И миру будет дана вечная жизнь. Том I. Брешь

      Когда из ворот Редклифа вышли взволнованные Кассандра и леди Тревельян, Каарас почувствовал облегчение. Искательница жестом показала Адаару, что хочет что-то ему сказать. Васгот подошел. Солас без малейшего колебания увязался за ним, словно был уверен, что его это тоже касается. Каарас сдержался, чтобы не сказать магу какую-нибудь резкость.       – Отойдем туда, – Кассандра показала кивком головы в сторону, где никого не было. – Есть разговор.       Саирабаз и тут не счел нужным уточнить, относится ли приглашение и к нему. Впрочем, если речь пойдет о магии, его присутствие действительно могло требоваться. Искательница, во всяком случае, не остановила его.       – В общем, так, – Кассандра нервно почесала лоб. – Сначала мы немного поговорили с Фионой, так как магистр задерживался, по ее словам. И рассказала она, что тевинтерцы прибыли в Ферелден еще до взрыва на Конклаве с целью пригласить наших магов к себе в империю, дать им гражданство и все такое. А тут вдруг возникла Брешь, и они остались, чтобы помочь закрыть ее. Якобы. Я что-то в такие совпадения не очень верю. И не очень верю, что для того, чтобы сделать подобное щедрое предложение, нужно тащить с собой из Тевинтера двести душ солдат и слуг. Хватило бы и небольшой делегации с охраной. К тому же, местные подозревают, что эрл Теган никуда не уехал, а арестован или даже убит.       – Монна Фиона выглядела очень нервной. Мне показалось, она хочет, но боится что-то нам рассказать, – добавила леди Тревельян. – Или… стыдится.       – Хочу уточнить: те, кто находился в городе, действительно, хм, придерживаются другой версии событий? – спросил Солас, чуть нахмурившись.       – Похоже, да. Они уверены, что эрлинг все это время защищали маги: местные и тевинтерские. Что именно они отбили у сектантов Зимовахтенную башню. А про Инквизицию и не знают ничего, разве что слухи, что мы новый военный орден Церкви. Я вообще не понимаю, как такое возможно, если честно. Разве что им всем действительно задурили голову магией крови. Хотя нет, ведь еще черепа на палках… агрх! Бред!       Эльф вздохнул:       – Увы, приходится признать, что и я понимаю в происходящем не намного больше вас, Искательница. Но предположим, кто-то из этих магов действительно смог разделить потоки реальности. Зачем? Такой большой риск… чего они добились этим? Изоляции мелкого ферелденского городка от остального мира на полтора месяца? – саирабаз пожал плечами. – Может быть, их основная цель еще не достигнута?       – Понятия не имею. Так слушайте дальше. Не успели мы выяснить что-то еще, как явился молодой тевинтерец с парой мордоворотов, представился сыном магистра Алексиуса. Вроде как опять его отец очень извиняется, что не может присоединиться к нам сейчас, и просит перенести нашу встречу на завтра. А потом… ну…       Искательница запнулась, и за нее продолжила леди Тревельян:       – А потом ему вдруг стало дурно. Он едва не упал, но Кассандра успела поддержать его. Молодой лорд Алексиус был очень смущен этим эпизодом. Он объяснил, что страдает редким недугом и иногда теряет сознание, но это не опасно для других. На самом деле, он показался мне очень славным и воспитанным юношей, хоть он и еретик. Я, признаться, о тевинтерцах раньше думала, что они все, ну… глупо, наверное. Конечно, не может быть целой страны из сплошных кровавых монстров.       – Внешность может быть обманчива, миледи, – осторожно сказал Каарас.       – Я понимаю, сер, – она вздохнула. – Он еще раз извинился, попрощался и ушел. Монна Фиона подтвердила, что бедный юноша действительно тяжело болен и магистр очень переживает за его здоровье. Она тоже простилась с нами до завтра, а потом…       – А потом мы ушли, – Кассандра поморщилась. – В общем, Солас, возьмите себе в помощь сколько нужно наших магов, пару храмовников и сходите посмотрите на разрыв в их церкви. Она на том конце городка, вам покажут. Фиона утверждает, что они научились закрывать такие разрывы, но только из Тени и ненадолго. Проверьте, что там с ним… если он обычный, хорошо, а если нет – то изучите его.       – Конечно, Искательница.       Эльф кивнул и отошел к скучающим поодаль остальным магам Инквизиции.       – Извини, Эвелина, что перебила, но ты пока не знаешь главного, – сильно понизив голос, сказала Искательница. – Только тихо, не показывай, что ты чем-то удивлена. Этот парень, который якобы в обморок хлопнулся… он мне в руку записку сунул.       – Чт-то?.. Какую?..       – Да откуда я знаю, еще не читала. Никто на нас не смотрит, Каарас?       – Нет, – сказал он, окинув глазами окрестности, но не поворачивая головы.       Искательница осторожно вытащила из рукава листок, развернула, пробежала глазами. Помрачнела, закусив губу, спрятала записку обратно.       – «Не доверяйте магистру и Великой Чародейке. Вы в большой опасности. Встретимся в полночь в заброшенной хижине к юго-востоку от города», – пересказала она содержание записки. – Проклятье…       – Это может быть ловушка, – выдвинул Каарас первую очевидную версию.       – Сын магистра советует нам не доверять собственному отцу?! – шепотом уточнила явно пораженная открывшимися обстоятельствами леди Тревельян.       – Похоже на то. И Фионе тоже. Хотя… Да чтоб это все! Опять какие-то интриги! Эх, Лелиану бы сюда.       – Надо проверить ту хижину, – подал мысль Каарас. – Если она безопасна, стоит оставить там засаду и посмотреть, кто в полночь явится и с какой целью. Захватить живым и допросить.       – Сначала надо решить, отзывать ли наших людей из Редклифа. Может, эта писулька – просто блеф, чтобы мы испугались, отступили и не стали бы мешать им тут невесть чем заниматься. Но если опасность реальна…       – Если записка правдива, а мы отзовем солдат, враги заподозрят, что нам что-то известно, – васгот вздохнул. – Слишком много вариантов. Дайте мне некоторое время подумать, Искательница.       – Что ж, думай: я в тебя верю, – Кассандра устало и благодарно улыбнулась ему. Каарасу было приятно это слышать: он понял, что она говорила искренне, не из вежливости.       – Может быть, магистр тянет время? Сначала он обещал подойти через час, теперь – через день, – робко высказала предположение леди Тревельян. – Завтра он попросит нас вернуться еще через пару дней, например, или через неделю. А тем временем он будет готовить что-то ужасное. Мессир Солас ведь говорил, что их основная цель может быть еще не достигнута.       Каарас одобрительно кивнул:       – Очень возможно, миледи. Нас здесь явно не ждали. Быть может, этот магический барьер иссяк раньше времени, и магистр сейчас пытается восстановить его?       Кассандра помрачнела еще больше, сжала кулаки.       – Тогда нам точно надо отзывать своих солдат. Если их запрут там магией, они окажутся в плену, откуда никак не сбежать. Если прав Солас, даже в другой реальности! И нам самим туда больше нельзя соваться. Хотя, знаешь… нет. Если бы они хотели вновь запереться, нас бы не пустили вообще. Но Фиона открыла нам ворота. Могла же и не открывать. Вряд ли она боялась, что мы начнем штурмовать город… против стольких магов это безнадежно нашими силами, тут нужно впятеро больше храмовников, чем у нас вообще есть! Значит, она не заодно с магистром, так?       Каарас обдумал и это.       – Возможно; но возможно, что и заодно. Магистр может готовить ловушку специально для нас, для командования Инквизиции. Надеялся управиться за час, но не успел и попросил перенести встречу на день. Мы должны будем послать кого-то другого на переговоры с ним завтра. Или встречаться на своей территории. Хотя бы на нейтральной.       – А как в эту теорию укладывается записка от молодого лорда Алексиуса, сер Каарас? Получается, он все же честен с нами? Ведь если бы он готовил ловушку, он пригласил бы нас куда-то в городе, где было бы удобнее схватить нас, разве нет?       Юная Тревельян, очевидно, все еще верит в лучшее в других.       – Я не доверяю никому из них. Даже если тевинтерец затеял что-то против своего отца, это не значит, что нам он друг.       – Да Создатель! – Кассандра, кажется, еле сдерживалась, чтобы не начать грязно браниться. Ей явно хотелось хорошенько кого-то отдубасить, но рядом не было ни ее любимых тренировочных манекенов, ни врагов. – Что ж все сложно-то так, а?! Ладно, так. Каарас, ты давай думай; я пошлю в Перекресток кое за кем, потом возьму пару магов и храмовников и пойду ту хижину осмотрю. А ты, Эвелина… будешь собирать информацию от тех, кто сейчас разнюхивает в городе обстановку, по их возвращении. Потом доло… в смысле, расскажешь, извини.       – Хорошо, Кассандра, – леди Тревельян улыбнулась.       Женщины оставили его размышлять. Каарас присел на какую-то рассохшуюся скамью и уставился в землю, раскладывая в уме все, ему известное. Версий были много, и одна хуже другой, но что-то могло проясниться на ночной встрече. Если сейчас Кассандра не найдет в хижине ничего подозрительного, то Адаар посоветовал бы разместить там пару храмовников, рассадить вокруг хижины несколько замаскированных разведчиков, наблюдающих за всеми подходами, и где-нибудь неподалеку в засаде – взвод солдат, лучше тоже храмовников (Кассандра, конечно, добавит к ним и магов). Если тевинтерец явится один или, предположим, только с доверенным телохранителем – его арестуют и доставят в Перекресток... в конце концов, заложник в лице сына магистра может стать отличным козырем. Если же это ловушка, можно будет дать бой или отступить: по обстоятельствам. Путь отступления нужно будет подготовить заранее. Конечно, нужно будет послеживать и за воротами Редклифа, но вряд ли тевинтерцы настолько глупы, чтобы выводить через них отряд захвата на глазах у батальона Инквизиции (если такое вдруг случится, солдаты должны будут выдвинуться следом). Скорее всего, из города есть какой-то другой путь.       Вернувшаяся через полчаса Кассандра, к сожалению, нашла его план слишком агрессивным:       – Каарас, если парень действительно хочет нам помочь, что все же вероятно, а мы его арестуем и возьмем в заложники – помогать он сразу расхочет. Да и к сражению с несколькими сотнями магов, да даже с сотней тевинтерцев, если маги Фионы с ними не заодно, силы Иквизиции во Внутренних Землях не готовы. Мы не будем первыми нападать, это не обсуждается. В остальном план хорош. В хижине никаких сюрпризов мы не нашли. Пару давних трупов каких-то бедолаг вынесли, потом похороним. Если сын магистра честно придет один или сам-друг, дежурные дадут сигнал, и мы выйдем поговорить с ним. Против Искательницы и нескольких храмовников он ничего сделать не сможет, будь он хоть трижды малефикаром.       – Он сможет скормить нам какую-нибудь ложь. Дезинформацию, – он вспомнил более подходящее слово.       – Это да, – согласилась Кассандра.       Их беседу прервала донельзя гордая выполненным заданием лучница из Инквизиции, которой, как тут же узнал Каарас, поручили найти одного мага, сына предыдущего правителя Редклифа. За ней шел широкоплечий молодой человек, одетый не как дворянин и не как маг, скорее, как крестьянин – в общем, в том же стиле, что и Солас. Посоха у него не было. Во всей его походке, позе, выражении простоватого лица была какая-то пришибленность, забитость. В этом он был Соласу полной противоположностью.       Леди Тревельян была в этот момент уже занята разговором с кем-то из разведчиков, и ее решили не отвлекать.       Молодой саирабаз не выказывал никакого любопытства или тревоги, он словно был погружен в себя. Даже никак не отреагировал на то, что перед ним васгот.       – Вы хотели со мной поговорить, Искательница? – и голос тоже тихий, почти без выражения.       – Вы – Коннор Геррин?       Он кивнул, почему-то поколебавшись пару секунд. Адаар насторожился: тот ли он, за кого себя выдает?       – Вы ведь кем-то приходитесь и нынешнему эрлу? – энергичная манера Кассандры казалась еще более резкой на фоне пассивности мага.       – Он мой родной дядя.       – Отлично! Он действительно уехал из города? Он говорил с вами об этом? Прощался?       – Нет. Венатори сообщили всем, что эрл уехал, и все.       – Это в его духе: уехать, не поговорив с вами? Вы в хороших отношениях?       – Он всегда был очень добр ко мне. Возможно, у него просто не было времени попрощаться со мной.       – А вы не думали, что тевинтерцы могли взять его в плен или убить? – вмешался Каарас. Маг вздрогнул.       – Думал, – почти прошептал он.       – И не пытались выяснить правду? – Адаар был почти уверен в том, что получит отрицательный ответ. И действительно, саирабаз покачал головой. Широкие плечи его еще больше поникли. Он словно ждал наказания.       – Да что с вами не так? – Кассандра явно потеряла терпение.       – Все со мной не так, – с неожиданной силой сказал маг, впрочем, не поднимая глаз. – Вы разве не слышали о том, что случилось в Редклифе во время Мора? Из-за меня погибли десятки невинных, потому что в меня вселился демон. Я погубил пол-деревни: там были женщины, дети… их растерзала нежить. По моему приказу. И вместо того, чтобы просто убить меня… вместо этого они… рискнули всем. Уничтожили демона, оставив меня в живых. И вот он я. Кому от этого легче? Что это исправило?       Каарас едва удержался, чтобы не отступить на шаг и не схватиться за меч. Этот забитый человек был одержимым? И перестал им быть? Это вообще возможно?       – Это все крайне печально, – сказала Кассандра без особого сочувствия. – Но как близкий родственник эрла и – в нынешних обстоятельствах и в глазах тевинтерцев с их-то законами – возможный наследник, вы можете потребовать от них доказательств, что ваш дядюшка жив и на свободе. Да даже и права управления эрлингом, во всяком случае, временного.       – Они и слушать меня не будут. Им прекрасно известны наши законы, Искательница: маг в Ферелдене лишается всех привилегий, кто бы он ни был по крови. Я – никто. И я… не могу править Редклифом в любом случае. После того, что я совершил…       – Править вас никто и не просит, – отрезала Кассандра. Похоже, поведение мага ее бесило все больше, – вас просят помочь узнать судьбу вашего дяди. Что бы там ни произошло во время Мора, это было десять лет назад. А сейчас у нас дыра в небе и куча тевинтерцев, говоря без экивоков, захвативших ваш город без всякого на то права. Вы поможете Инквизиции, мессир Коннор? Поможете Редклифу?       – Если вы думаете, что от меня может быть какая-то польза, конечно, – похоже, он не верил в благополучный исход, просто подчинился давлению. Неудивительно, что таким магом мог завладеть демон.       – Тогда я попрошу вас остаться пока с нашими солдатами. Завтра магистр назначил нам встречу, пойдете на нее с нами.       – Да, Искательница.       Саирабаз послушно отошел к отдыхающим солдатам. Кассандра вынесла благодарность нашедшей его женщине и приказала ей приставить к магу одного из храмовников (только не ферелденца, как она специально подчеркнула, чтобы исключить возможность их личного знакомства или каких-то счетов).       – Одержимость действительно обратима? – спросил Каарас, как только они остались одни. Он был ранее уверен, что нет.       Кассандра внимательно посмотрела на него.       – Иногда. Если личность одержимого еще сохранна и тело не искажено. И если его магические способности слабы. В его случае, – она мотнула головой в сторону, куда ушел Коннор, – видимо, по малолетству. И обряд очень сложный и дорогой. Требуются совместные усилия нескольких высокопрофессиональных магов, очень много лириума и кто-то из магов должен сразиться в Тени с этим демоном, рискуя собой. Не ради сына эрла, как ты понимаешь, этим редко кто утруждается. Да и способ ненадежный. Спасающий маг тоже может поддаться демону. Тогда вместо одного будут двое одержимых. Были прецеденты. Или погибнуть, вернее, стать усмиренным. Тоже бывали случаи. И вообще это тайна даже для большинства магов и храмовников Круга. Ты же понимаешь: соблазн. Считая, что сделка с демоном необратима, рискнуть осмеливаются немногие. А вот если будет надежда все переиграть…       – Понимаю.       Вечерело. Потянуло сыростью – наверное, от озера, даже через городские стены. Пора было готовить западню в хижине: нужно было успеть до темноты. Из Редклифа не вернулись еще ни Солас, ни Страж-Констебль, но к леди Тревельян уже выстроилась своего рода очередь из разведчиков. Она, вооружившаяся планшетом и пером, в сгущающихся сумерках напомнила Каарасу леди посла. Если Кассандра считала, что здесь не хватает Лелианы, он предпочел бы видеть здесь леди Монтилье, отличающуюся не менее тонким политическим умом, чем тайный канцлер. Ее помощь в предстоящих переговорах была бы неоценима. Да и проанализировать сложившуюся ситуацию, учитывая все множество нюансов и вариантов, старший дипломат Инквизиции могла бы как никто. Если у него самого и был талант к подобному, то пользоваться им он только учился, она же была настоящим мастером своего дела. Адаар с некоторым удивлением понял, что из всего проведенного в Вал Руайо времени больше всего ему понравились часы, когда он и леди Монтилье вместе разрабатывали планы, стараясь учесть каждую мелочь. Она была терпеливой и доброжелательной наставницей, и, вводя его в незнакомый мир человеческой политики, искренне радовалась его успехам и корректно указывала на промахи…       – Каарас? Ты чего там увидел?       Он отругал себя за несвоевременные и бесплодные мысли. Сейчас леди Монтилье здесь нет, и от его сожалений она не появится. Нужно обходиться существующим.       – Просто задумался, извини. Пойдем.

***

      Эвелина никогда раньше не сидела в засаде. Это оказалось довольно скучным занятием. Ночь уже вступила в свои права, стало прохладно. Все сидели тихо: даже разговаривать было нельзя. С другой стороны, ничто не мешало размышлять. Она понимала осторожные доводы сера Каараса, но сердце подсказывало ей, что молодой лорд Алексиус не готовит против Инквизиции никакой подлости. Она спрашивала себя, по какой причине она вот так могла бы пойти против собственного отца, и понимала, что только если отец задумывал бы совершить какое-то преступление, причем ужасное, непростительное. Ничто другое, никакая ссора, никакая выгода не смогли бы побудить ее к этому. Конечно, нельзя мерить всех по себе. И если это тайное предложение молодого тевинтерца окажется обманом, она запомнит этот урок и больше не станет доверять своей интуиции. Но все же… дело было даже не в том, что молодой лорд Алексиус держался с простотой и достоинством, хорошие манеры могут быть и у мерзавцев. Что-то в глазах, что Эвелина не могла объяснить, но чувствовала сердцем: взгляд внимательный, прямой и затаенно печальный. Похоже смотрел сер Каллен. Как-то он там?..       Вспомнив о командире армии Инквизиции, Эвелина поняла вдруг, что уже почти начала воспринимать Убежище как дом, а своих новых знакомых – как почти что родню. Да, настоящим домом был Оствик, и там были ее настоящие родные, но это было так давно – если считать не днями, а случившимися событиями. Она была совсем другой теперь. Не такой наивной. Не такой маленькой. Ей казалось, она выросла как-то рывком, как в отрочестве, но если тогда за считанные месяцы вытянулось, изменилось тело, то теперь повзрослела ее душа. Она увидела очень много горя – и очень мало чем смогла помочь. Она узнала, как что устроено на самом деле: не из книг и рассказов учителей, а увидела собственными глазами. И она назвалась Вестницей Андрасте, и теперь несет ответственность за всех, кто поверил в это…       Эвелина почувствовала краткое прикосновение к плечу: кто-то из сидящих вместе с ней заметил условный знак. В окне хижины зажегся огонек и сделал три круга по часовой стрелке и два – против. И так еще несколько раз. Это означало, что на встречу явилось два человека. Кассандра с двумя солдатами (маг и храмовник, Эвелина теперь знала, что это называлось «связка», и в боевых подразделениях Кругов считалось основной боевой единицей) поднялись с места и ушли в хижину, и Эвелина крайне внимательно уставилась на окно: следующий сигнал даст понять, идти ли на переговоры ей вместе с сером Каарасом, или посылать на помощь Кассандре бойцов. Она считала про себя: отсутствие сигнала после определенного времени тоже означало: «на помощь». Чтобы отмерять секунды, она пользовалась еще детским способом, которому научил ее кто-то из старших родичей: проговаривать хотя бы одними губами «мой милый пони» между счетом. «Пятьдесят, мой милый пони, пятьдесят один, мой милый пони…»       Сер Каарас поднялся во весь рост, как только увидел огонек. Два зигзага, потом прямая линия снизу вверх. Все в порядке! Эвелина выдохнула от облегчения. В сопровождении еще пары солдат в связке она и ее Рыцарь тоже двинулись к месту встречи. Сер Каарас держал меч наготове. Шелестела влажная от росы трава под ногами, где-то в холмах перекликались ночные птицы. Она помимо воли представляла себе, в каком ужасе были бы родители, если бы узнали, что их младшая дочь идет сейчас на тайную встречу с тевинтерцами, возможно, что и в ловушку… ей самой тоже было страшновато. Может быть, стоит возобновить тренировки с кинжалом, взять хотя бы несколько уроков?..       Солдаты как раз выходили по одному, окружая хижину по периметру. Внутри по плану, кроме Кассандры, должны были остаться двое в связке. Они и пустили внутрь Эвелину и ее Рыцаря. Магом был уже знакомый ей импозантный старик-долиец (имя его она, к сожалению, не помнила), а храмовником – сер Райлен. То есть, присутствовали только доверенные лица, знающие тайну метки на руке сера Каараса. Девушка кратко улыбнулась им, но все ее внимание было приковано к двум мужчинам, стоящим перед Кассандрой в глубине хижины. Скудный свет от нескольких свечей, поставленных так, чтобы света не было видно в окнах, не давал хорошенько рассмотреть их. Но одного она узнала сразу – это был молодой лорд Алексиус, в простом камзоле тевинтерского кроя, без посоха и брони. Он казался совершенно спокойным. Второй, мужчина лет тридцати, статный жгучий брюнет, вооруженный посохом, всем своим видом показывал, что готов отразить любую атаку. Одет он, впрочем, был куда пышнее и роскошнее сына магистра, что показалось Эвелине странным для телохранителя. Еще он щеголял залихватски закрученными усами, придававшими ему несколько смешной, но воинственный вид.       – Ох, Андрасте! Кунари? – неожиданно веселым тоном сказал усатый маг, увидев сера Каараса.– Чудесам несть числа! В этой забытой Создателем холодной южной стране!       Акцента в его голосе почти не было слышно: торговый он, очевидно, знал прекрасно, как, впрочем, и молодой лорд Алексиус.       – Дориан, – в голосе его спутника прозвучал мягкий упрек.       – О, где же мои манеры! Я забыл представиться. Дориан из рода Павусов, к вашим услугам. Пожалуй, можно сказать, что я здесь с неофициальным визитом.       – Дориан – мой старый друг, наследник магистра Галварда Павуса, – сказал лорд Алексиус.       Лорд Павус как-то странно улыбнулся при этих словах.       – В данном случае куда важнее, что я – бывший ученик магистра Алексиуса. Собственно, в связи с этим мы с Феликсом и назначили эту небольшую встречу. Так с кем имею честь?..       – Я Эвелина, леди Тревельян, лорд Павус, – он смотрел на нее, поэтому она представилась первой. – Рядом со мной – сер Каарас Адаар, а рядом с вами – Искательница Кассандра, леди Пентагаст. Мы все входим в совет Инквизиции.       – Великолепно. Очень рад знакомству. Честно сказать, меня несколько смущает это «лорд Павус» в ваших устах, прекрасная леди, слишком по-южански звучит, но «господин Павус» было бы еще хуже. Постоянно напоминало бы мне о моей милой, но далекой родине. Вы – та самая Вестница Андрасте, не так ли?       – Да, лорд Павус, меня так называют.       – Нельзя ли ближе к делу? – Кассандра выступила вперед. – Вы передали нам записку, где предупредили об опасности. Что за опасность? И почему вы решили помочь нам?       – Вы, полагаю, заметили, что было с городом до недавнего времени? – спросил лорд Павус. – Я говорю о магии, отделившей его от остального мира.       – Значит, вы все-таки признаете, что магический барьер существовал.       – Для меня, как и для вас – да, существовал, потому что мы все были снаружи. А вот с точки зрения Феликса и всех находящихся в городе, кроме его отца, его не было. Удивительно, правда? Настоящее волшебство! – с ироническим восторгом воскликнул он.       – То есть, это все-таки были чары разделения реальности? И их создал магистр Алексиус? – Кассандру было не сбить с мысли цветистыми речами.       – О, так вы это поняли сами? Готов покаяться, что недооценил квалификацию южных магов. В Тевинтере существует расхожее мнение, что здесь у вас вообще ничему не учат. Рад, что это не так.       – Ближе к делу, если можно.       – Вы столь же грозны, сколь и прекрасны, леди Пентагаст.       – Искательница Кассандра, и хватит заговаривать зубы.       – Вообще-то задумывались они как чары перемещения во времени. Это была изначально теоретическая разработка, в которой, без ложной скромности, не меньше половины формул – плод моего неустанного труда. Я был уверен, как и все, кто хоть сколько-то разбирается в пространственно-временной магии, что воплотить это в реальность на данный момент просто невозможно. И до сих пор, признаться, не понимаю, как это удалось магистру Алексиусу. Мало того, что удалось, еще и… более чем удалось. Параметры Тени больше месяца держались в сдвинутом относительно реальности состоянии! И не рвануло! Ну, во всяком случае, если и рвануло, то один раз и не настолько фатально, как могло бы.       Лорд Павус широко жестикулировал и постоянно улыбался, сверкая белыми зубами. Хотя его приподнятое настроение выглядело не вполне естественно. Эвелине показалось, что маг хочет скрыть за ним тревогу. Впрочем, на его месте девушка тоже бы боялась: тевинтерцев было двое против целого отряда Инквизиции.       – Вы говорите о взрыве на Конклаве? – подал голос сер Каарас. – О появлении Бреши?       – О! – лорд Павус с каким-то удивлением посмотрел на васгота. – Да. Я почти уверен, что это связано. Во всяком случае, к этим странным разрывам Завесы чары магистра Алексиуса точно привязаны. Увы, все мои старые наработки остались у моего бывшего наставника. Не стоит и говорить, как я теперь об этом сожалею. То, что он делает (прости, Феликс) – полное безумие. Эта магия расшатывает саму реальность. Если он продолжит этим заниматься, то точно рванет – и мало никому не покажется.       – Не извиняйся. Отец действительно, кажется… сходит с ума. И эта секта… я пытался вразумить его, Дориан! Много раз. Но он не хочет и слышать.       – Какая секта? – спросил сер Каарас.       – Венатори, – лорд Алексиус вздохнул. – Это вовсе не партия прогрессистов, как отец внушает местным магам. Сначала это был клуб очередных прожектеров, вздыхающих о великом Тевинтере, который мы потеряли. Совершенно безобидное общество, в наших кругах сейчас модно состоять в таких. Где-то год или два назад они начали набирать силу. Политический вес. Довольно быстро стали партией и рьяно взялись продвигать свою программу в Магистериуме, вербовать сторонников и отсекать конкурентов… это тоже было нормально. Но чем дальше, тем больше они… мягко говоря, входили в раж. Сейчас это практически секта. Я слышал оговорки про какого-то «нового бога»… видит Создатель, я в страшном сне не мог предположить, что мой отец впадет в ересь. Мне стыдно признаваться в этом даже вам, но это правда. Отец всегда был честным андрастианином и дворянином. А теперь он истово, фанатично верит во что-то совсем иное… только не рассказывает, во что. И, кажется, готов идти к цели любыми средствами, забыв и про честь, и про долг, и про здравый смысл.       Эвелина вдруг поразилась мысли, которая пришла ей в голову только что. Сейчас она казалась простой и очевидной, и девушке стало стыдно, что она этого не понимала всю свою жизнь. Тевинтерцы искренне считают себя настоящими андрастианами! С их точки зрения они – не еретики, еретики – южане. «Даже вам»… молодой лорд Алексиус имел в виду «даже вам, еретикам»! Тевинтерцы вовсе не злонамеренно искажают святое учение Андрасте, издеваясь над чистотой и величием Песни Света, они уверены, что благочестиво следуют ей. И сейчас Эвелина не могла придумать никакого способа проверить, какая ветвь андрастианства истинная на самом деле. Если бы она действительно была Вестницей Андрасте… если бы она могла спросить у Невесты Его, кто прав…       – Так зачем он это сделал? – спросила Кассандра. – С Редклифом?       – Хороший вопрос, Искательница! – энергично кивнул лорд Павус. – И очень важный. Но ни мне, ни даже Феликсу он этого не рассказал. Он действительно переместился со всеми своими людьми в прошлое, среди прочего, и занял Редклиф буквально в тот же день, в который рвануло. И есть вероятность, что и рвануло именно поэтому.       – Но взрыв произошел в Храме Священного Праха. Как это возможно было сделать из Внутренних Земель? – Эвелина испугалась такому предположению. Если можно едва ли не через пол-страны сотворить такое, смогут ли они арестовать и предать суду виновного? Сможет ли Инквизиция победить, если магистр способен вот так же издалека взорвать то же Убежище? И… перемещаться по времени?..       – Очень надеюсь, что никак, госпожа Тревельян. Простите, леди Тревельян. И что убийство вашей Джустинии… Пятой, да?.. – не тренировка перед убийством его святейшества. Или архонта. И что взрыв такого рода не разнесет в ближайшем будущем Магистериум, обезглавив империю. Догадываюсь, что у южан эта точка зрения не пользуется особенной популярностью, но, нравится вам это или нет, Тевинтер – оплот и сердце человеческой цивилизации. Если он падет, это погубит весь Тедас.       Эвелина едва рот не открыла. Оплотом цивилизации часто называли Орлей, иногда, из патриотических побуждений – Оствик, но Тевинтер? Страна малефикаров и рабства? Их скорее считали застрявшими в кровавом прошлом дикарями… Девушка даже не знала, как возразить на это, кроме «нет, это не так»: ей словно сказали, что солнце восходит на западе.       – Нет, Дориан, я не могу представить, чтобы отец замышлял подобное. Он никогда не предал бы Тевинтер.       – Я тоже не хочу в это верить, Феликс, ты знаешь. Но зачем тогда? И почему именно здесь? Боюсь, он просто уехал подальше в глушь, чтобы никто не узнал, чем он занимается.       – Погодите-ка, вы думаете, что взрыв на Конклаве – всего лишь репетиция захвата власти в Тевинтере? – Кассандра тоже явно была ошарашена. – И никто не хотел именно убить ее святейшество или сорвать переговоры между магами и храмовниками? Просто… побочный ущерб?..       – Может быть, это вас расстроит, Искательница, но то, что для вас – глобальная катастрофа и потрясение основ, с точки зрения Тевинтера – небольшая возня южных варваров, не имеющая никакого значения. Не для меня лично, нет: я говорю о большинстве. У нас не принято придавать значение тому, что происходит на «диком юге». По мне, так это глупо: во всяком случае, Орлей уж точно стоило бы принимать в расчет. Но Тевинтер привык считать себя даже не самой большой или могущественной – единственной державой. По старой памяти, как престарелая матрона, помнящая себя первой красавицей и поэтому донимающая годящихся ей во внуки юнцов неуместным кокетством. В лучшем случае на Орлей у нас смотрят как на собственную провинцию, которая временно вышла из-под контроля, но вскоре вернется в лоно империи – игнорируя тот факт, что это уже сотни лет как отдельная страна. А остальные государства – просто угодья варварских племен, не более. Боюсь, это высокомерие рано или поздно выйдет нашей стране боком. Но пока мне так и не удалось с этим что-то сделать, – еще одна ироническая улыбка.       – Вы постоянно уходите от темы, – заметил сер Каарас. – В записке было также о том, что не стоит доверять Великой Чародейке. Почему?       – О, но ведь вы всегда возвращаете меня на путь истинный, сер, э…       – Каарас Адаар.       – Верно. Сер Каарас. Хм. Право слово, я не ожидал увидеть в составе совета Инквизиции кунари. Надеюсь, вы не сочтете…       – Я – не кунари.       – Что? Э-э… разве? – он поднял брови. – А на первый взгляд…       Эвелина поспешила объяснить:       – Лорд Павус, сер Каарас – не кунари, так как не следует Пути Кун, он васгот, гражданин вольного города Тантерваля и такой же андрастианин, как мы. То есть…       – О. Да, я понял, что не как мы, а как вы. Нет проблем. Впрочем, как он верно подметил, я ухожу от темы. Что там не так с Великой Чародейкой, Феликс?       – Она заключила какой-то тайный договор с моим отцом. Я так и не смог узнать, какие именно условия у сделки, но у меня есть соображения на этот счет, и они весьма… безрадостны. Понимаете ли, Тевинтер просто так не раздает гражданство. Это дорого, даже для мага, стать сопорати. Первый взнос, оформление документов, залог, налоги… на ваши деньги около двухсот золотых, причем около семидесяти нужно выплатить сразу, и это если повезет и не нарветесь на мздоимца. И не считая расходы на проживание. Иначе к нам стекались бы все беглые маги-южане. А империя вовсе не приветствует подобное.       – Сопорати, лорд Алексиус?       – «Простолюдины», наверное, на торговом, да, Дориан? Свободные граждане, но не аристократы. В большинстве своем – не маги, но все на самом деле куда сложнее. Так вот, отец обещал гражданство всем магам Великой Чародейки, которые этого захотят. Им платить очевидно нечем. Их тут около пятисот душ… конечно, дом Алексиусов не бедствует, но выбросить столько денег на оформление их гражданства мы просто не можем себе позволить. Даже если в итоге согласится только половина. И я боюсь, что… отец лжет им. Что некоторым он оформит гражданство – но на средства от продажи в рабство остальных.       – Это ужасно! Она… она могла так поступить?! Это отвратительно!       – Она? – горько усмехнулся лорд Алексиус. – О ней я ничего не знаю, и не мне судить ее. А вот он как мог так поступить? Низкая, бесчестная сделка, недостойная магистра Тевинтера. Леди Тревельян, этот человек воспитал меня. Я люблю его и уважаю… и уважал… но то, каким он стал за какие-то пару лет…       – Феликс, – лорд Павус, посерьезнев, положил руку другу на плечо. Сказал еще что-то на, видимо, тевене – Эвелине этот ни разу не слышанный язык вдруг показался неожиданно красивым, ясным и четким. Ей почему-то думалось раньше, что в Тевинтере разговаривают на каком-нибудь грубом, лающем наречии. Она со стыдом осознала, что была полна предубеждений… и наверняка в чем-то ином до сих пор полна ими.       – Что насчет эрла Тегана? – спросила Кассандра. – Ходят слухи, что он не уехал, а в плену или убит.       – Это вполне возможно. Во всяком случае, в камерах внизу кого-то содержат. Может быть, и эрла, – голос лорда Алексиуса звучал убито. – Я попытаюсь разузнать.       – И, пожалуй, это все, что мы хотели рассказать вам, – естественно перевел на себя всеобщее внимание лорд Павус, горделиво вскинув голову. – Феликсу лучше бы вернуться в замок, пока его не хватились. А я могу с удовольствием поболтать с вами еще. В идеале за бутылочкой хорошего вина. Но, впрочем… на ваше усмотрение.       Его рука крепко сжимала посох, а глаза внимательно следили за всеми, кто был в комнате, в том числе за замершими у дверей караульными (они стояли так тихо, что девушка даже забыла об их существовании на какое-то время). Эвелина с невольным восхищением поняла, что лорд Павус был готов к бою с превосходящими силами Инквизиции и не выказывал ни малейшего страха. Тевинтерец, еретик, почти точно рабовладелец, скорее всего – малефикар… она понимала все это, но не чувствовала, не могла чувствовать к нему ни ненависти, ни презрения. Ни к нему, ни к молодому лорду Алексиусу. И она хотела, чтобы они это поняли. Эвелина выпрямилась, улыбаясь тевинтерцам:       – Тогда до свидания, лорд Алексиус. Спасибо вам. Я надеюсь, мы сообща сумеем найти решение всех насущных проблем. К сожалению, мы не захватили с собой вина, да и час поздний, поэтому, лорд Павус, позвольте пригласить вас на ужин завтра – я остановилась в лагере Инквизиции у деревни Перекресток. Буду очень рада видеть вас снова. И вас, лорд Алексиус.       – Мои извинения, леди Тревельян. Я вряд ли смогу прийти к вам на ужин, – она скорее угадала, чем увидела в слабом свете тоску в его глазах.       – А я разве могу отказаться от приглашения столь очаровательной юной госпожи? – лорд Павус поклонился, прижимая руку к сердцу. – Прибуду всенепременно!       – Ну вот и отлично. Дежурные! – Кассандра странно покосилась на Эвелину. – Пропустите наших гостей и снимите все караулы. И приготовьте лошадей: мы едем в Перекресток.