухмыльнувшись, он снова замолчал.
Кассандра обернулась к Каарасу. Тот вздернул пленника за колодки на ноги одной рукой, от души ударил его в живот и позволил тут же упасть. Того стошнило, через какое-то время он со стоном смог сесть.
– Вы обращаетесь со мной не по кодексу, – выдавил он.
– Потому что ты первым нарушил его, – холодно сказала Искательница. – Твои люди убивали мирных жителей, в том числе женщин и стариков. На такую мразь правила не распространяются.
– Отзови своего кунари, договоримся.
– Даже те двое ублюдков корчили из себя неприступность подольше, – проговорила Кассандра. – Так рассказывай, на кого работаешь.
– Информация у меня хорошая. А половина моих людей еще на свободе. Отпустите меня – и мы свалим из Ферелдена, а вам не придется больше терять своих солдат.
– Многого хочешь. К тому же информацию мы и так получить сможем.
– А как же церковное милосердие и всепрощение? Эй, ладно, шучу я.
Но еще один удар в лицо от Кассандры он все же получил.
– Слушайте… Если мы с вами договоримся, вы получите большой куш. По-настоящему большой. А мне с моими ребятами еще придется свою шкуру от нанимателей спасать. Это хорошая сделка, серьезно. Мы ж тоже люди подневольные. Нам приказали – а было уже не вывернуться. Они же не сходу сказали, что надо будет всех валить. Сначала мы просто заняли эту хренову усадьбу…
– Мне плевать, – оборвала его Кассандра. – По факту вы творили разбой и убивали мирных жителей.
– Упертая ты, я смотрю. Ну ладно, вешай меня тогда. Чего разговоры-то разговаривать, раз уж ты все решила и так. Только это тоже беззаконием будет, ага? Ты не эрл Теган нихрена, и не королева Анора, а какая-то орлесианка пришлая. Все вам там неймется, к нам так и лезете… мало в прошлый раз получили, что ли?
– Да ты, я смотрю, патриот, – усмехнулась Кассандра. – Но с географией не в ладах. Если ты хочешь попросить легкой смерти в обмен на информацию – этот вопрос мы обсудим. А пока... – она снова обернулась к Каарасу.
– Я могу сломать ему палец, – спокойно сказал он. – Для начала.
– Да хорош пугать! – бандит дернулся. – Имейте совесть, а?
– На кого работаешь?
– На Хартию! – выкрикнул главарь. – А они знаете, что делают с теми, кто их сдает? Вам и не снилось!
– А ты знаешь, что кунари делают с теми, кто им не нравится? – спросила Кассандра. Каарас, чтобы поддержать ее, ухмыльнулся и ковырнул в зубах ногтем, заодно поиграв мускулами.
– Твою мать… ладно, давайте так. Я кое-что вам шепну. Вы это проверите. И потом мы еще раз поговорим. Я все понял, раскаиваюсь, готов искупить, все по тексту. Мы были глубоко не правы, что вообще связались с гномьём этим ублюдочным. Больше никогда и все такое.
– Что за товар?
– Это ж Хартия! Лириум, конечно. Во всяком случае, коробки для него были.
– Ради банальной контрабанды лириума таких мер безопасности не принимают, – сказал Каарас, вспомнив слова Варрика.
– А сами посмотрите! Форт Коннор, мимо него сюда шли. Вот там тайник с товаром. За фальшивой стеной в самой глубине. Но вообще ты прав, кунари – платили они втридорога. Может, там и не лириум, а? Не знаю. Сам товар я не видел. Но видел много чего другого. Так что, договоримся, а?
– Посмотрим, – сказала Кассандра. – А пока у позорного столба постоишь. Поглядишь в глаза тем, у кого родню твои прихвостни убили. Детям осиротевшим, матерям.
– Хоть попить дайте, что ли.
– Облезешь, – сказала Искательница.
– Ну ты и зверюга. Будто и не баба.
– Дежурные! К столбу этого урода, а тут пусть приберут. И объявите местным, что поймали главаря той банды. А мне вызовите пятерых пехотинцев и одного мага, пойдем проверим, что там у них в тайнике. Быстро. Каарас, ты, пожалуй, побудь в лагере.
Он кивнул. Хотя был бы не против тоже сходить посмотреть на тайник бандитов.
Все разошлись: главаря бандитов повели к позорному столбу, Кассандра собралась к форту Коннор, а Адаар, пока витаар действовал, решил немного потренироваться – и, захватив свой меч, пошел к манекенам. Отзанимавшись час, он взмок – и собрал вокруг себя небольшую толпу людей и эльфов, которым было нечем заняться и которых не заинтересовала экзекуция главаря банды. Некоторые хотели потренироваться в бою с васготом, некоторые – просто поглазеть, среди них две девушки, уже высказавшие свой женский интерес к нему сегодня во всеуслышание. Против того, что им кто-то любуется, Каарас, впрочем, ничего не имел. И был только рад научить солдат Инквизиции, как нужно сражаться с представителями его расы. Вкратце наметив основные проблемы, и заверив людей, что поодиночке шансов не у мага против него практически нет, он назначил очередь – и без всякого труда опрокинул каждого (куда легче, чем Искательницу несколько дней назад). Потом, тоже почти не напрягаясь, уложил соратников парами, а вот когда дело дошло до троек, пришлось быть внимательнее – но результат все равно оказался тот же. Зато Каарас определил самых сильных бойцов, собрал тройку уже из них – и вот с ними уже ему пришлось попотеть. Свалив двоих, он все же допустил ошибку и пропустил удар, в реальном бою способный стать фатальным. Поздравив донельзя гордого победителя, васгот предложил продолжить завтра и ушел искать Северина, чтобы тот организовал ему ванну.
Но насладиться ею ему не удалось. Вернувшаяся в сопровождении только мага Кассандра была чернее тучи. Срочно вытащив Каараса и Варрика в шатер совета, она сказала:
– Товар Хартии, вокруг которого вся эта возня – красный лириум. И его там… до хера. Хватит слепить трех Мередит. И это только один тайник.
Каарас никогда не слышал от Искательницы подобных выражений. И не видел ее столь мрачной. Варрик выругался еще грубее. Он сильно побледнел. Похоже, гнома новость не просто обеспокоила – испугала, ужаснула. Судя по поведению обоих, проблема была более чем серьезной, хотя пока Адаар и не понимал, чем именно красный лириум столь опасен.
***
Вечером вернулся мессир Солас, и малый совет Инквизиции был собран вновь. Не хватало только уехавшей матери Жизель. Эвелина отметила, что Искательница очень подавлена, и даже сер Каарас мрачен. На его лице были видны какие-то странные следы, будто легкое раздражение – на лбу и подбородке. Что привело ее соратников в это состояние? Возможно, они переживают из-за погибших в бою с бандитами? Похоронами пришлось заниматься именно ей, и это было тяжело. Девушка чувствовала себя совершенно разбитой, и глаза были на мокром месте. Сейчас жизнь в Оствике вспоминалась Эвелине доброй, почти нереальной сказкой. Там ей не приходилось хоронить погибших в бою, присутствовать на публичных унижениях преступников и строить из себя Вестницу Андрасте. Как долго ей придется так жить? Когда она сможет вернуться домой? Наверное, когда окончательно закроют Брешь – а разве сейчас этим кто-то занимается? Вместо этого они ловят бандитов и наставляют на путь истинный сектантов – тоже хорошие, благородные дела, но… – Излагайте, Солас, – мрачно сказала Искательница. – Скажем так, я добился промежуточного успеха, – сказал маг, изящно складывая руки перед собой. – Артефакт на удивление в рабочем состоянии, хотя ему несколько тысяч лет. Он позволяет оценивать состояние Завесы вокруг с большой точностью, и, да, он способен ее укрепить. Но он слишком далеко от интересующего нас разрыва и его мощности не хватает. Я искал в Тени другие такие же артефакты – и тут неподалеку есть еще два. Если их активировать одновременно… – Погодите. А артефакт никак нельзя перенести к разрыву у Редклифа? – спросила Искательница. – Боюсь, что нет, – поджал губы мессир Солас. – Если его передвинуть дальше определенного радиуса, он просто перестанет работать. Во всяком случае, так, как нам нужно. Я хочу предложить активировать другие два, один из них, кстати, в Зимовахтенной башне, большая удача. Второй – где-то там, на западе. – А потом окажется, что их тоже не хватает? – даже не пытаясь скрыть скепсис, произнесла Искательница. – Возможно и это, – пожал плечами мессир Солас. – Но у меня больше нет идей. Или нам придется оставить Редклиф на произвол судьбы. – Все ясно. В Зимовахтенную башню можете сходить со следующим патрулем, я выделю вам храмовника для сопровождения. Если двух артефактов не хватит, посмотрим, будет ли у нас возможность искать третий, четвертый и десятый, – Искательница Кассандра хлопнула по столу ладонью. – Вы свободны, Солас. Дежурный, найдите ему сопровождающего-храмовника из тех, кто не занят. – Благодарю вас, – маг чуть напряженно улыбнулся. – Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы хватило двух. Когда он ушел, Искательница Кассандра нервно встала и сделала несколько шагов туда-сюда перед Эвелиной и сером Каарасом. – Боюсь, у нас более серьезные проблемы, чем странности с Редклифом, – отрывисто сказала она. – Сер Каарас отчасти в курсе, но я должна рассказать и вам, леди Тревельян. Мы снова нашли красный лириум. Это смертельно опасное для магов и просто очень опасное для всех остальных вещество. Оно сводит с ума разумных, а иногда изменяет… будто бы искривляет… саму реальность. Я очень надеялась, что это очередная дикая фантазия Варрика, но сер Каллен подтвердил – в Киркволле из-за этой мерзости в итоге ожили и напали по воле обезумевшей Мередит Станнард тевинтерские статуи. – О Создатель! – воскликнула Эвелина. – А его можно как-то… уничтожить? – Надеюсь, да. Я уже отправила Варрика в Убежище, чтобы он выписал сюда изучавших красный лириум специалистов. Пока что я просто поставила у форта Коннор караул. На безопасном расстоянии от склада этой дряни, и, конечно, сменяться они будут максимально часто. Но теперь мы точно знаем, что этот красный лириум не из Киркволла, там столько просто не было. Его где-то раскопала Хартия – это гномий преступный синдикат, леди Тревельян – и с кем-то им торгует. Мы должны любым путем установить источник – и как можно быстрее пресечь эту торговлю. Любой ценой. Иначе то, что случилось в Киркволле, начнется здесь. И в куда больших масштабах. Я запросила еще одну роту у сера Каллена, так что солдаты у нас будут. Но я хочу посоветоваться с вами. У нас есть источник информации – главарь той шайки, что прохлаждается сейчас у позорного столба. Его банда помогала контрабандистам перевозить красный лириум. Он требует свободу за сведения. Конечно, мы можем просто пытать его, но, как известно, пытки работают до определенного предела. Поняв, что мы не оставим его в живых, он вполне сможет скрыть что-то важное или, наоборот, придумать лишнее… если же мы перегнем палку с пытками, он просто будет говорить все, что, ему кажется, мы хотим от него услышать. Несомненно, он может солгать нам, и если мы его отпустим. Есть ли у кого-то идеи, как получить от него искреннее желание сотрудничать, причем максимально быстро? Эвелину очень огорчило, что леди Пентагаст так легко и со знанием дела говорит о пытках. Возможно, тот негодяй и заслуживает их, но… ей не хотелось думать, что эта, несомненно, благородная и достойная женщина является знатоком столь жестокого и грязного ремесла. Значит, Искательнице Кассандре приходилось пытать кого-то и раньше? Впрочем, с недавних пор Эвелина уже сомневалась в некоторых своих убеждениях. Ей было легко рассуждать о хорошем и плохом, живя в сытости, богатстве и любви. Конечно, мать Перпетуя пыталась передать ей свою мудрость, но многие ее суждения были раньше для Эвелины чистой абстракцией. Теперь же… ей следовало многое обдумать еще раз. А сил у нее сейчас было не то чтобы много… – Быть может, – все-таки сказала она, – рассказать ему, что за вещество он помогал перевозить и чем оно опасно? – Вы думаете, такой человек способен ужаснуться содеянному? Раскаяться? – Искательница явно была убеждена в обратном. – Даже если это не заставит его раскаяться… то, возможно, это хоть немного поколеблет его? – Эвелина вздохнула. – Испугает? Меня вот то, что вы рассказали, испугало. Ведь, какой бы он ни был, он все-таки живой человек. Есть же у него хоть что-то за душой. – В принципе, леди Тревельян подала хорошую мысль. Я не думаю, что он раскается, но напугать его можно попытаться. Если это не сработает, мы ничего не потеряем, Кассандра. – Ладно. Попробуем. – Но пока что он еще по привычке чувствует себя хозяином положения. Предлагаю оставить его на ночь у позорного столба. Ночи тут холодные, и провести одну в колодках, на ногах и во всем том, чем его забросали селяне, ему будет полезно. Утром станет посговорчивее. – Ох Андрасте, – и сер Каарас говорил об этом как о само собой разумеющемся. – Леди Тревельян, именно по его приказу бандиты убили мать того мальчугана, которого вы опекаете, не забывайте об этом. И помощников лекаря, безоружных парня и девушку. И поступил он так не по необходимости и не по недомыслию, а сознательно и только ради наживы. – Да, это ужасно, и он должен быть наказан. Просто мне почему-то кажется, что… именно этот способ, позорный столб… он неправильный. Я так и не могу сформулировать, чем именно, но я чувствую, что это… что лучше так не делать. – Это действенно, – сказал сер Каарас. – Единственное действенное наказание из физически почти безвредных. Боль забывается быстро. Унижение – никогда. – Но разве это останавливает преступников, разве они больше не совершают преступлений, постояв у столба? Ведь совершают? – Кто-то – да, кто-то – нет. Но так с любым наказанием, кроме смертной казни, – спокойно ответила Искательница. – А ведь бывает и так, что у столба ставят невинных, верно? По ошибке или по оговору? Вы, сер Каарас, говорите, что унижение не забывается, и вы, наверное, правы – значит, невинный будет всю жизнь помнить позор, который ему пришлось пережить просто так? – Этот – точно виновен. И местные бедняги заслужили возможность приложить руку к его наказанию, – отрезала Искательница. – Возможно, ваши доводы и вески, леди Тревельян, но мне сейчас не до того, чтобы исправлять недостатки судебной системы. Может, вам кажется это слишком жестоким, но мне совершенно плевать на этого бандита, и в данных обстоятельствах, если придется, я буду лично пытать его до смерти… или, наоборот, отпущу восвояси безнаказанным и даже поцелую на прощание – потому что иначе у нас будет второй Киркволл, и погибнут десятки, сотни невинных. Я должна получить от него всю информацию – любым способом. – Обыск в Великолесской усадьбе ничего не дал? – спросил сер Каарас. – Есть несколько зашифрованных писем. Я отослала их копии с Варриком в Убежище, может, Лелиана или Жозефина смогут что-то сделать. Попытаюсь выбить ключ к шифру у главаря. – Можно попробовать выторговать шифр через несущественные поблажки. Взамен можно покормить его или, к примеру, отменить следующую ночь у столба… – предложил васгот. Эвелине очень хотелось уйти отсюда и не участвовать в этом обсуждении. Но, наверное, она была нужна здесь, раз ее пригласили. Девушка попыталась подумать над проблемой с какой-нибудь более близкой ей стороны, чем допросы и пытки. – А что уже известно? – спросила она. – Ведь если кто-то провозит лириум как товар, то откуда-то – куда-то? Моя учительница экономики рассказывала, что торговля невозможна без логистики. И пути товара всегда можно чем-то объяснить – удобством дороги, ее безопасностью, какими-то договорами… они всегда логичны. Я не знаю, у преступной торговли, может быть, что-то по-другому, но… давайте посмотрим на карту. Вот… покажите мне, где были разбойники, где – этот форт, пожалуйста. Искательница Кассандра отметила на карте три места. – Смотрите, практически прямая линия. Великолесская усадьба, форт и… восточная дорога. А что там за ней? – Озеро Каленхад. – Водный путь! Там может быть тайная пристань или что-то вроде. То есть этот красный лириум либо привозят по озеру и дальше везут через весь эрлинг к усадьбе и далее… там есть дальше дорога? – Да, тропа к перевалу, правда, очень узкая и крутая, с тяжелой поклажей пришлось бы повозиться. Наши солдаты следят за ней. – Ну вот! Или наоборот, везут оттуда, через горы, сквозь эрлинг, к озеру – и куда-то дальше. – Отлично, леди Тревельян! Я завтра же с утра пошлю разведчиков за восточную дорогу, посмотрим, нет ли там действительно секретной пристани. И нет ли там разбойников – этот урод говорит, что половина его шайки еще на свободе. Девушка улыбнулась. И вдруг решилась: – Просто Эвелина, если можно. – С удовольствием. Тогда Кассандра для вас. Это оказалось так легко. Она поймала взгляд сера Каараса – он смотрел на нее с интересом и уважением. Это было приятно. Девушка улыбнулась своему Рыцарю. – Что ж, уже поздно, – сказала она. – А сегодня был трудный день. – Конечно, Эвелина, идите спать, – Кассандра тоже тепло улыбнулась ей. Несса ждала ее за рукоделием – что-то вышивала в свете дорогого волшебного светильника. – Ой, миледи! Вы сегодня видели сера Каараса? – Только что. Несса, я… – И он был полуголый и в боевой раскраске? – перебила ее служанка. – Н-нет. – Ой, вы не видели! А я видела! Он такой… совсем не такой. Страшный – и красивый. Такие мышцы, и волосы распущенные… просто романтический дикарь. Но вы знаете… его совсем не интересуют женщины. Я тут говорила с девушками из солдат и деревенскими, которым он понравился. Ни на кого из них он и не посмотрел. Даже не знаю… с одной стороны жалко, что ему парни нравятся, а с другой – это так романтично! – Создатель, Несса, прекрати! Да с чего ты взяла? – Ну потому что, если не нравятся девушки, значит, нравятся парни, это же просто! Не бывает же такого, чтобы вообще никто не нравился. – Какая ерунда. От того, что он не… не принимает знаков внимания твоих приятельниц… это ничего не значит, в общем. И даже если ты права – ты-то тут при чем? Это его личное дело. – Ну это же так интересно, – глаза эльфийки искрились. – Это неприлично, обсуждать такое. Горничная вздохнула и надулась. – И мессиру Соласу тоже, – все-таки сказала она. – Никто из девушек не нравится. Может, их свести? – Хватит, прошу тебя! – Эвелине против воли представилась картина: сер Каарас и мессир Солас романтически гуляют при луне, держась за руки. Это было настолько бредово! Она встряхнула головой. – Лучше скажи, ты постель мне проветрила? – Конечно, миледи. – Молодец. Завтра я бы хотела принять ванну… – Ой, а сер Каарас сегодня принимал ванну! Но я не смогла подсмотреть. Эвелина только закатила глаза. – Пожалуйста, давай оставим сера Каараса в покое, ладно? И мессира Соласа тоже. – Давайте. Хорошо, завтра я вам приготовлю ванну. Может, и леди Пентагаст тоже сделать? Чтобы два раза воду не греть. А то ванны у нас как раз две. А у нее горничной своей почему-то нет. Хотя она ведь целая принцесса! Ей нужна и фрейлина, и две горничных, и… – Вот она придет ложиться спать, спросишь у нее. Не про то, почему у нее нет горничной, конечно, это бестактно. Про то, не хочет ли она принять завтра ванну. – Хорошо, миледи. – Теперь иди, Несса, я хотела бы перед сном помолиться. – Спокойной ночи, миледи. Вознеся молитву, Эвелина легла спать. Заснула она довольно быстро, но пережитые волнения навеяли ей очень неприятный сон. Она видела два позорных столба, только почему-то на центральной площади Оствика, где отродясь не проводилось экзекуций. В колодках были Искательница Кассандра и сер Каарас. Площадь была совершенно пуста. Девушка подбежала к ним, спрашивая, за что их осудили. «Это ты осудила нас, – был ответ, – за то, что мы не столь праведны, как ты». «Я не осуждала!» – воскликнула Эвелина. «Слово Вестницы Андрасте – закон». Эвелина попыталась снять колодки со своих соратников, но они были замкнуты крепко. «Не нужно, – сказал сер Каарас, – я это заслужил». Она пыталась и пыталась разомкнуть оковы, она знала откуда-то, что если не справится – скоро явится толпа и убьет осужденных… она уже слышала их мерный топот, боялась оглянуться, торопилась, пальцы срывались… и вот кто-то схватил ее за плечо… – Эвелина! Проснись! Она очнулась. Было темно, за плечо ее трясла теплая рука. – Что?.. Кассандра? – Ты кричала во сне. – Да… приснился кошмар… извините, я вас разбудила. – Ой, да к лучшему, – судя по звукам, Искательница вернулась на свою кровать. – Мне тоже такая чушь снилась. Просто бред, если честно: будто я захожу в форт Коннор, а там… статуя Варрика из красного лириума. Создатель, я даже не испугалась… просто он стоит… гудит… и я понимаю, что мне нужно отколупать от него кусок. А он такой: «Не трогай Бьянку!» Ох. Ужас, да? А во сне казалось, что так и надо… – Кассандра смущенно хихикнула. – Андрасте! Действительно, ужас! А мне снилось, будто… мне надо освободить вас и сера Каараса из колодок… и я не могу. А если не освобожу – вы погибнете. Очень страшно было. – Ох, – Искательница заворочалась в темноте, – хм… наверное, мы зря при вас обсуждали все эти вещи… простите, я, наверное, ожесточилась как-то. Для меня это все уже в порядке вещей. Слишком часто имела дело с преступниками. Не подумала, что для вас это будет тяжело. – Что вы, Кассандра, это просто я… слишком впечатлительна. – Может, на «ты» уже? – чуть помолчав, спросила Искательница. – О… хорошо. Давай на «ты». – Мне так проще. У Искателей… ну, мало условностей, на самом деле. Мне это потом постоянно аукалось, когда я стала Правой рукой – в высших эшелонах клира словечка в простоте не скажут. Вежливость на вежливости и ею погоняет. Меня не очень любили, да и я их, если честно, тоже. Нет, там были и хорошие, честные женщины, но были и такие змеи… я раза три ужасно жалела, что не могу вызвать некоторых преподобных матерей на дуэль. Ее святейшество пыталась научить меня, как с ними нужно себя вести, но… это не для меня было. Лелиана-то в этом как рыба в воде, а мне бы меч да щит – и в бой. Ну ладно, давай дальше спать. А, погоди. Еще кое-что. Мне тут твоя Несса предложила завтра ванну сделать и спросила, почему у меня нет горничных. – Ой, Кассандра, прости, пожалуйста! Благая Андрасте, вот же болтушка! Я же запретила ей об этом спрашивать! – Да ладно, их же у меня и правда нет. У Искателей приучают к самостоятельности. Я пару раз, уже став Правой рукой, пыталась назначить денщика, ну, денщицу, конечно… то ли не везло с ними, то ли и это не мое – мне одной как-то легче и привычнее. А вот теперь точно – спокойной ночи. – Спокойной ночи, Кассандра. И в этот раз обошлось без страшных сновидений.
