Одно на двоих

      Ремни натянулись под тяжестью гроба и начали медленно опускать этот деревянный ящик в яму. Когда дно гроба коснулось да ямы, ремни выскользнули из-под него и скрылись в руках могильщиков. В этот солнечный день толпа людей, одетых во все черное, смотрелась еще более грустной и опустошенной. Эмма и Реджина стояли бок-о-бок слушая грустные и заунывные речи монашек. Нил стоял позади женщин и пустыми глазами смотрел на яму, в которой скрывался гроб с телом его сына. Он почти не знал Генри, но от того не менее больно. Больно найти сына и тут же его потерять, больно жить с осознанием, что мог помочь, но опоздал…       Эмма сжала руку на рукоятке лопаты и бросила на крышу первую гость земли. Пальцы, казалось, задеревенели, а ноги не слушались и спотыкались о каждый камень. Спасительница кое-как добрела до своего места и протянула лопату Реджине. Женщина сквозь слезы посмотрела на кучу земли рядом с ямой и резко вонзила в нее лопату. Бросив горсть земли, Реджина упала на колени и судорожно всхлипнула, сжимая обессилившими руками лопату. Нил медленно подошел к женщине и забрав орудие труда у той из рук, сам бросил на крышку гроба землю, а после ушел, ведя за собой Реджину. Так все родные Генри медленно подходили к яме, бросали землю, которая с глухим стуком падала на гроб, и отходили низко опустив голову. Крюк стоял на краю кладбища и пил ром, до тех пор, пока язык не начинал заплетаться, а ноги не стали подкашиваться. Снежка крутила в руках черный платок, стирая слезы с бледных щек, а Дэвид прижимал свою жену за плечи к себе, и нежно гладил ее по волосам. В лавке Голда нашлось противоядие от тенистого дурмана и теперь не было необходимости возвращаться в Неверлэнд за новой порцией воды.       Лишь когда последняя горсть земли легла на могилу мальчика, Эмма упала сверху не в силах проверить, что там, на глубине двух метров, лежит ее сын, что она больше никогда не услышит его веселого голоса, что никогда больше не увидит его улыбки, что его сердце больше никогда не будет биться. Реджина хотела коснуться плеча Свон, но резко взмахнула рукой, исчезая в клубах фиолетового дыма. Нил попытался поднять спасительницу с земли, но Дэвид его остановил, покачав головой. Все медленно покидали кладбище, оглядываясь на свежее надгробье. Так что через какое-то время у могилы осталась только Эмма и подошедший к ней Крюк. — Идем, Свон. — тихо позвал Киллиан, нежно коснувшись светлых волос женщины.       Но в ответ раздались только сдавленные рыдания и новый поток слез хлынул на землю. Крюк наклонился и поднял Эмму на руки, тут же получив сильный удар в челюсть. — Оставь меня!       Киллиан потер челюсть, не отпуская женщину, а после перехватил Эмму поудобней и направился в кафе У бабушки. — Пусти меня! Я никуда не хочу! Я хочу к своему сыну! — заплакав еще сильнее, прокричала Свон. — Ты попадешь к нему, но не сейчас. Тебе еще рано туда. — возразил ей Крюк, открывая дверь кафе.       Все с жалостью посмотрели на вошедших, а Крюк не обращая на это внимания, провел Эмму к самому дальнему столику в помещении, махнув рукой Руби. На редкость прилично одетая девушка подошла к столу. — Мне рому, а девушке коньяка.       Руби кивнула и ушла за стойку, но вскоре вернулась с заказом. Поставив на стол ром и двойную порцию коньяка, девушка сказала: — Вторая за счет заведения. — Я не буду пить! — Надо, Эмма. Иногда надо, поверь мне, станет легче.

***

В Неверлэнде       Генри открыл глаза и посмотрел на небо, которое только-только начало светлеть. Первая ночь под открытым небом оставила неизгладимое впечатление и боль в спине. Мальчик потер лицо руками и принял сидячее положение, с удивлением замечая, что был укрыт аж двумя одеялами, хотя прекрасно помнил, что уснул он и вовсе без одеял. Генри огляделся и увидел в стороне огромную кучу подстилок. Сложив туда и свой спальный набор, мальчик пошел на поиски остальных. Внезапно на его плечо опустилась рука и Генри, вздрогнув, развернулся, замечая Пэна. — С добрым утром, Генри. Надеюсь, ты не замерз сегодня ночью? — С добрым. Нет, все нормально. А где все? — Это не так важно. — уклончиво ответил Питер, — Важно то, что ты еще не завтракал. Чего бы тебе хотелось бы больше всего? Ты можешь получить все, что захочешь. Пирожное, мороженое, нескончаемый запас шоколада и карамели… — Какао. — прервал Пэна мальчик. — Я хочу какао с корицей, как дома.       Пэн задумчиво посмотрел на Генри, но после взял того за руку и вернул на поляну. Усадив мальчика на бревно, Питер сел к его ногам. — Выстави руку ладошкой вверх, закрой глаза и представь то, что хочешь, например какао с корицей.       Пэн распрямил руку мальчика, которую держал и через секунду на ней появилась точно такая же чашка, как в кафе «У бабушки», а в чашке ароматное какао с россыпью корицы. Генри сделал глоток и посмотрел на Пэна. Заметив взгляд мальчика, Питер спросил: — Можно попробовать?       Генри лишь пожал плечами и протянул парню кружку. Питер отхлебнул, чувствуя, как густой горячий напиток стекает по горлу и, вытерев губы от пенки, отдал кружку обратно Генри. — В принципе, пить можно. — ответил Пэн, — А знаешь, что больше всего любил Румпель, твой дедушка, на завтрак? — Нет, что это?       Питер закрыл глаза, а после на его руке появилась небольшая, размером с ладонь, корзиночка из теста с яйцом внутри. — Корзиночки. — сказал Пэн и протянул угощение мальчику, — Попробуй!       Генри взял выпечку из рук Питера и откусил, стараясь захватить не только тестo, нo еще и яйцо. Немного не прожаренный желток потерял свою форму и потек по подбородку мальчика. Питер рассмеялся и, стерев рукой с лица Генри это желтое месиво, облизал пальцы. — А откуда ты знаешь, что он любил? — Мы с ним… старые знакомые. — ответил Пэн.       Генри, хоть и заметил заминку парня, расспрашивать не стал, а лишь молча вернул недоеденную корзиночку и допил какао.

***

      Феликс сидел на дереве и, злобно скрипя зубами, отчищал ветку от коры. Парень повернул голову и разозлился еще больше. Идеальное утро в Неверлэнде, было только у Генри.       «Противный мальчишка… Питер с ним все возится, а остальных потерянных разогнал, дабы не мешали. И что такого особенного в сердце Генри, что Питер хочет его так сильно?»       Этот и еще многие вопросы мучали Феликса уже очень давно, ведь он — первый потерянный мальчик, первый помощник Пэна, и все это время Пэн ищет этого мальчишку. Искал…

***

Около ста лет назад — Я — Питер Пэн, и теперь я — твоя новая семья.       До не возможности серьезный парень возвышался над Феликсом. Мальчишка, ведь тогда ему было всего семнадцать лет, подскочил на ноги и понял, что Питер возвышался над ним только потому, что стоял на камне. — Ты сказал, что веришь в волшебство. Это так? — Я… Я сказал это, потому что услышал легенду! Эта легенда гласила, что если сказать, будто веришь в волшебство, то прилетит тень и заберет тебя в мир снов, мир, где сбывается любая мечта, мир, где возможно все, стоит только пожелать. — И что же заставило тебя поверить в эту легенду и даже опробовать ее на себе? — А то, что мне нечего терять… Моя мать умерла во время родов, а отец дни и ночи проводил в таверне, засыпая на пристани, месяцами не появляясь дома. Я был вынужден попрошайничать, а после и вовсе воровать. Поэтому этот мир стал моей последней надеждой на счастье, на хорошую жизнь. — Что ж, добро пожаловать в Неверлэнд. Надеюсь, ты осознаешь, что больше никогда не вернешься в свой родной мир, что здесь ты не будешь стариться и поэтому будешь вечно жить в этом мире? — Да, если бы я этого не осознавал, то и не решился бы. — Замечательно, тогда можешь делать, что пожелаешь. Весь этот мир теперь твоя новая обитель, обустраивайся.       Так и потянулись дни. Год за годом пролетали незаметно, и жизнь тянулась без забот и ограничений. Но вскоре и это стало наскучивать, а каждый год был все больше похож на предыдущий. Однажды вечером Феликс пришел к Питеру, надеясь хоть как-то скоротать время, но застал его за работой. Парень насобирал множество бамбуковых палочек разной длины и теперь пытался связать их вместе. — Что ты делаешь? — спросил Феликс, садясь рядом с Пэном.       Парень не ответил ему, а после еще нескольких неудачных попыток откинул в сторону плоды своего многочасового труда и спросил: — Владеешь мечом?       Феликс уже хотел было дать отрицательный ответ, но его никто не слушал. Питер выбежал на середину поляны и, на секунду закрыв глаза, повернулся к парню уже с двумя мечами. Перебросив одно оружие Феликсу, который с трудом поймал его, едва не попрощавшись с пальцами одной из рук, встал в стойку. — Защищайся или умрешь. — крикнул Пэн и сделал выпад вперед, почти задевая кончиком меча шею парня.       В первые минуты боя Феликсу казалось, что все это глупая шутка, а фраза брошенная Питером, не более чем мальчишеское дурачество, но когда острие меча полоснуло по лицу парня, сражение приобрело весьма серьезный характер. Кровь хлынула из разреза, заливая рот и один из глаз. Феликс вскрикнул и с усилием поднял меч снова, все еще надеясь, что останется жив, но на одной надежде далеко не уедешь. Парень уворачивался и всячески защищался, даже не успевая наносить ответные удары, он мог только парировать выпады Пэна, ровно до тех пор, пока ему не представился шанс. Питер не успел закрыться, и меч Феликса оцарапал предплечье парня. Пэн дернулся, а его соперник на мгновение замер, а в следующую секунду Питер махнул рукой, от чего оба меча исчезли. Парень резко приблизился к Феликсу и коснулся его шеи. — Это возбуждает, ты так не думаешь? — спросил Пэн, после чего развернулся и скрылся в своем убежище.       Всю ночь Феликс бродил по лесу, думая о словах парня, а под утро измученный и вымотанный он снова вернулся к порогу жилища Питера Пэна. Тот снова, сгорбившись, трудился над чем-то. — Питер… — тихо позвал Феликс, но ответом ему была тишина. — Питер, я так больше не могу…       Внезапно парень замер, а после подскочил на ноги и подбежал к Феликсу. — Я это сделал! У меня получилось. — Питер. — Ты рад за меня? Ты же верил в меня, так? — Пэн неумолимо приближался, заставляя Феникса отступать все дальше и дальше. — Да… Да, я рад за тебя… — хрипло ответил Феликс, уперевшись спиной в стену.       Питер провел рукой по груди парня, из-за чего вещи, которых он касался, исчезали, появляясь в другом углу убежища. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи Феликса, заставляя вздрогнуть, а холодная каменная стена за спиной неприятно царапала. Вслед за рубашкой исчезли хлопковые штаны и подобие нижнего белья, обувь растворилась в воздухе, оставляя парня стоять босиком на каменном полу. Питер осматривал тело Феликса миллиметр за миллиметром, не пропуская не единой его составляющей. Многочисленные шрамы покрывали почти все тело парня, отчего его смуглая кожа казалась еще более темной. — Что это? — спросил Питер, проводя пальцем по одному из шрамов. — Мой отец. Он бил меня возжей до тех пор, пока не пойдет кровь.       Пэн поднял взгляд на лицо парня, но в нем не было ни жалости, ни злобы. В нем не было ничего, он был абсолютно пустым. Парень коснулся пореза на лице Феликса, из-за чего тот зашипел и схватил Питера за руку. Пэн вывернулся из захвата и провел рукой перед лицом парня. Синеватое свечение на мгновение охватило руку Питера, а потом все исчезло. Феликс коснулся рукой места разреза, но крови уже на было, только огромный рубец. — Я не буду лечить тебя до конца. Шрамы тебе идут.       Парень хотел поблагодарить Пэна, но тот резко приблизился к лицу Феликса и провел языком по щеке, на которой толстой коркой запеклась кровь. Феликс дернулся в сторону, но Питер прижал его к стене, не давая и сдвинуться с места. Нога Пэна разместилась между ног парня, а бедро Питера надавило на пах последнего. Феликс застонал и повел тазом вперед, скользя по ноге парня. Пэн ухмыльнулся и, сжав щеки парня, заставил того открыть рот. Вложив в рот два пальца, Питер почувствовал, как тонкие губы Феликса обхватили их, а влажный и горячий язык облизал подушечки пальцев. Когда Пэн счел, что достаточно, он достал пальцы и медленно провел рукой по изгибу спины парня, спускаясь на зад. Аккуратно раздвинув ягодицы, Пэн ввел сразу два пальца в анус Феликса, и, услышав тихий, приглушенный полустон-полувсхлип парня, вставил пальцы глубже, смотря на покрасневшее лицо.       Член Феликса истекал смазкой, которая уже образовала приличное пятно на узких штанах Питера. После того, как третий палец растянул узкий вход, Пэн приспустил штаны и вошел в Феликса резко и без промедления. Парень закричал и попытался не позволить Питеру войти глубже, но Пэн легко подхватил Феликса под зад и, сильнее раздвинув его ягодицы, грубо насадил на свой член. Парень попытался ударить Питера плечо, но тот начал двигаться, входя и выходя из него, от чего рука Феликса задрожала и опустилась на каменную стену за спиной.       Ломая и сдирая ногти до крови, парень царапал стену, стараясь отвлечься от болящего ануса. Половой орган Пэна все снова и снова входил в Феликса, ударяя головкой девственные стенки заднего прохода. Темп все время менялся, становясь то медленнее, то быстрее, не позволяя привыкнуть. Пэн замедлялся в считанные секунды, но тут же становился быстрым и резким, буквально разрывая Феликса. Парень кричал, пока не сорвал голос; после этого оставалось только хрипеть на грани возможностей. Внезапно Питер замер, а после, подняв одну из ног Феликса повыше, вошел на всю длину, задев простату, отчего парень хрипло застонал через боль в горлe. Раз за разом Пэн проникал в Феликса, слушая глухие всхлипы, вырывавшиеся из него. Темп снова изменился, становясь более быстрым и рваным, после чего Питер замер, заполняя задний проход Феликса спермой. Отпустив парня, Пэн подтолкнул его, еле стоящего на ногах, к кровати и, наколдовав одеяло, бросил ткань Феликсу. — Укройся, — сказал Питер, — здесь холодно.       Феликс o слабевшими пальцами взял одеяло и натянул его на себя, только потом заметив, что Питер уходит. — Погоди, — остановил Пэна Феликс, — что ты сделал? Что у тебя получилось? — То, благодаря чему мы больше не будем одни… Я заставлю детей поверить.

***

      «Тогда Пэн вернулся еще с тремя мальчиками, а я стал его личной телогрелкой. Он возвращался каждый вечер вымотанный до ноля и трахал меня. Просто трахал, сбрасывал напряжение, а я всегда терпел. А теперь появился этот пацан и другие герои, и все наши отношения, если это можно называть отношениями, пошли прахом.» — Феликс! Феликс! Я знаю, что ты здесь.       Парень вздохнул и, спрыгнув с дерева, вылез из кустов на поляну. — Покажи Генри остров. — Хорошо, Питер. — ответил Феликс и пошел в ту сторону, откуда вышел, — Не отставай.       Уже поздно вечером, когда все уснули, Феликс вернулся в убежище Пэна, как делал всю эту сотню лет.       Питер оторвался от своей губной гармошки и посмотрел на парня. — Ну что? Показывал все достопримечательности Неверлэнда стояком? — Не волнуйся, он ничего не заметил.       Питер махнул рукой, исчезая, а появился уже перед Феликсом. — Прошло уже больше ста лет, а ты все тот же развратный мальчишка… — Так накажи меня. — прошептал Феликс, — Накажи, как в наш первый раз.