"Голубая лагуна", или Почему не стоит отправлять детей в лагерь

- Эй, красотка! - Кён трясет Дже за плечо. - Вставай, пора будить детей! - Что, блять? - заспанный ДжеХё разлепляет глаза, пытаясь повернуться набок, но ему мешает что-то невыносимо тяжелое. С усилием открыв один глаз, ольджан видит на себе по-хозяйски сложенные руки-ноги Зико. И зачем он позволил наглому рэперу лечь спать рядом? Хотя, что греха таить, он прекрасно знает, зачем... - Вставай, - повторяет Кён, повязывая рукава толстовки вокруг бедер и выходя из комнаты. Делать нечего – приходится с кряхтением выползать из-под довольно-таки тяжелой тушки друга, который на все попытки разбудить его отвечает нечленораздельными звуками и странными движениями, скорее всего направленными на то, чтобы поглубже зарыться под одеяло. Но ДжеХё не был бы собой, если бы не знал, как совладать с обнаглевшим Зико. Хрен он будет спать, если ольджану надо вставать! - ПОДЪЕМ, ТВОЯ МАМА УЖЕ СТУЧИТСЯ В ДВЕРЬ, ОБОЖЕОНАСЕЙЧАСУВИДИТЧТОМЫГОЛЫЕ! Этот дикий вопль, стрелой влетевший прямо в ухо, заставляет сердце ЧиХо замереть в предчувствии инфаркта. Глаза парня в один момент оказываются открытыми, и выражают теперь крайнюю степень священного ужаса, охватившего сознание и поработившего все мысли. Зико резко садится на кровати и смачно прочерчивает макушкой по верхнему ярусу кровати. - БЛЯТЬ! - орет парень, падая обратно на подушку и обхватывая голову руками. - Ты как? - ДжеХё замирает в ожидании предсмертного всхлипа. - Заебись, - отрывисто отвечает Чихо, сползая с кровати. Ольджан традиционно фыркает и идет в комнатушку-туалет, примыкающую к их "спальне". Травмы травмами, а он должен выглядеть сногсшибательно. *** Лагерь понемногу просыпается, чирикают птички, а со спортивного стадиона уже доносятся крики тренера отряда тхэкводистов, Ли Донхэ. - ЧунХон! Я вижу, что ты срезаешь! - орет тренер, сидя на скамейке в тенечке. - ПиО, если ты будешь разглядывать задницу Дэхена, ты никогда его не обгонишь! Штрафной круг! - Он просто зверь, - мычит Химчан, кладя голову на плечо ЕнГука, который готов вставить в глаза спички, чтобы они не закрывались. К счастью, Донхэ не слышит комментариев на свой счет и продолжает самозабвенно начислять все новые штрафные круги, не реагируя на слезные мольбы о пощаде. Неподалеку от стадиона на прогулку перед завтраком выстраивается отряд танцоров, и тренер тхэквондистов смотрит на них искоса, не скрывая пренебрежения. Как только в поле зрения Донхэ появляется Ынхек, он весь подбирается и начинает ерзать, сдерживая свои тонкие душевные порывы. - Ээээй, Хёёёёёёк, - Ли все-таки не может удержаться от соблазна. – Как поживают твои бубенчики? Хёк на мгновение вздрагивает, но сохраняет лицо. Он продолжает выстраивать детей в линейку и приказывает делать зарядку под присмотром Дону и Хои. Донхэ сверлит взглядом спину тренера танцоров, не замечая, как собственные дети бессовестно срезают круг за кругом. Ынхёк бросает быстрый взгляд через плечо, окидывает Донхэ столь же пренебрежительным взглядом и кривит губы, театрально фыркая. Хёкдже грациозно садится на зеленую травку, спускает солнцезащитные очки с затылка на нос и, оперевшись на вытянутые руки, наблюдает за синхронно действующими детьми. Донхэ решительно встает и с силой дует в свисток. Резкий звук заставляет тхэквондистов остановиться и покорно плестись в сторону тренера, в ожидании очередного задания. - Построились для упражнений, - командует Донхэ, стягивая майку и обнажая загорелое накачанное тело. Химчан удивленно округляет глаза и поднимает голову с плеча задремавшего ЕнГука. Но не один Ким обалдело смотрит на Ли - внимание Ынхека мгновенно перераспределяется с детей на тренера тхэквондистов. - Позеры, - бормочет в полусне ЕнГук. – Да я тоже майку снять могу и… - Спи дальше, пока можешь, - Химчан поспешно укладывает парня на свои колени. – И думать забудь о том, чтобы сверкать тут своими телесами, понял? Бан особо не сопротивляется, а Чанни во все глаза смотрит на развернувшийся перед двумя отрядами баттл, беспощадный в своей откровенности. Ынхек не отстает от Донхэ, тут же вскакивает, отодвигая в сторону Дону и лично принимаясь за зарядку, в которой, почему-то, преобладают теперь такие элементы как «волна» и ей подобные развратного вида упражнения. Донхэ совершенно отворачивается от отряда и во все глаза пялится на Ынхёка, чье тело творит неведомые человечеству изгибы и повороты. Танцоры не очень стремятся повторить движения за увлекшимся тренером, вяло двигая руками и ногами. Хоя и Дону покорно стоят в сторонке, тихо перешептываясь и хихикая. После очередной волны Хёкдже, сопровождаемой откровенно блядским движением руки по прессу, Хэ принимает решение закончить тренировку. Он поспешно надевает футболку (причем делает это задом наперед) и убегает со стадиона, крикнув напоследок Химчану, чтобы он вел детей в столовую. Довольный Ынхёк провожает взглядом удаляющегося тренера, и снова садится на траву, уступив место Дону. - Это что-то невероятное, - качает головой Химчан. - ДЖЕЛО! - испуганный ЕнГук подскакивает на месте. - Строй детей в столовую! *** ДжиЁн смотрит на часы, нервно постукивает пальцами по бедру, клацает зубами и излучает такую любовь к миру, что проходящий мимо Кюхен одобрительно качает головой и показывает большой палец. А все дело в том, что половина девчонок из его отряда намертво зависла в своих комнатах - как же, они ведь не могут идти в столовую без макияжа и укладки! – а половина облепила СынХёна, преданно заглядывая ему в глаза, томно вздыхая и как бы невзначай дотрагиваясь до всех доступных частей тела. Джи кажется, что еще чуть-чуть, и он воплотит в жизнь сюжеты всех фильмов, посвященных расчлененке, но его чистую невинную душу спасает голос Хёны, сурово отчитывающий воспитанниц и призывающий их поторопиться. СынХён облегченно вздыхает, подходит ближе к напарнику и хочет заговорить, но ДжиЁн, будучи натурой крайне мстительной, демонстративно отворачивается и уверенным шагом идет в сторону столовой. - Ну вот, а это всего лишь второй день… *** В столовой царит дикий шум, дети бегают от стола к столу, не слушают вожатых и ведут себя, как маленькие дикари. Химчан стоит, прислонившись к стене, обшитой деревянными панелями, и флегматично наблюдает за снующими туда-сюда тхэквондистами. Лис справедливо предположил, едва не сорвав при этом глотку, что успокоить мальчиков может только сам Донхэ. - ЙА! - раздается рев на всю немаленькую столовку. - Быстро построились возле Химчана! Ким сам вытягивается по стойке смирно, не понимая, кто мог гаркнуть с такой силой, чтоб перекричать всех малолетних горлопанов. Его удивление увеличивается в геометрической прогрессии, когда Химчан видит, что ЕнГук подгоняет притихших тхэквондистов в его сторону. Даже неуправляемый Джело втягивает голову в плечи, стараясь уменьшить свой рост. - Джело! - ЕнГук хватает командира отряда за плечо. - Ты будешь накрывать на стол со мной! ЧунХон покорно плетется следом за вожатым, вперив взгляд в пол, а остальные дети выстраиваются по парам возле Химчана, боязливо переглядываясь. Пока Бан и Джело возятся с кастрюлями, Ким со скучающим видом смотрит по сторонам, мысленно пребывая уже на тихом часу. Его приятные мысли прерывает проходящий мимо Кюхен, который держит в руках тарелку с чем-то кроваво-красным. Химчан судорожно сглатывает, когда замечает торчащие из тарелки кости. Учитывая таинственное выражение лица товарища воспитателя, который зловеще подмигивает и многозначительно скалит в, без сомнения, приятной улыбке идеально белые зубы с хорошо выделяющимися клыками, выглядит это жутковато. - Борщ, - доверительно сообщает Кюхен, замечая полный трепетного ужаса взгляд вожатого. – С курочкой… Бегала-бегала курочка, а теперь все… Химчан надеется, что старший воспитатель сейчас уйдет за стол, предназначенный для персонала, но тот явно никуда не торопится. И Ким вздрагивает, когда прямо в ухо ему раздается свистящий шепот: - В каком корпусе ты живешь? Перепуганный Химчан хочет соврать, назвать какой-нибудь другой номер (вон, пусть, если что, Ядоны страдают от поползновений господина Чо, у них нервы крепкие, не то, что у бедного Кима), но голос его подводит и он говорит чистую правду: - В пятом. В глазах Кюхена поблескивают странные огоньки, придавая ему немного инфернальный вид. И его шепот вновь обволакивает сознание вожатого. - Бойся Мохнатого Соска, Ким Химчан… Бойся… Ким готов вот-вот хлопнуться в обморок, а Кюхен с совершенно невозмутимым видом отходит к появившемуся в дверях Сонмину. Коленки предательски дрожат, а в ушах стучит кровь... Что имел в виду господин воспитатель на замене? Химчан абсолютно уверен, что Мохнатый Сосок - прямой потомок самого Люцифера, иначе зачем Кюхен пугает им Лиса? - Чанни, пора садиться, - ЕнГук трогает за плечо зависшего Химчана и тот вздрагивает так, будто его коснулась костлявой рукой сама Смерть. - Эй, что с тобой? - Да я... Нет, нет, ничего, - Химчан встряхивает головой, отгоняя наваждение. Бан недоверчиво оглядывает с ног до головы бледно-зеленого Чанни и осторожно усаживает его за стол, заботливо пододвигая тарелку с борщом, при виде которого Химчан становится еще более зеленым. В этот же момент дверь столовой с жутким грохотом открывается и в нее фурией влетает ДжеХё, тянущий за собой истерично хихикающего Кёна. За огромными окнами столовой видно, как Зико старается собрать в кучу отряд, как собака-пастух овец. Дети воспринимают это как игру, поэтому с веселыми визгами и криками бегают вокруг здания, петляя вокруг деревьев, как зайцы. ДжеХё накрывает на стол со скоростью молнии, то и дело бросая полные муки и сочувствия взгляды за окно. Кён от души веселится, расставляя стаканы в шахматном порядке и раскладывая вилки-ложки строго параллельно друг другу. Откуда ни возьмись, появляется вездесущий Итук, который тут же принимается охать и ахать. - Ай яй яй, вожатый Кен, что же так медленно? Я понимаю, эстетика, но скоро придет кушать другая смена, а у вас еще не накрыто. - Вот же блин, у него мотор, что ли, в одном месте? – бурчит себе под нос ДжеХё, искоса наблюдая за тем, как Итук с феноменальной скоростью разливает по тарелкам борщ. - Учись, друг мой, и может, когда-нибудь станешь такой же хорошей мамочкой, как господин старший воспитатель, - хихикает Кен, но затыкается, ибо прямо в лицо ему прилетает кусок хлеба. - Ай яй яй, вожатый ДжеХё! – огорчается Итук. – Как же можно баловаться с едой? ДжеХё едва сдерживается, чтобы не взвыть раненным зверем или не разрыдаться. За что ему такие муки?! Внезапно в столовой появляется новое действующее лицо и уверенной походной направляется к Итуку, сияя ослепительной улыбкой во все тридцать два зуба. - Тукки, ты уже объявил парням о плане мероприятий? - Нет, не успел, - признается старший воспитатель. Если бы он мог, он бы сам себе сейчас сказал «ай яй яй». - Тогда это сделаю я, - парень улыбается еще более широко, и ДжеХё злорадно ждет, когда его лицо треснет от такой нагрузки. – Господа вожатые, минуточку внимания! Меня зовут Нам Ухён, я руковожу различного рода мероприятиями. После завтрака соберите детей на стеле, где я с удовольствием поведаю вам всем о нашем плане на ближайшую пару дней. - Это что за хмырь? - Кён заговорщически наклоняется к уху ДжеХё. - Откуда я, блять, знаю, - шипит в ответ ольджан, покосившись на Итука и готовясь услышать "ай-яй-яй". - А где наши дэнс- и рэп-машины? - Кён расставляет тарелки со вторым блюдом, обходя стол кругом с гремящей тележкой. - На втором этаже, - пожимает плечами ДжеХё, помахав в окно многострадальному Зико. *** Лучше всех устраиваются Дону и Хоя - их дети организованно строятся и садятся за стол, пока они расставляют перед ними тарелки. Тренер соколиным взглядом следит за отрядом, на корню пресекая любые попытки баловства. Рядом размещается отряд гимнасток, где Хёне приходится раз за разом утихомиривать девчонок, томно вздыхающих вслед СынХёну или дико визжащих, когда он нечаянно до кого-нибудь дотрагивается. Топ с каждой секундой становится краснее клубники "Виктория", а вот ДжиДи мрачнеет хлеще июньских грозовых туч. Обстановка разряжается самым необычным образом: в столовую, словно горделиво разрезающий непокорные волны фрегат, вплывает нечто высокое, накаченное и…в одних плавках. Хёна ойкает и закрывает ладонями глаза одной из своих воспитанниц, но у нее явно не хватает рук, чтобы проделать это с остальными девочками. Челюсть ДжиЁна с громким стуком падает на стол, а Ядоны поспешно отпрыгивают с пути решительно направившегося в сторону поваров мускулистого массива. ЫнХек, меланхолично пожевывающий соломинку, поднимает руку в приветственном жесте. - Охайо, друг мой, Шивон, - торжественно произносит он, ничуть не смущаясь внешнему виду собеседника. – Где же твоя одежда? - Ты совсем мозгОй не шевЕлишь? – укоризненно отвечает Шивон. – Я плаврук, это мой имидж. - Ли Суман не сумел убедить тебя в обратном? - хмыкает Хёкдже, не обращая внимания на поднявшийся гомон девичьих голосов. Шивон неопределенно ведет плечом и продолжает шествие в сторону кухни, поигрывая мускулами. Гимнастки переговариваются громким шепотом, не обращая внимание на Хёну, перешедшую от просьб заняться едой до открытых угроз штрафными тренировками. - Или Сынхён-оппа больше не будет вашим вожатым! - девушка переходит к тяжелой артиллерии. Гомон мгновенно прекращается, и ложки принимаются стучать по тарелкам. Топ уходит в глубокий фейспалм, а ДжиЁн обменивается убитыми взглядами с Ядонами, сидящими по обе руки от Ынхёка. Из кухни снова выплывает Шивон, неся в руках поднос с тремя дымящимися тарелками борща. - Ты еще кого-то подкармливаешь? - спрашивает Ынхёк, откидываясь на стуле, чтобы лучше видеть плаврука. - Ты совсем мозгОй не шевЕлишь, я же плаврук, мне нужно много жрать, - Шивон плюхается за соседний стол и начинает поглощать еду со скоростью света. – И, кстати говоря, Ухён просил передать, чтобы все после завтрака собрались на стеле. - Опять грузить своими мероприятиями будет, - морщится Хёкдже. – Ну ладно, куда деваться… *** Ухён, забравшийся на огромную каменюку на краю стелы, с удовлетворением обозревает выстроившиеся перед ним отряды, а сердце его трепещет от радости и неважно, что сами дети подобным энтузиазмом не отличаются. Рядом с Наму стоит Итук и сияет, как новенькая медная монетка: по части мероприятий они с Ухёном – два сапога пара. -А что это сверкает в кустах? – испуганно дергается Химчан, до сих пор не отошедший от встречи с загадочным Кюхеном. Ухён смотрит в указанную сторону и улыбается. - Не обращайте внимания, там сидит наш фотограф, Ким СонГю. У него, знаете ли, обязанность такая: фотографировать любые массовые скопления в нашем лагере, для отчета в конце смены, - взгляд Наму становится затуманенным и мечтательным. – У него такой большой…очень большой…фотоаппарат… Итук мгновенно заливается краской и пихает коллегу в бок, возвращая с небес на землю и напоминая, что о больших фотоаппаратах детям знать еще рано. Ухён смущается, но быстро приходит в себя, громким и хорошо поставленным голосом объявляя о цели сбора. - Завтра у нас ожидается открытие смены! Всем отрядам необходимо представить творческий номер, который станет "визиткой" вашего отряда! Приветствуются танцы, песни и театральные представления! - Ухён потирает руки в предвкушении праздника. - Ведущим будет ваш покорный слуга, - Наму слегка кланяется. - А теперь Итук расскажет вам о том, чего делать на сцене нельзя. - Кхе-кхем, - Тукки кашляет в кулак, выходит чуть вперед и разворачивает не один листок формата А4, испещренных бисерным почерком. - На сцене лагеря запрещается ругаться нецензурной бранью, рекламировать бренды... - с каждым предложением голос Итука становится все монотоннее, а солнышко так хорошо пригревает, что вскоре вожатые и дети погружаются в анабиоз. Минут через двадцать старший воспитатель решает, что пора закруглиться. - ... и никаких пошлых намеков! - А голый плаврук - это нормально, - фыркает Хоя, сидящий в теньке кустика. Дону хмыкает, не в силах рассмеяться фирменным "кья-кья-кья", лениво поглядывая за детьми из-под полуопущенных ресниц. Его отряд стоит рядом с тхэквондистами, поэтому ЕнГук и Химчан сидят совсем близко. - Между ними точно что-то есть, - шепчет Лис, толкая Бана в бок. - Между кем? - лениво отвечает Гук, морщась от очередной вспышки фотоаппарата СонГю, который больше фотографирует Ухёна, а не детей. - А ты посмотри на нашего тренера, - Химчан кивает в сторону подбоченившегося Ынхёка и мечущего молнии Донхэ. - Мне кажется, они терпеть друг друга не могут, - пожимает плечами ЕнГук. Тут глаза Лиса округляются и он бледнеет: в их сторону движутся Сонмин и Кюхен. Зловещий Кю едва заметно кивает Киму, одними губами произносит "Мохнатый Сосок" и делает страшные глаза. Химчану кажется, что он не доживет до конца смены.