"Голубая лагуна", или Почему не стоит отправлять детей в лагерь

- ЕнГук-а, вставай, - Химчан треплет Бана за плечо. - Пора вставать, уже восемь утра, скоро детей встречать. - Да пошло оно все на хуй, - мычит ЕнГук в подушку. Лис фыркает и уходит наводить красоту перед зеркалом в дверце шкафа. - Фу-у! - Химчан вдруг отпрыгивает назад. ЕнГук свешивается с кровати, чтобы посмотреть что случилось. - Ты видел? Тут кругом на полу белая волосня! - лицо бывшего ольджана исказила гримаса. - Значит, наш сосед блондин, - хмыкает ЕнГук. - Это мерзко! - продолжает стенать Химчан. - Придется смириться, - Гук встает с кровати и начинает искать джинсы. - Или подмети пол. - Ну вот еще! - Чанни носком кроссовки откидывает белый клок волос подальше от себя и продолжает подводить глаза, надеясь, что обладатель сей роскошной гривы не явится вовсе. Гуку на сборы много времени не нужно, так что вскоре парни покидают комнату навстречу своей судьбе. Прошлым вечером ослепительно сияющий от переизбытка энтузиазма Итук велел парням собраться у ворот в девять часов утра, так что ни черта не выспавшиеся студенты, стоя на назначенном месте, осоловело мотают головами, украдкой зевают и в глубине души надеются, что автобусы с детьми потерялись где-то в лесной глуши. Впрочем, все их надежды вдребезги разбиваются о суровую реальность: веселый звук мотора оповещает лагерь о том, что из-за поворота вот-вот покажутся нагруженные разновозрастными индивидами машины. Кен театрально прижимает руки к груди и, явно в пику насупившемуся ДжеХё, громко охает и ахает: - А вот и они: цветы жизни, эти благоухающие невинные бутоны, которых должно холить и лелеять, не покладая рук, днями и ночами, взращивая в них в них положительные качества, присущие лучшей части человечества! ДжеХё, друг мой, ты слышишь, с каким волнением бьется мое сердце?! О, можешь не отвечать, я знаю – ты рад не меньше моего! - Зико, напомни, почему нельзя проломить голову этого уебка вооооон тем симпатичным булыжником? - Тебя посадят и мы больше не сможем заниматься сексом, пока ты не отмотаешь в тюрьме лет десять. - Бля, но так сложно не поддаться искушению… - Терпи, лично я десять лет ждать не хочу. - Вам очень повезло! - Итук улыбается во все тридцать два зуба. Старший воспитатель, как ни странно, бодр и весел с самого утра. Подозрительному Хое кажется, что тот точно что-то принимает. - Детки приезжают в этой смене централизованно, не надо ждать их целый день. На обед отправитесь уже отрядом! - Вот, видишь, Дже! - не унимается Кён. - Да мы просто счастливцы! Скоро мы будем обедать, как большая семья! Зико будет папочкой, ты мамочкой... - А ты тогда, блять, кто? До хуя пиздабольный дедушка?! - ольджан, не выдержав, взрывается неудержимым потоком красноречия. - Ай-яй-яй, вожатый ДжеХё! - Чонсу тут же грозит парню пальцем. - Не вздумай ругаться при детях! - Они сами научат еще и не такому! - подает голос Дону. - У меня младший брат гораздо просвещеннее меня в этом вопросе. - К нам приезжают исключительно воспитанные дети из влиятельных семей, - Итук горделиво вскидывает подбородок. - Это еще хуже, - закатывает глаза Хоя. - Можно я отойду подымить? - ноет ДжиЁн. - Да, при детях не говорите про сигареты, - добавляет Итук. - И про алкоголь... - Про секс ведь тоже нельзя? - обращается Зико к старшему воспитателю. - Ай-яй-яй, вожатый Зико! - глаза Итука опасно расширяются. - Про это вообще ни в коем случае! - Я понял, мне лучше молчать, - выносит вердикт Чихо. - Вообще рот не открывай, - ехидно говорит ДжеХё. – У тебя от него одни беды. - Да? – Зико недобро усмехается. – А кое-кто прошлой ночью был ой как доволен моим р… ДжеХё торопливо хватает своего парня за плечи и дергает на себя, вынуждая молчать, но покрасневшие уши ольджана говорят без слов о том, что имел в виду Чихо. - О Боги! – зеленеет Кен. – Я ведь ночевал с ними в одной комнате! А если бы я проснулся и увидел этих содомитов в действии? Моя психика нежная и ранимая, как у ребенка! - Посмотрим, насколько она нежна и ранима будет у тех, кто попадет в наши отряды…- бурчит СынХен, с тоской глядя на стоящий неподалеку автобус, на котором они приехали в лагерь. Рядом с ним вертится и напевает себе под нос вчерашний водитель, или просто папа Ян, и парень думает, не согласится ли мужчина за скромное денежное вознаграждение инсценировать его похищение? Эх, на что только не пойдешь, только бы не сталкиваться с этими исчадиями ада, которых Кен по ошибке назвал цветами жизни… На территорию через радужные ворота один за другим начинают въезжать автобусы. Итук от нетерпения потирает ладони: - Ребята! Поднимите повыше свои листочки с номерами отрядов! Да не толпитесь вы в куче, разойдитесь! Дону и Хоя с трудом отлепляются от Джи и Топа и отходят в сторонку. Хоя с лицом великомученика поднимает листок с цифрой восемь, а Дону со скорбным видом снимает кепку. - Давай, ДжеХё, прими модельную позу! - Кён продолжает без устали подъёбывать друга. - Тебе идет эта табличка! Ольджан в очередной раз фыркает и пихает листок в руки Зико. ЕнГук и Химчан держат номер своего отряда вместе, изображая рабочего и колхозницу. Сынхен благосклонно принимает табличку из рук Чонсу, и теперь листок с номером десять виден выше остальных. Двери первого автобуса раскрываются и оттуда высыпается стайка девчушек не старше шестнадцати лет. Они озираются по сторонам и тут одна, выставив палец вперед, вскрикивает пронзительным голосом: - Номер десять! Наш отряд! Видимо, нарочито невозмутимый вид СынХёна немало привлек романтично настроенных барышень, так что через долю секунды прифигевшего от такого внимания парня уже окружает стайка выбравшихся из автобуса гимнасток. В запале девушки оттесняют в сторону ДжиЁна, который теперь стоит в сторонке и мысленно расчленяет каждую из них с особым зверским удовольствием. СынХён же откровенно теряется и пятится назад, но девчушки, словно ополоумевшие фанатки, не дают ему и шага ступить. - Девушки, что за манеры! Раздавшийся звонкий голос принадлежит весьма эффектной даме, появившейся из автобуса последней. Судя по всему, она является наставницей девушек, и это предположение подтверждает Итук, с широкой улыбкой представляя ее СынХёну и ДжиЁну: - Парни, знакомьтесь, это очаровательная леди – Ким Хёна, надеюсь, вы поладите. - Жизнь несправедлива! – хватается за голову Кен, провожая голодным взглядом бесконечные ноги на высоченных каблуках. – Такая жгучая цыпочка – и досталась этой паре голубков! - Смирись, - в голосе ДжеХё злорадство превышает все допустимые пределы. – Таков твой крест – страдать безвинно. Начавшуюся было перепалку обрывает появившаяся в дверях второго автобуса фигура, окутанная тенью, словно плащом. - Что-то холодно стало, нет? – рассеянно спрашивает Дону, но тут же замолкает, когда фигура царственно спускается на землю, окинув всех окружающих презрительным взглядом острых глаз, в которых пляшут дьявольские искры. – Носферату… - О, Кюхен, - Итук машет мужчине рукой. – Все нормально прошло, без инцидентов? Воспитатель на замене лишь фыркает, выражая этим простую мысль: как что-то может пойти не так, если за дело взялся ОН? Но, видимо, Тукки уже привык к персоне Кюхена, а потому совсем не обращает внимания на окружающую его темную ауру. Зато студенты, все как один, бешено таращатся и пытаются спрятаться за спины друг друга. - К-кто это? – тщетно пытаясь скрыть заикание, спрашивает у Чонсу Химчан. - Это наш Кюхен, воспитатель на замене! Детишки в нем души на чают! - Не чают? Может, ее там и нет вовсе? - хмыкает Кён. - Ай-яй-яй, вожатый Кен! - Итук недовольно морщит нос. - Что за шуточки? Вслед за фигурой в темном, как горошины из спелого стручка, на землю высыпаются дети от 7 до 12 лет, и лагерь тут же наполняется детским гомоном. Последним выходит блондин с самой милой на свете улыбкой. - Сонмин! - Итук приветствует и его. - Нормально доехали? - Да, все хорошо, - улыбается Сонмин. - Принимайте детей! - Это что, наше? - брезгливо тычет в подбежавшего ребенка ДжеХё. - Аджосси, ты будешь нашим вожатым? - спрашивает его девочка в зеленом платьице. - Аджосси?! Какой бл... - рот Дже своевременно закрывает ладонь Зико. - Стройте их по парам! - пытается перекричать детский визг старший вожатый. - Должно быть 26 штук! Слова Чонсу поглощает звук открывающейся двери следующего автобуса. Оттуда вываливаются долговязые парни с огромными спортивными сумками. Издалека их можно было принять ровесниками студентов, а не детишками на отдыхе. Самый высокий встает на цыпочки (Боже, Джело, не упади с двух метров), высматривая номер своего отряда и, тряхнув зеленой челкой (а то пошто все пишут о розоволосом), поворачивается к своим ребятам: - Беркуты! Построились! В это же самое время открываются двери последнего автобуса и оттуда стройным гуськом спускаются мальчики и девочки в ярких желто-черных спортивных костюмах. На груди у них вышита надпись "Sleighbells", а на спине - 2 милых колокольчика. Следом за ними плавно спускается высокий худой мужчина, грация которого может уступить только кошачьей. Он водружает солнечные очки на затылок и приветливо машет Итуку. - Ынхёк! - Чонсу машет в ответ. - Вот твои вожатые! - старший воспитатель выталкивает вперед Ядонов, не разделяющих его энтузиазма. - Итук! - слышится вдруг с другой стороны. Чонсу оборачивается на голос и видит отряд "Беркут", во главе которого стоит, сложив руки на груди и недобро прищурившись, их тренер. - А со мной поздороваться? - Прости, Донхэ, столько дел, - Итук виновато улыбается. - ЕнГук, Химчан, забирайте свой отряд! Студенты, охая и ахая, подчиняются, благо пока от них не требуется ничего сверхъестественного – только показать своим отрядам корпуса, в которых им предстоит жить, а с расселением по комнатам пусть уж занимаются сами тренеры. Хуже дело обстоит у Зико, ДжеХё и Кена, ибо им попался не профильный отряд, а, стало быть, все ответственность за детишек нести придется только им самим. - Терпеть не могу мелкоту, - бормочет ДжеХё, стараясь говорить как можно тише, ибо Итук рядом, и он бдит. - Как? – глаза Кена расширяются до невообразимых размеров. – Разве вы с Зико не планировали завести парочку слюнявых младенчиков? Я так надеялся быть крестным отцом! Зико, на автомате, крепко сжимает локоть ольджана, но тот ограничивается только грозным взглядом, на который у Кена уже давно иммунитет. - И что мы будем с ними делать? - Ну как…Сейчас они расселятся, потом обед…Экскурсия по лагерю, типа как нас вчера Итук водил. А там уж и вечер наступит. Не ссыте, парни, первый день, он самый легкий. Потом будет хуже…