И миру будет дана вечная жизнь. Том I. Брешь

      Они вновь отправились во Внутренние земли: Вестница и ее Рыцарь, а также Солас и сер Райлен, сопровождаемые небольшим отрядом охраны. В письме Искательницы, зачитанном на очередном совете, шифром сообщалось, что план подослать к магистру убийц успехом, к сожалению, не увенчался. Тайный ход из старой мельницы в деревне в замковые подвалы, о котором еще со времен Мора знала сестра Лелиана, оказался замурован, причем кладка была свежая. Очевидно, магистр тоже откуда-то узнал эту тайну и принял меры. Каарас предполагал, что от плененного им местного эрла. Пробраться же в замок иным путем убийцы не смогли, один из них погиб (он пытался забраться по стене, некоторые камни в которой оказались зачарованы неизвестной южанам магией, и сорвался с большой высоты), и, следуя условиям контракта, ассасины отказались от дальнейших попыток, вернув большую часть суммы. Выманить магистра из замка кроме как обещанием встречи с Вестницей тоже не представлялось возможным. Конечно, позволить тевинтерскому саирабазу встретиться с леди Тревельян на самом деле было нельзя, но, чтобы ловушка не была слишком очевидной, Вестница должна была хотя бы прибыть в эрлинг.       Впрочем, пока они ехали по Ферелдену, многое изменилось. В Перекрестке их встретила едва находившая себе место Кассандра: вчера лазутчики Инквизиции выяснили, что тевинтерцы собираются покинуть город! Возможно, тот усатый саирабаз был прав в своих подозрениях: магистр опробовал в чужой стране магию времени, а то и еще какие-то запретные чары, и теперь возвращался домой, чтобы свергнуть нынешнюю власть в Тевинтере. Южным магам через Великую Чародейку он объявил, что чары для закрытия Бреши (магистр называл ее Зиянием) ему, к сожалению, так и не удалось создать, и он, следуя первоначальному плану, собирается пригласить желающих поехать с ним, чтобы получить в Тевинтере гражданство. Во многом благодаря вербовщикам Инквизиции желающих оказалось существенно меньше, чем раньше, и все же чуть больше сотни саирабазов-южан были тверды в намерении сменить место жительства. Магистр уже послал воронов в доки на севере озера Каленхад, чтобы прислали суда – он планировал довезти своих магов, солдат и рабов до баннорна Западный Холм водным путем, и оттуда уже отправиться на Штормовой берег (якобы ради удобства и безопасности своих подопечных, среди которых были и пожилые, и совсем дети). Инквизиции же он прислал до приторности любезное письмо, мол, жаль, что не удалось встретиться со знаменитой Вестницей Андрасте, которой он, тем не менее, желает всяческих благ. Также магистр выражал надежду, что «госпожа Тревельян» сможет закрыть Брешь и без его скромной помощи.       – Тут какой-то подвох, – рычала Кассандра, сердито расхаживая по палатке совета. – Сидел-сидел, и вдруг собрался домой. На ровном месте. Он что-то замышляет! И проклятый Павус куда-то провалился!       – Быть может, и к лучшему, Кассандра, что они уплывут? – несмело сказала юная Тревельян. – В городе остается около четырех сотен магов, и мы можем заручиться их помощью. Многие вступят в Инквизицию… остальные могут помочь нам закрыть Брешь, а потом продолжить жить в Редклифе, как жили до прибытия лорда Алексиуса. Если теория мадам Вивьен и мессира Соласа подтвердится…       Теория саирабазов заключалась в том, что метку на руке Адаара можно использовать как своего рода концентратор энергии магов, усиливая ее способность взаимодействовать с Брешью. Во всяком случае, закрывать и открывать разрывы при поддержке от одного до четырех магов действительно становилось все легче с увеличением числа помощников. По идее, несколько сотен саирабазов, направляя свою магию через его руку, смогут закрыть Брешь окончательно, на всех уровнях и безвозвратно (перспектива эта пугала Каараса до холодного пота, но он должен был позволить этому произойти, чтобы исполнить свой долг, даже если это убьет его). Конечно, придется придумать, как скрыть от такой толпы саирабазов факт того, что Брешь закрывает не Вестница, а ее Рыцарь… но это были уже детали.       – То что, просто отпустим магистра восвояси? А если Павус прав, и это Алексиус виновен во взрыве на Конклаве, если это он убил ее святейшество и всех остальных? Дадим мерзавцу уйти безнаказанным? Нет! Я не позволю!       – Что именно ты планируешь? – спросил Искательницу Каарас.       Она с вызовом посмотрела васготу в глаза:       – Все то же. Надо убить магистра. Эти неженки, которых откуда-то выкопала Лелиана, не справились. Так наймем Воронов! Или Дом Отдохновения.       – Все же это неправильно, Кассандра, – юная Тревельян мучительно стиснула ладони. – Вина магистра Алексиуса ведь не доказана. А мы… подсылали к нему убийц, мы, духовный орден! И собираемся это делать вновь. Быть может, неудача тех ассасинов – это знак? Вдруг это Создатель не позволяет нам совершить тяжкий грех – убить без суда и следствия, по простому подозрению. Может быть, лорд Алексиус невиновен, может быть, он действительно просто хотел помочь?       – Невиновен, как же! Большей чуши я не слышала! Ты, конечно, прости, Эвелина, но иногда ты перегибаешь палку со своей праведностью.       – Но… ведь лучше позволить уйти виновному, чем казнить невинного… разве не этому учит Церковь?.. – почти прошептала девушка, часто моргая. Она явно пыталась сдержать слезы.       – Он в любом случае еретик, малефикар и рабовладелец, – фыркнула Кассандра, но уже без прежнего запала. – Тоже мне «невинный». Ладно, ближе к делу. У тебя наверняка есть какие-то соображения, Каарас?       – Первой задачей Инквизиции является закрытие Бреши. Значит, сначала мы должны будем заручиться помощью… – он заставил себя произнести это, – остающихся магов. А уже потом думать об уликах и возмездии для магистра.       – Тут ты прав, – черные брови Искательницы сошлись на переносице. – Хорошо. Тогда мы должны убедиться, что все они убрались восвояси, после чего наши солдаты обыщут замок – очень осторожно. С тевинтерцев станется понаставить каких-то ловушек. А мы с вами… будем агитировать оставшихся магов помочь нам. Они явно разочаровались в магистре – тем проще их будет убедить присоединиться к Вестнице Андрасте. Эвелина, продумай и напиши речь.       Девушка вздохнула:       – Хорошо, Кассандра.       Три дня прошло спокойно. Каарас провел их за тренировками, в основном – учил солдат сражаться с представителями своей расы. Наутро четвертого дня корабли для тевинтерцев прибыли из доков на северном краю озера. Чтобы исключить возможность нападения на них, ни леди Тревельян, ни сам Адаар не присутствовали при отбытии северян. По рассказам же тех, кто полюбопытствовал, выходило, что тевинтерцы уехали в полном составе, захватив с собой даже больше сотни южных магов. Дорогу от замка до пристани Редклифа оцепили, опасаясь, очевидно, эксцессов. Оба Алексиуса покинули замок в роскошном открытом паланкине, несомом рабами, причем младший, похоже, страдал от очередного приступа своей болезни – он не то дремал, не то был в обмороке. Старший с тревогой посматривал на сына, но в целом выглядел вполне спокойным.       Бывшая Великая Чародейка тоже отправилась с ними – она возглавляла колонну южан, и по ее лицу, как выразился один из присутствовавших магов Инквизиции, «не было похоже, что она лучится оптимизмом». «Бледная как смерть. Будто на казнь шла», – определил другой солдат. Ее подчиненные, напротив, были полны энтузиазма, предвкушая новую жизнь – все скептики остались в Ферелдене.       Никаких речей сказано не было. Беспорядков тоже не произошло – хотя толпа, оттесненная от пристани, роптала. Перемывали кости и «бахвалу-магистру», и «дуракам-магам». В целом, жители Редклифа были рады, что тевинтерцы уезжают. Организованно погрузившись на легкие речные корабли, северяне и южане отчалили. Кассандра приказала нескольким солдатам Инквизиции нести вахту на пристани – на всякий случай, но, похоже, возвращаться тевинтерцы не собирались.       За время пребывания во Внутренних землях Искательница успела заручиться поддержкой солдат Редклифа, и в замок силы Инквизиции и остатки армии эрлинга вошли вместе.       Они ожидали найти в замке усмиренных, которых якобы поселили там, но никого не нашли. Замок будто вымер: всех слуг эрла тевинтерцы выселили в город сразу по прибытии, заменив их рабами, а теперь, конечно, увезли рабов с собой. В камерах в подземелье тоже было пусто. Искательница, раздосадованная всей этой странной ситуацией, приказала привести в замок Коннора Геррина: она намеревалась узнать у него, нет ли в замке еще каких-то тайных ходов или секретных комнат. Юноша был на грани обморока, вступив под своды родного дома – воспоминания прошлого имели над ним огромную власть – и все же он указал все тайники, о которых знал. За фальшивой стеной в одной из кладовых обнаружился магический барьер. Храмовники Инквизиции со всеми предосторожностями сорвали магическую завесу…       И увидели, что под защитой чар скрывались эрл Теган, едва живой от тягот заточения, и охраняющий его тот самый Павус. Правитель эрлинга, преодолевая слабость, заверил, что тевинтерец спас его из плена около двух дней назад, но так и не смог вывести из замка, поэтому они решили укрыться в этом тайнике. Храмовники тут же осторожно проверили, не находится ли эрл под воздействием магии крови, заставляющей его говорить выгодную малефикару ложь – но нет, все было чисто. Эрл Теган остался в замке приходить в себя, охраняемый своими солдатами и силами Инквизиции, и опекаемый слугами и племянником, а вот Павуса Кассандра вежливо, но настойчиво пригласила в Перекресток. Впрочем, он и не возражал.       Совет собрали без проволочек, только дав тевинтерцу поесть – в заточении им с эрлом пришлось обходиться тем минимумом, что они успели утащить из кладовой, и созданной магией водой.       – Что ж, рассказывайте, – скомандовала Кассандра, едва дождавшись, пока тевинтерец расположится в походном кресле, поставленном для него по настоянию юной Тревельян. Саирабаз был одет теперь в более скромный наряд, напоминающий военную тевинтерскую форму, небрит и вооружен каким-то другим посохом.       – Пожалуйста, лорд Павус, – добавила леди Тревельян, укоризненно взглянув на Искательницу. – Нам очень важно понять, что произошло.       – О, произошло всякое, – с фальшивой беззаботностью улыбнулся северянин, развалившись в кресле. – После того приснопамятного ужина с вами я втайне встретился с Феликсом. Он тем временем выяснил, что эрла Редклифа действительно держат в плену в его собственном замке. И более того, обращаются с ним… дурно.       – Его пытали, – резко сказала Кассандра. Леди Тревельян вздрогнула.       – Да, – на минуту посерьезнел саирабаз. – Феликс был в ужасе от того, на какое беззаконие стал способен его отец. Признаться, и я был… в некотором роде… шокирован. Мы решили помочь господину Геррину бежать, но это было не так просто сделать. На подготовку ушло какое-то время, и где-то дня три-четыре назад (я потерял счет времени, признаться, какое нынче число?) Феликс тайком провел меня в замок. Он вышел на прогулку с одним из своих рабов, напоминающим меня по комплекции, а вернулся уже со мной – мне пришлось переодеться в рабский наряд. Представляю, какой скандал это бы вызвало, прознай об этом в Магистериуме! – почему-то мечтательно сказал он. – Кстати, надо будет сходить забрать мой посох и одежду – я спрятал их…       – А с рабом вы что сделали? – перебила его Кассандра.       Саирабаз зло сверкнул глазами:       – Ну конечно, мы содрали с него заживо кожу! Что еще могли тевинтерские аристократы сделать с рабом?! Феликс отправил его куда-то с поручением. В общем, в замок мы вошли без проблем. План был прост, как все гениальное: я, воспользовавшись вот этим посохом (мой друг одолжил мне один из своих), ночью усыпляю тюремщиков, слегка подлечиваю господина Геррина, мы переодеваемся в форму стражников, которую добыл для нас Феликс, в час пересменки под видом сменщиков открыто подходим к сторожащим ворота (так как ночь, нас будет сложно рассмотреть издалека), я усыпляю и их, после чего мы с эрлом покидаем сей гостеприимный кров и отправляемся в ставку Инквизиции. Феликс в это время обеспечивает себе алиби и заодно отвлекает настоящих сменщиков и своего отца очередным ложным приступом.       – И что же пошло не так? – спросил Адаар.       – Андрасте отвернулась от нас! Нет, серьезно, это куда лучше смотрелось бы в какой-нибудь убогой комедии, чем в моей славной биографии. Мне даже неловко вам это рассказывать. У ворот должны были дежурить трое, но когда мы с эрлом вышли во двор, там было человек десять по нашу сторону решетки, а по ту сторону – целая толпа крестьян. И все факелы горят, светло, как днем. Насколько я понял этот гомон, их свиньи ходят к замку хлебать помои из кухни, и вот – одна пропала. Не вернулась на ночевку. И они пришли ее искать… или требовать отдать… в общем, я не вслушивался. С этих пейзан сталось бы узнать своего эрла и громко закричать об этом. Против десяти стражников, среди которых было пятеро магов, я один, возможно, и выстоял бы – но это уже не было бы тихим побегом.       Это бахвальство саирабаза раздражало Каараса, но он не стал перебивать его. Тот продолжал разглагольствовать:       – Чтобы не рисковать, мы отступили, пока нас не заметили, и эрл предложил мне спрятаться до лучшего момента в тайнике, в котором вы нас и нашли.       – И в ожидании лучшего момента вы сидели там два дня? – спросила Кассандра с подковыркой. Похоже, ее тоже раздражал этот Павус.       – Вынужден признать, я не очень хорош как целитель. Пытки все же сказались на бедняге, и несмотря на мои чары господин Геррин вскоре свалился с лихорадкой. Исцелить я его не мог. Тащить его в беспамятном состоянии и одновременно колдовать я тоже не мог. В нашем убежище были какая-никакая еда, вода и несколько пустых посудин в качестве удобств. Мне оставалось ждать момента, когда он сможет встать на ноги, либо… когда он отдаст Создателю душу. Либо когда нас найдут – беглеца наверняка искали. А дождался Инквизицию, вот радость-то!       – Может быть, поэтому магистр и отплыл так срочно? Узнал о побеге, не смог найти эрла, решил, что он покинул замок, и испугался, что в Редклиф явится армия Ферелдена, когда королева узнает о его преступлении? – предположила Кассандра.       Адаар не считал, что подобными предположениями стоит делиться с Павусом. Но он не знал, как указать на это Искательнице в его присутствии.       – Думаете? Не уверен, что господина Алексиуса особенно волновала армия Ферелдена, ведь в крайнем случае он мог опять разделить реальность. Но раз он уехал в спешке… ведь он уехал в спешке?.. это может быть и бегством. Вот только от чего? Если бы я мог повидаться с Феликсом до их отъезда… эта дурацкая свинья все испортила, – саирабаз досадливо скривился.       – Что вы собираетесь делать дальше? – спросила Кассандра.       Тот помрачнел.       – Если господин Алексиус и впрямь возвращается в Тевинтер, чтобы устроить государственный переворот, полагаю, я должен попытаться опередить его и предупредить Магистериум. Но… мне нужны доказательства. То, что он на пару месяцев узурпировал власть в «каком-то варварском поселке», как они это назовут… боюсь, никого у нас не впечатлит. Большинство наших политиков считают, что законы существуют только на территории нашей Империи – а в прочих местах можно творить что угодно. Но если Инквизиция засвидетельствует, что магистр Алексиус владеет магией времени и пространства, если ваш совет заверит отчет о том, что происходило с Редклифом, своими подписями и печатью… есть некий шанс, что меня хотя бы выслушают.       Искательница кивнула:       – Мы поможем вам, если вы поможете нам. В замке мы нашли несколько бумаг на тевене… похоже, их забыли в спешке. Вы ведь сможете перевести их на торговый в ближайшие сроки?       – Конечно, госпожа, если вы предоставите мне ночлег, ра… личного слугу и дадите возможность привести себя в порядок. Мне после той каморки жизненно необходимы ванна, бритва и бутылка хорошего вина. А лучше две.       Кассандра переглянулась с Каарасом и закатила глаза. Если она имела в виду, что тевинтерец ей уже надоел, то васгот был полностью с ней солидарен.

***

      Сер Каарас по совету Кассандры приказал своему оруженосцу либо найти слугу для лорда Павуса, либо самому помочь ему, и члены совета остались одни.       – Он может быть сообщником магистра, – произнес ее Рыцарь, выдержав небольшую паузу.       – Но он же спас эрла Тегана! – Эвелине это казалось абсолютным доказательством чистоты намерений тевинтерского аристократа.       – Что может быть лишь способом втереться к нам в доверие, – упрямо возразил васгот. – Что если он «спас» эрла с ведома магистра? Разыграл спектакль?       Девушка вспыхнула:       – Сер Каарас, ну зачем вы так! Лорд Павус все время вел себя как истинный дворянин, и делом доказал свою смелость и благородство. Он дважды рисковал собой ради чужих ему людей: когда приходил предупредить нас, и теперь, когда спасал несчастного эрла Тегана. Разве это ничего не стоит в ваших глазах? Почему вы так предвзяты к нему?       Васгот нахмурился, словно не понимая, в чем суть ее упрека:       – Я лишь стараюсь учитывать все возможности, миледи. Цена ошибки слишком высока, чтобы быть беспечными.       Кассандра задумалась, но потом мотнула головой:       – И все же давайте не увлекаться. Не могут все поголовно быть воплощением коварства, я имею в виду, в реальной жизни, а не в романах нашего замечательного Тетраса, не к ночи будь помянут. То есть, Павус, конечно, может быть злодеем, гипотетически, но я тоже в это уже не верю. Впрочем, если тебе так будет спокойнее, Каарас… есть способ проверить его благонадежность. Мы предложим ему взять с собой в Тевинтер сопровождающих, в качестве охраны и гаранта того, что Инквизиция свидетельствует его обвинения в сторону магистра. Честный человек с радостью согласится. А вот если он шпион, он будет недоволен. В любом случае, тевинтерец сейчас – не главное. Ты написала речь для магов, Эвелина?       Девушка кивнула и показала исписанные листки: она закончила работу еще вчера. Эвелина успела зачитать соратникам свое творчество, и даже после обсуждения переписать пару спорных моментов, как вдруг:       – Искательница! – голос караульного из-за двери. – Тут к вам тот тевинтерец рвется опять. Пускать?       – Что случилось?       – Я прочитал то, что вы мне дали!.. – раздался взволнованный, даже гневный голос лорда Павуса. – И… фаста васс… у меня просто слов нет, на самом деле!       – Пусть войдет.       Полог шатра совета откинулся, и лорд Павус нервным шагом подошел к столу, размахивая стопкой врученных ему бумаг.       – Пока ваш гном готовил мне ванну, я решил пролистать это… и… а впрочем, послушайте сами, – и он начал переводить с листа: – «Череп будет настроен правильно, только если усмиренный при внедрении в него демона будет находиться рядом с осколком. И даже тогда удар следует наносить немедленно. Окулярумы из усмиренных, убитых через несколько минут, осколки уже не высвечивают…» Не знаю, про какие осколки речь, но это почерк господина Алексиуса! А вот это – его приказ найти в городке помещение под склад для этих самых «окулярумов». «Достаточно вместительное».       – Помедленнее! – нахмурилась Кассандра.       – Я, конечно, понимаю, что усмиренные уже и так, можно сказать, покойники, и может быть, это нельзя назвать прямо убийством, но… это все равно магия крови! Вы понимаете?! Магистр Алексиус приказал совершить массовое жертвоприношение! И его приказ, очевидно, выполнен.       – Те усмиренные… которых якобы поселили в замке, – проговорила Кассандра, мрачнея. – То есть, они все мертвы.       Эвелина похолодела, осознав. Горло ее перехватило.       – Я бы просто не поверил, что мой учитель мог вот так наплевать на честь дома Алексиусов… если бы не прочел его собственноручное признание в этом, – лорд Павус брезгливо бросил бумаги на стол.       – Так, минутку, – Кассандра встряхнула головой. – Во-первых, не знаю, как у вас в Тевинтере, но у нас убийство – это убийство. Усмиренные маги остаются живыми и разумными существами, в том числе в глазах закона всех стран андрастианского юга. Их нельзя просто так убивать, даже без всякой магии крови.       – Я… признаться, не вполне владею темой, – проговорил лорд Павус каким-то странным для него тоном, негромко и подчеркнуто корректно. – У нас в Тевинтере эту ужасную варварскую практику не используют в принципе. Насколько я знаю, усмиренный теряет не только способность к магии, но и свою личность, саму душу. Впрочем, я не вижу смысла сейчас дискутировать о том, что именно убивает мага – лишение его души или прекращение жизненных процессов его тела. Но магия крови…       – Л-лорд Павус… – начала было Эвелина, но горло ее снова сжалось. Глаза наполнились слезами, заныло под сердцем. И она защищала это чудовище, магистра, перед соратниками! «Вина не доказана»! Что ж, теперь доказана: он убийца, хладнокровный убийца-малефикар… сколько же было жертв, ведь этих черепов нашли много… а если еще и понадобился целый склад… сотня? Две? Неужели возможно, чтобы Создатель допустил такое?.. Разум девушки едва справлялся с осознанием, что кто-то может отдать подобный приказ. Может, магистр был одержим демоном?.. Сошел с ума?..       – Магия крови, – повторила Кассандра, жестко прищурившись. – Хорошо, давайте поговорим о магии крови. По нашим законам то, что совершил этот выродок – тягчайшее преступление, карающееся смертью. Если бы он сейчас оказался в наших руках, нет никаких сомнений, что любой суд, церковный или светский, приговорил бы его к смертной казни без права помилования. Охотно верю, что по букве закона и у вас все более чем строго, но вы можете даже не пытаться убедить меня, что на практике магия крови в Тевинтере действительно никому не сходит с рук, и наказание ждет любого малефикара, невзирая на чины и обстоятельства. Расскажите нам правду: что ждет Алексиуса, если о его преступлении станет известно в Тевинтере?       Лорд Павус пытался совладать с дыханием.       – Все уважающие себя дворяне отвернутся от альтуса, запятнавшего свою честь использованием магии крови. Архонт лишит его места в Магистериуме. Это политическая смерть, – с трудом проговорил он.       – Иначе говоря, он останется безнаказанным, – подытожил сер Каарас.       – Безнаказанным?! Его род не отмоется от этого позора вовеки! Потомок сновидцев унизился до магии крови… вы не понимаете, да? Для вас, южан, магия крови это что-то… пусть ужасное, преступное, греховное, но овеянное определенным романтическим ореолом. Ваши идиоты считают магию крови доказательством силы, пусть и беззаконной. Будто бы это... Андрасте знает какое мастерство, доступное немногим избранным. Но ведь на самом деле применить магию крови… это как расписаться в собственном ничтожестве, в полном бессилии как мага. Это грязь.       Сер Каарас продолжал сверлить взглядом лицо лорда Павуса.       – Ваши же наемники уверяли нас, что магия крови в Тевинтере вполне законна. Они даже требовали от нас применить ее к ним.       – Что?! А, вы, видимо, об использовании чар посредством кровопускания. Это вообще другое, – он пренебрежительно поморщился. – Я не понимаю, как вы тут на юге умудряетесь это смешивать в одно понятие. Ничего общего с магией крови. Просто… грубое ремесло, для простолюдинов. Выучиться ему несложно, оно не требует особых способностей… и более того, подтачивает уже имеющиеся. Конечно же, моветон, да и просто никому из хоть сколько-то умелых магов не нужный. Нет ничего такого, что можно сделать с помощью кровопускания, но нельзя – без него. А вот наоборот… В общем, неважно. При чем тут это!       Кассандра, кажется, хотела что-то возразить, но осеклась.       – Ладно, – проговорила она. – Для дискуссий и впрямь не время. Надо приказать найти тот склад. И… разобраться, зачем магистру были так нужны эти осколки. Что-то об этом еще есть в бумагах?       – Я… еще не все прочел, – лорд Павус сделал глубокий вздох. – Я закончу перевод к вечеру.       Эвелина к этому времени тоже успела взять себя в руки.       – Мы должны будем похоронить этих несчастных, – сказала она. – Если мы не найдем тела… хотя бы их головы. Да примет их души Создатель.       – Что ж, теперь мне хочется отмыться еще сильнее, – лорда Павуса передернуло. Он с горечью добавил что-то на тевене, и Эвелина услышала среди незнакомых слов: «Герион». Это, кажется, имя магистра?       Когда маг вышел, а Кассандра приказала дежурным отправить в Редклиф поисковой отряд, советники какое-то время подавленно молчали.       – Я говорила, магистра нельзя отпускать! Урод! – вдруг взорвалась Кассандра, стукнув кулаком по столу так, что Эвелина испугалась, не сломала ли она стол… или руку. – Падаль! Лично вздерну мерзавца!       Девушка сжалась. Кассандра кричала не на нее, но все же...       – В этом может быть замешана Великая Чародейка, – вдруг сказал сер Каарас, поднимая голову. – Это были ее подчиненные. Вероятно, она позволила магистру забрать их в обмен на гражданство для своих магов.       – Тот… тот тайный договор с ней?.. Думаешь, она?.. Точно. Сука! – взревела Кассандра, снова наподдав столу, уже ногой. – И тоже сбежала, тварь!       И тут Эвелина все же разрыдалась, не выдержав. Хоть ей и было стыдно за слабость, она испытала большое облегчение, когда ее сразу же мягко, но настойчиво выдворили из шатра совета и поручили заботам Нессы. На сегодня девушке хватило с лихвой, и она вряд ли могла оказаться дальше хоть в чем-то полезной совету. Горничная окружила Эвелину суетливой, но искренней заботой, умудрилась между делом подсмотреть за купанием лорда Павуса и поделиться приятными впечатлениями вроде «такой гладенький, смуглый, а плечи такие широкие и руки такие мускулистые, прям и не скажешь, что маг». Эвелина была даже рада отвлечься на очередную мягкую нотацию в адрес Нессы.       – Но сер Каллен все равно лучше, – вздохнула эльфийка, явно пропустив мимо ушей все упреки. – Как он там, бедняжка, один?..       Эвелина сочла за благо не развивать эту тему.       На вечерний совет ее звать не стали – пожалели снова. Девушка корила себя за малодушие, но была благодарна Кассандре и серу Каарасу, что они дают ей время прийти в себя. Она поиграла с детьми Перекрестка, научив их новым для них оствикским считалочкам, навестила одиноких старичков и старушек, выслушала несколько жалоб на все на свете, и двоим даже сумела помочь, отчего ее настроение слегка улучшилось.       Ужасный склад в Редклифе разыскали уже на следующий день. В нем нашли под сотню черепов с кристаллами в глазницах и книгу учета, в которой с циничной бесстрастностью было вкратце описано каждое из убийств. Переведя оттуда вслух несколько примечаний о «сопутствующих проблемах», лорд Павус просто захлопнул книгу и сказал, что «и так уже испортил себе аппетит на ближайший месяц». Настаивать на продолжении никто не стал. Эвелина была этому только рада: ей тоже хватило за глаза. Одного из несчастных удалось убить только с третьей попытки и он «необычно эмоционально для усмиренного» умолял своих палачей сжалиться над ним; демон, вселившийся в другого, побудил его совершить самоубийство, разбив себе голову о каменную стену; другой демон заставил какую-то бедную женщину исполнить «непристойный танец, предлагая себя в вульгарных выражениях». Примерно каждый двадцатый череп оказывался непригодным к использованию, что тоже было отмечено в книге.       Инквизиция сообщила о страшной находке эрлу Тегану и объявила о ней жителям Редклифа и оставшимся магам. Реакция их удивила и огорчила Эвелину: немногие расстроились или разгневались. Больше половины сошлись на мнении, что усмиренные «отмучились, бедолаги», многим было абсолютно все равно, а кое-кто даже обрадовался, что магистр «снял обузу с их шеи» таким вот образом. Похоже, народ в большинстве своем разделял заблуждение лорда Павуса насчет того, что усмиренные «уже и так, можно сказать, покойники». Но это же было неправдой! Двоюродная тетушка Эвелины, рыцарь-капитан храмовников, несколько лет отвечала в Круге за безопасность усмиренных магов, и кое-что рассказывала племяннице о них. Теряя желания и волю, усмиренные сохраняли разум и память, в них даже было своего рода стремление к самосохранению – не желание жизни и не страх смерти, но они все же стремились есть, пить, находиться под крышей, в тепле и избегать явных опасностей. Эти люди и эльфы были серьезно искалечены, но все же были живы. И вот больше сотни усмиренных были убиты по приказу магистра Алексиуса ради создания артефактов, способных находить другие артефакты. Лорд Павус нашел в бумагах еще только одно упоминание об этом: пресловутые осколки были нужны, чтобы добыть некое сокровище, «которое ищет владыка». Маг предположил, что так могли называть тайного главу секты венатори. Никаких идей по поводу сущности и местонахождения сокровища у него не было.       Эвелина думала сразу начать подготовку к похоронам, но Кассандра сказала, что улики против магистра должны оставаться в неприкосновенности, пока тот не будет предан суду. И все же в церкви Редклифа совершили отпевание несчастных, причем большинство погибших даже удалось назвать по именам – одна старшая чародейка из Гислена хранила еще со времен Круга списки всех орлесианских формари, а ферелденских собратьев помнил наперечет некий Клеменс – один из немногих оставшихся в живых усмиренных. Отдать дань их памяти не явились ни мессир Солас, ни лорд Павус. И хотя первый не был верующим вообще, а второй был еретиком, Эвелину огорчило их отсутствие. Зато на отпевание пришли и Кассандра, и сер Райлен, и чародейка Эллендра, и мессир Коннор. Повинуясь странному порыву, девушка подошла к племяннику эрла после печальной церемонии.       – Когда пришло мое время проходить Истязания, – бесцветно проговорил юноша, словно продолжая какой-то давний разговор, – я попросил Первого Чародея Ирвинга вместо этого усмирить меня. Добровольное усмирение вправе потребовать любой маг, я специально узнавал об этом. А он отказал мне. Накричал на меня, даже дал пощечину.       Эвелина была потрясена. Что нужно пережить, как нужно страдать, чтобы желать такого?! Она побоялась произнести хоть что-то, чтобы ненароком не причинить мессиру Коннору еще больше боли. Девушка ведь даже не знала полностью его историю, только то, что во время Мора произошло что-то ужасное, и он был замешан в этом. Но ведь мессир Коннор – ее ровесник! Десять лет назад он был совсем ребенком…       – Тогда я попытался покончить с собой, но у меня не хватило духу, – юный маг смотрел будто бы сквозь девушку. И хотя на его лбу не было печати, Эвелине показалось, что юноша все-таки прошел этот ужасный обряд, столь мертвенными были его лицо и голос.       – Мессир Коннор… если я могу как-то помочь…       Не слушая ее, он повернулся и побрел прочь из церкви, опустив широкие плечи. Кто-то из сельчан с выражением омерзения на лице отодвинулся в сторону с его пути, словно от прокаженного.       – Помочь ему, Вестница? – неодобрительно проскрипел старческий голос над ее ухом. – Не будь твареныш сынком эрла, его сразу бы казнили на месте – и всего делов. А так ходит тут, морда поперек себя шире. Когда он натравил нежить на Редклиф, две моих внучки отдали Создателю душу в страшных муках, бедные малышки. Да пол-деревни погибло, прокляни его Андрасте. И ему-то ты помогать собралась! На его руках невинной крови столько… эх, Вестница…       – Я… я не знала, – пробормотала Эвелина. – Мне так жаль…       Старуха неприязненно зыркнула на нее.       – Ну да. Сама-то тоже из благородных. Чего тебе до нас...       Эвелина задохнулась от несправедливости обвинения – она совсем не считала, что внучки этой несчастной старой женщины чем-то хуже детей аристократов или менее достойны жизни! Но девушка понимала, что любые слова сейчас покажутся той лишь дешевым оправданием. Поэтому она промолчала. И только вздрогнула, когда на ее плечо опустилась рука подошедшей Кассандры.       – Ну, ты во всем этом уж точно не виновата, – сказала Искательница. – Вот и не бери в голову. У нас и своих проблем выше крыши.       Увы, последнее было правдой.