Love will tear us apart

— Блядь, — вздохнул Галлагер, как только Микки вылетел из его комнаты. Вовсе не так он планировал, чтобы всё прошло. По правде, он вообще не хотел говорить Микки всего этого. Просто в последнее время он только и думал о том, что между ними было. Точнее, о том, что могло бы быть, если бы Йен видел хотя бы немного дальше собственного носа. На что он вообще надеялся, когда завел об этом речь? Что Микки тут же кинется в его объятья, и они сольются в жарком поцелуе? Просто смешно. Галлагеру приходилось узнавать от Мэнди все эти годы, что с ним все в порядке, а ведь она сама едва общалась с братом в то время. Что уж говорить о том, что Мик и сейчас не сильно хотел идти с ним на контакт? Честно говоря, Йен не мог винить его в этом — парень даже представить не мог, как бы чувствовал себя на его месте. Господи, да ему и не нужно было представлять, он уже чувствовал себя так. Конечно, еще в тот вечер, когда Микки потянулся к нему за поцелуем… еще тогда Йен все отлично понял, только вот это было ему не нужно. И он проигнорировал это не ради того, чтобы сохранить их дружбу. Йен просто не хотел усложнять себе жизнь. Поверить сложно, тогда он и вправду думал, что с Роджером у них что-то настоящее. У него открылись глаза лишь после того, как этот трус вздумал встречаться с девушкой из их школы только для того, чтобы прикрыть свою латентную задницу. Галлагер был для него всего лишь маленьким грязным секретом. И тогда все, о чем Йен мог думать, это… «Микки бы никогда не поступил так». Сейчас лишь одно не менялось — Спайки, который все еще умудрялся портить им жизнь. Но по крайней мере, этот придурок был честен с Микки. Он сразу дал понять, чего добивается от брюнета. А у Йена, как всегда, не хватило яиц признаться даже самому себе, чего он хочет. С того момента, как он вернулся, Йен только и делал, что притворялся. Притворялся, что не понимает, почему Мик так старательно его игнорирует. Притворялся, что не знает, почему тот до сих пор злится. Притворялся, что не смотрит на Микки иначе, чем раньше. Притворялся, что не испытывает к нему подобных чувств. И взбрело же ему в голову заговорить об этом! Как же глупо это все звучало. Если даже он и нравился Микки раньше, то сейчас... Сейчас об этом даже и речи не шло.

~

— Что за хуйня у вас творится? — Йен ожидал увидеть рядом с собой кого угодно, но никак не Карен Джексон, что злобно уставилась на него, ожидая ответа. — Ничего, — пожал Галлагер плечами, наконец, отводя взгляд от Микки, что плелся в школу бок о бок со своей сестрой. — Заметно, — кивнула она, присаживаясь рядом с парнем на скамейке. — Особенно, когда ты смотришь на него, как блядский брошенный щенок, — сказала она, осуждающе приподняв светлые брови. — Не смотрю я на него так, — тут же заворчал Галлагер, вновь бросая взгляд на брюнета, словно на автомате. Что Джексон, конечно же, заметила. — Слушай, может, это и не мое дело, но я забочусь о нем. Так что сделай одолжение и не морочь ему голову, если для тебя это просто!.. — Ты права, это нихуя не твое дело, — резко прервал её Галлагер, вставая со скамьи. — Я сам во всем разберусь. — Да, у тебя ведь это так отлично выходило до сегодняшнего дня, — фыркнула девушка позади него. — Лучше просто забей и вернись к своему милашке бойфренду, он тебя явно заждался, — это было последним, что Йен услышал, прежде чем скрыться в здании школы. И именно это заставило его почувствовать себя еще большим говнюком, потому что — если уж говорить начистоту — после расставания с Тревором, у него словно груз с плеч свалился. И если не считать всех тех обреченно-грустных взглядов, что Трев бросал на него в школе — в принципе, все прошло гладко. Галлагер лишь тешил себя мыслью о том, что он, по крайней мере, не обманывал. Он никогда не хотел играть людьми, он не был таким человеком. Не был же?

~

Почему-то Микки казалось, что начать новую жизнь в новом месте — это просто. Нужно лишь найти это «новое место», чтобы начать. Но отпустить прошлое оказалось куда сложнее, чем он предполагал. В особенности потому, что теперь он оказался совсем один. Даже Мэнди теперь не было рядом. Он и не думал, что так привязан к ней. Дома они не слишком-то много общались, а если и делали это, то без споров и ссор никогда не обходилось. И даже несмотря на то, что сейчас Мэндс начала отвечать на его сообщения и звонки, он чувствовал себя хреново. Пусть сестра и говорила, что дома все хорошо — по большей части потому, что отца практически не бывало дома — Микки хотелось бы, чтобы она была здесь, вместе с ним. Наверное, как и Йен. Старый, добрый Йен, который не был помешан на Спайки, а лишь зависал со своим другом дни напролет. Он был с ним с самого первого дня в школе, поэтому Микки даже не нужно было задумываться о том, чтобы подружиться с кем-то. Так что, до сегодняшнего дня он вообще не знал, что у него есть какие-то проблемы с этим. Но такие проблемы были — кто бы и сколько бы раз ни пытался заговорить с ним и наладить общение, Микки словно не хотел поддаваться. Как только он чувствовал, что ему нравится тот, кто стоит напротив… он начинал чувствовать себя отвратительно. Интересно, чувствовал ли Йен себя так хотя бы на секунду, когда был рядом с Роджером, а не с ним? Теперь он вряд ли это узнает. Но с каждым днем он все лучше понимал одно — Йен уничтожил его для всех остальных. Одна мысль о том, чтобы сблизиться с кем-то, заставляла внутренне содрогнуться. Его буквально тошнило, когда он думал об этом, потому что чувства — это пиздец больно. Он ведь готов был отдать всего себя, но Йену это оказалось попросту не нужно. Поэтому… пройти через это снова? Нет, спасибо. Ведь главная проблема Микки теперь была не в том, что он не хотел или не мог двигаться вперед. Проблема была в том, что его не отпускало прошлое. Его не отпускал сам Йен.

~

Поначалу Йен решил, что Микки и вправду нужно дать немного пространства и времени — по крайней мере, чтобы тот успокоился. Так что, пока парень наблюдал лишь со стороны — по большей части потому, что он какого-то чёрта просто не мог оторвать от Микки взгляд, как ни пытался. Одного он только понять не мог — почему именно сейчас у него открылись глаза? Почему лишь сейчас он понял, что Микки был единственным, кому не было похер на его глупые проблемы и загоны по поводу всякой чуши? Почему только сейчас он заметил, насколько этот парень красив? Почему сглупил тогда? Микки ведь был идеален для него во всем. Им могло быть хорошо вместе. — … и доклады должны быть готовы к пятнице, — они сидели на уроке биологии, когда Йен вдруг понял, какой он, должно быть, везунчик. — Я разобью вас всех по парам. Чтобы было проще, между собой можете поделить работу на подтемы, но знайте — устно буду спрашивать с обоих учеников, поэтому материал нужно будет знать от и до. А теперь посидите тихо, пока я всех не распределю, — озвучила учительница на весь класс. У Липа не было биологии в этом году, поэтому Йен не слишком обрадовался парному заданию. Мэнди теперь, скорее всего, поставят с Микки, а ему дадут какого-нибудь идиота, из-за которого ему все придется делать самому. Но как оказалось, не совсем. Как только прозвенел звонок на перемену, ребята подошли к списку, чтобы глянуть имя своего напарника и заданную им тему. — Ебать, да вы шутите, — вдруг недовольно фыркнула себе под нос Джексон, оборачиваясь на Микки. — Знай, тебе придется быть там с нами каждую долбаную секунду, — предупредила парня Карен. И перед тем, как выйти из класса, она повернулась к Мэнди, говоря: — Увидимся, — сдержанно улыбнулась блондинка, хоть по её глазам и было видно видно, насколько она раздражена. — Ебать, этого еще не хватало, — выдохнула Милкович, возвращаясь глазами к списку. — Ну, а тебе кто попался? — пробормотала девушка под нос, ища имя Галлагера. — Твою ж мать, — вдруг резко засмеялась она. — Что? — Йен тут же напрягся всем телом, выискивая собственное имя среди всех остальных. Да, Галлагер был тем еще везунчиком.

~

Определенно, Микки нравилась такая жизнь. Ему нравилось приходить домой со школы и знать, что ничего плохого не случится. Может, отчасти это было благодаря тому, что его мать, наконец, забрали на лечение — не без помощи Грейс, конечно же. И пусть ему было не совсем радостно это признавать, но без неё ему было спокойнее. Иногда он задумывался — каково было бы им с Мэнди, если бы они выросли в другой семье? Возможно, он был бы менее несчастен в другом месте и с другими людьми? Пока все кричало ему, что так бы оно и было. Кроме одного. — Йен про тебя спрашивает постоянно, — Мэнди так часто говорила ему об этом, что парень уже сбился со счёта. — Ответил бы ему уже. — Я не знаю, что ему сказать, — пожал плечами брюнет, прижимая трубку к уху. — Да и какой смысл? — Ты говоришь с Карен, — заметила та, и даже по телефону Микки услышал в её голосе осуждение. — С каких пор вы с ней гребаные подружки? — Мы с ней не подружки, — закатил глаза Милкович. — Просто переписываемся о всякой чепухе. Она хотя бы не достает меня расспросами, как стал бы делать он. — Он волнуется, — раздраженно поправила его сестра. — Как и я. От Терри хотя бы знаешь, чего ждать, но от неё?.. Чем ты, блядь, думал, уезжая с ней чёрт знает куда?! — по правде, Микки уже забыл, когда их разговор заканчивался иначе. — Опять ты, боже, — усмехнулся он. — Ладно, мне пора, — на этот раз он решил поскорее закончить дурацкий допрос, потому что в сотый раз это уже начинало надоедать. Но сестра тут же заверещала: — Микки! — Я так опоздаю. Потом позвоню, — положив трубку, парень, наконец, выдохнул. Конечно, он понимал, что ведет себя, как придурок, но он не видел никакого смысла в рассусоливании одного и того же. Как ей объяснить, что он был просто напуганным мелким засранцем? Как объяснить, что то, что произошло — просто, блядь, произошло, и всё на этом? И когда до неё дойдет, что Йен — это последний человек, которому он хотел так же объяснять все это? Господи, и как они к этому пришли? Раньше он делился с Галлагером всем, а сейчас одна лишь мысль о том, чтобы позвонить и поговорить с ним, пугала его до ужаса. Да и просто вспоминая Галлагера, внутри брюнета разгоралась одна лишь злость и обида, он словно не мог вспомнить ничего хорошего, что было связано ним. Он уже даже не винил Роджера в том, что Йен так наплевательски относился к нему в последнее время. Потому что сейчас он не боялся взглянуть правде в глаза — Йену он был не интересен — по крайней мере, он не был интересен ему так, как Микки того хотелось. Йен никогда не смог бы полюбить кого-то вроде него, а Микки никогда не смог бы относиться к Галлагеру только как к другу. И с каждым днем мириться с этим становилось всё проще. Наверное, он был тем еще эгоистом.

~

Лицо Милковича, казалось, не выражало совершенно ничего, когда Йен взглянул на него. Тот тупо пялился на список учеников, а после просто развернулся и вышел из класса, даже не потрудившись поднять на Галлагера глаза. И Йен не видел иного варианта, кроме как пойти за ним. Парень как раз стоял у своего шкафчика и искал в нем что-то. И конечно, Галлагер не мог не заметить, что Мик напрягся, как только он подошел к нему. — Слушай, Микки, — начал Йен, прислонившись плечом к стенке, — знаю, ты злишься, но я подумал!.. — не успел он даже договорить, как Милкович захлопнул дверцу и уставился на него. — Я подумал, может быть, раз нас поставили вместе, то… — Галлагер вдруг почувствовал, как у него начали потеть ладони от пристального взгляда. — То что? — поторопил его брюнет, явно желая как можно скорее убраться отсюда. — Может, мы могли бы забыть на время о том… О том, что я тогда сказал?  — неловко закончил Галлагер. Какое-то время Микки просто молча смотрел, и хотел бы Йен знать, что творилось у него в голове в этот момент. — Нам не обязательно делать доклад вместе, она же сказала, что можно поделить работу по частям, — ответил тот, неловко оглядываясь по сторонам. — Да, но… мой ноут сдох, и я надеялся, что ты не будешь против… — Галлагер сейчас нагло врал, и не то чтобы он гордился собой за это. И кажется, Микки думал целую вечность, прежде чем ответить: — …Ладно, слушай, не парься, — мотнул тот головой. — Я сам всё сделаю, раз ты не можешь, — и это было совершенно не то, чего Йен хотел. Парень уже собирался уйти, пока Галлагер не остановил его: — Нет-нет, погоди! Я не хочу, чтобы ты делал мою работу за меня, Микки, — возразил парень. — Я, наверное, просто засяду в библиотеке, — покачал он головой, в глубине души уже признавая поражение. Микки не хотел идти с ним ни на какой контакт, пусть даже сама Вселенная — в виде их учительницы по биологии — пыталась свести их, так что видимо, ему просто нужно было смириться с этим. — Там всего один компьютер, и то он вечно занят, — услышал он вдруг голос парня у себя за спиной. — Да, знаю, — с улыбкой кивнул Йен. — И там все время тормозит интернет, — сказал он, разворачиваясь и подходя ближе к Микки. — Так что, наверное, ты можешь прийти ко мне завтра, — он словно говорил эти слова против своей воли, но Галлагер, даже при таком раскладе, был рад их слышать. — Да? — Микки, наверное, понемногу начинала бесить эта широкая улыбка на его лице, но Йен просто не мог остановить себя. — Да, — сдержанно ответил тот перед тем, как все же добавить: — Но не думай, что это что-то меняет. Но для Йена это меняло все, потому что он видел в голубых глазах сомнение насчет собственных слов. И пусть Микки боялся признаться в своих чувствах к нему в прошлом, пусть сейчас Микки боялся принять чувства Галлагера к нему — пускай. Храбрости у Йена хватит для них обоих. — И не собирался.