Love will tear us apart

В некоторые дни, Микки даже не верилось, что это происходит на самом деле. Казалось, что вот-вот его разбудят крики пьяного отца, и он вновь окажется в своей серой, холодной комнате на южной стороне. Или может, в квартире маминых друзей, на обшарпанном полу, совсем один. Или же он проснется здесь, в доме своей тети, и та будет сидеть в гостиной, расстроенная из-за того, что мама опять взялась за старое. Как ни странно, последнего он боялся сильнее всего, потому что именно это его мать заставляла их переживать снова и снова. Целый год прошел. Поначалу они пытались справиться сами — по большей части потому, что его мама начинала истерику, как только Грейс заводила разговор о реабилитационном центре и всевозможных клиниках. Они шли у нее на поводу, и Микки на части разрывало, когда это раз за разом не срабатывало. Приходя со школы, он боялся открыть дверь дома и не увидеть её там, потому что тогда он начинал думать, где она может быть. И чаще всего, он угадывал. Но один день поменял все. Его матери не было дома уже почти месяц. Микки собирался ложиться спать, когда услышал жуткий грохот на первом этаже. Первой на шум прибежала Грейс. Микки же хватило смелости лишь стоять на лестнице и подслушивать их. — Ты теперь воруешь у собственной сестры? — женщина звучала не озлобленно, а скорее разочарованно. — Блядь, да ты только посмотри на себя, на кого ты похожа? — она говорила как можно тише — видимо, надеялась, что Мик спит. — На кого… — он услышал её смех, который раньше так любил. Сейчас он звучал фальшиво. — На кого я похожа, Грейс?! Тебе стыдно за твою сестру? Не нравится то, что видишь?! — зажмурившись, Мик осторожно спустился по лестнице. — Не кричи, ясно?! Ты сейчас Микки разбудишь, я не хочу, чтобы он тебя такой увидел, — предупредила она, глядя с отвращением, буквально написанном на ее лице. — Он мой сын! Мой сын, мать твою! Не твой, ты просто… — женщина начала расхаживать по комнате, и тогда брюнет, наконец, смог разглядеть её получше. Раньше его мама была прекрасна, но сейчас перед ним был словно другой человек. Человек уставший, одержимый той дрянью, что разрушала тело и душу. Он не видел в этом человеке свою мать. — У него был день рождения неделю назад, а ты даже не удосужилась позвонить, — усмехнулась Грейс, не отрывая глаз от сестры. — Про Мэнди я вообще молчу… — Опять ты это делаешь, вот же!.. — она так резко подскочила к сестре, что Микки на секунду показалось, будто та ее ударит. — Почему тебе все время нужно, чтобы я чувствовала себя виноватой?! У тебя это вышло, я чувствую себя, нахуй, просто ужасно, спасибо огромное! — Пожалуйста, — лишь кивнула женщина. — Зачем тебе деньги? — Микки покачал головой, сдерживая себя от того, чтобы не заговорить. Это же очевидно, зачем они ей. — …Мне нужно кое с чем разобраться, — садясь на диван, сказала мама. — Не волнуйся об этом. — Не волнуйся об этом? Ты забираешься в мой дом посреди ночи и пытаешься!.. — Потому что я знала, как ты будешь себя вести! — тут же перебила она Грейс. — Слушай, у меня сейчас все в порядке, понятно? Я уже неделю, как чиста. — Не похоже на то, — возразила женщина. — Не похоже?! — вскочив на ноги, закричала мама. — Не похоже ей, охуеть можно. Да ты хоть понимаешь, как сложно было!.. — Просто вернись домой, Мария, я все устрою, — попыталась успокоить её сестра. — Тебе помогут. — Мне не нужна помощь! — но кажется, она лишь больше разозлилась. — Знаешь, ты всегда была такой, — усмехнувшись, кивнула себе женщина. — Тебе просто необходимо все контролировать, все ебаное время! — Я просто хочу, чтобы тебе стало лучше, — она попыталась сделать шаг навстречу. — Тогда просто дай мне эти ебучие деньги, Грейс! Мне нужно всего пару сотен, — глядя на мать, Микки заметил, что та была на грани слез. Было очевидно, что у нее ломка. — …Мам, — неуверенно заговорил Мик. По правде, он даже не знал, что хотел сказать ей. — Пожалуйста, останься здесь, — но слова вылетели из его рта прежде, чем он даже успел их обдумать. — Милый… — женщина стыдливо опустила глаза в пол, закусывая свою нижнюю губу. — У меня все под контролем, не волнуйся за маму. Микки тут же покачал головой и ответил: — Ты все время так говоришь. Тебе только кажется, что все под контролем, мам, — продолжал он, подходя ближе. — Дай тебе помочь, — в следующую же секунду Микки понял, что сказал последние слова зря — они подействовали, словно спусковой механизм. — Да не нужна мне помощь, — сложно передать, сколько злобы было в ее голосе. — Тебе не понятно, что ли?! Не нужна мне ебаная помощь, что за хуйня с вами творится?! — затем парень почувствовал, как ему с бешеной силой дали по лицу. — Какого хуя ты творишь?! — тут же заверещала Грейс, подбегая к парню.  — О, Господи, — женщина же, наоборот, отошла на шаг, прикрывая распахнутый рот ладонью, словно сама не ожидала от себя того, что сделала. — Дай посмотрю, — вздохнула его тетя, протягивая к нему руки. Но Микки тут же увернулся от ее прикосновений. Ему не нужно было, чтобы его жалели или ещё что, он привык к такому отношению — от Терри он получал куда больше и больнее. Но только не от неё. — Микки, я не нарочно, — в глазах матери была чистая паника, и Мик верил ей. К своему же разочарованию, он верил ей. Но ему так надоело видеть в женщине перед ним свою мать только в те моменты, пока она вновь не вспомнит о той дряни, без которой едва может прожить. — Хотел бы я, чтобы ты так меня любила.

~

Сидя за своей партой, Микки молча ждал начала урока, надеясь, что хотя бы сегодня он сможет сосредоточиться на теме. В последнее время, он стал слишком рассеян. Причиной тому был Галлагер, что сидел с ним рядом и болтал, не умолкая. Они с Йеном еще на той неделе сдали доклад на отлично, и теперь этот идиот садился с ним на каждом чертовом занятии. На самом деле, он в принципе не отходил от Микки ни на секунду: Йен встречал его по дороге в школу, обедал с ним в столовой, сидел с ним на уроках и даже на переменах не давал вздохнуть. И самое раздражающее во всем этом — это то, что Микки не был против. Они как будто вернулись в детство, и Мик не мог противиться этому. Ему нравилось говорить с ним о школе, возмущаться по поводу и без, обсуждать новые фильмы и планировать посмотреть их как-нибудь вдвоем. И пусть теперь Йен касался его куда чаще, чем стоило бы другу, Микки был рад проводить с ним время. Он был счастлив снова почувствовать себя тем мальчишкой. — Так, ты пойдешь?.. — и по правде, из-за мыслей о том, как ему здорово с Галлагером, он пропустил то, о чем именно парень его спрашивал. — Куда? — нахмурил брюнет брови. — Боже, я так и знал, что ты не слушал, — без всякой злобы усмехнулся Йен. — Санчес собирает всех. — Санчес? С каких это пор он устраивает долбаные вечеринки? — конечно, Мик общался с этим парнем лишь от случая к случаю, даже несмотря на то, что они пересекались почти на всех предметах, но он знал одно — Санчес благоразумнее всех в этой школе, и он никогда бы не стал созывать в свой дом сборище неандертальцев. По крайней мере, таким он был три года назад. — С тех самых, как его родичи уехали из города, — просто ответил Йен, разглядывая профиль Милковича. — Ладно, ты хочешь?.. Не успел Мик договорить, как почувствовал чью-то руку на своем плече и горячее дыхание на шее. — Тоже собрались к этому задроту? — услышал он прокуренный голос Спайки совсем рядом. И тут же отпихнув от себя парня, Мик с большим усилием прикусил язык, в душе надеясь, что Йен так же его проигнорирует. Но не тут-то было: — Тебе-то, блядь, какое дело? — в тот же момент напрягся Галлагер. Роджер на секунду замер, словно серьезно обдумывая ответ. — Большое, — кивнул он перед тем, как продолжить, — если, конечно, Микки там будет, — он гадко ухмыльнулся, глядя на брюнета. Милкович лишь вновь повернулся к Йену, перед этим смерив Спайки ненавидящим взглядом, и сказал: — Пошли уже, Галлагер. Просто по его опыту, Микки точно мог сказать, что игнорирование — это лучшая борьба с теми, кого при рождении не наградили мозгом. Стоит им получить хоть какую-то реакцию, и тебе крышка — не отстанут до последнего. И только с Роджером это срабатывало хреново. Мало того, что он доставал его в школе, так еще и написывал ему в инстаграм (в котором Карен заставила его зарегестрироваться), даже несмотря на то, что Микки не ответил ни на одно сообщение. Единственное — Мик их читал, и каждое последующее не слишком отличалось от предыдущего. Конечно, начиналось все весьма безобидно, пока вскоре Роджер не начал писать о том, как хочет трахнуть его пухлые губы. И как бы Милкович не ненавидел этого парня, он все еще был обычным возбужденным подростком, которого сводила с ума любая мысль о сексе. Может, это было иначе лишь тогда, когда он не видел лица этого придурка, потому что, как только он встречал его в школе, брюнета тянуло блевать. Стоило лишь увидеть эту самодовольную рожу, услышать его голос и представить, что он говорит те же самые вещи, что писал ему накануне — и желудок Микки делал многократное сальто. Так что вскоре он понял, что это как дрочить на какие-нибудь порно-рассказики с высоким рейтингом — тебя не должен возбуждать тот, кто написал это. Наверное, Спайки бы расстроился, узнав, что он воспринимает его писанину именно так. Но иногда Мик даже представлял, что ему пишет кто-то другой. Кто-то, кому об этом знать совсем не обязательно. — Я пойму, если ты не захочешь идти, — буркнул Галлагер себе под нос, буквально излучая недовольство. Это происходило каждый раз, когда Спайки решал заговорить с ним при Йене. — Не, я… — по правде, Микки изначально не хотел идти. Ему никогда не нравилась суть всех этих школьных тусовок — кучка подростков собираются в одном месте, чтобы напиться и перетрахаться друг с другом, иногда и что похуже. Микки же больше ценил уединение. — Я не против, если ты хочешь пойти туда, — брюнет с вопросом уставился на Йена, впервые за долгое время ставя свои желания на задний план.

~

Два года. В тот день настало ровно два года, как его мать была в завязке. Два года его жизнь была, хоть и не в идеальном, но порядке. Ему не приходилось ложиться спать, думая о том, где она и что с ней. Ему не приходилось вставать по утрам с этими же самыми мыслями. Реабилитационный центр сотворил чудеса. По вторникам и четвергам она посещала группу анонимных наркоманов, а в остальные дни ходила на работу в круглосуточную закусочную. Правда, без помощи сестры не обошлось, но Грейс сама желала сделать все ради ее выздоровления. Они, наконец-то, стали сестрами. И что самое главное, Мария вновь стала мамой. Той мамой, которая беспокоится о своих детях. Мэнди, правда, еще плохо шла на контакт, но, по крайней мере, каждый вечер она отвечала на ее звонки. В общем, все шло, по-своему, прекрасно. Настолько, что Микки не верилось. Он сидел на уроке испанского в тот день, когда ему позвонили из больницы. Сложно сказать, что он почувствовал тогда. Безусловно, он испугался — у него сердце, блядь, в пятки ушло, когда медсестра назвала имя его матери. Но было еще что-то. Как будто ту иллюзию, в которой все они жили эти два года просто взяли и разрушили у него на глазах. По телефону Микки не стали говорить о её состоянии, поэтому ему пришлось провести целый день, как на иголках. Целый день — именно столько они с Грейс ехали в другой штат, чтобы повидать ее. Тетя молчала всю дорогу, погруженная в свои мысли. И учитывая то, что Микки сам не понимал, как себя чувствует, он не видел смысла спрашивать это у женщины, сидящей рядом. Каково же было их удивление, когда врач заявил, что Мария Милкович покинула больницу еще час назад. Оказывается, они не имели права держать её здесь насильно, и все равно, что та была на последнем издыхании, когда этой ночью её привезли сюда. А ведь ему и Грейс она сказала, что сегодня у нее должна быть ночная смена в кафе. — Мик, главное, не расстраивайся, хорошо? — начала успокаивать его тетя, как только они сели в машину. — Рецидив — это лишь этап на пути к выздоровлению. Она обязательно вернется, когда поймет это. — Я хочу домой, — промямлил Мик себе под нос. — Да, конечно, — закивала женщина, трогаясь с места. — Если хочешь, можешь завтра никуда не идти. Представляю, как ты… — Ты не поняла, я хочу домой, — твердо заявил Мик, заглядывая Грейс в глаза. Та точно не была в восторге. — Я хочу вернуться в Чикаго, к Мэнди.

~

Как только они с Йеном переступили порог дома, Мик окончательно понял, что никогда не полюбит такие тусовки — в особенности, после тех скитаний вместе с его мамой по подобным местам. Толпа словно давила на него, не давала вздохнуть. Казалось, что от всей этой шумихи у него в любой момент лопнут перепонки. — Эй, придурки, идите сюда! — услышал он голос Мэнди, из-за чего остальные звуки словно отошли на задний план. — Все нормально? — запоздало спросил Йен, вглядываясь в голубые глаза. Микки даже не сразу почувствовал, как тот взял его за запястье и начал успокаивающе поглаживать нежную кожу большим пальцем. — Да, — слабо улыбнулся он, убирая руки в карманы своей расстегнутой кофты. — Пойдем. И как же он удивился, когда заметил Карен, стоящую рядом с его сестрой. — С каких это пор вы не хотите перегрызть друг другу глотки? — нахмурился он, тут же услышав тихий смешок от Галлагера. — Ну, у меня к тебе точно такой же вопрос, — усмехнулась Джексон, пихая брюнета в плечо. — Хочешь, я принесу что-нибудь? — прошептал Галлагер ему на ухо, пока двое девушек, перебивая друг друга, пытались что-то им рассказать. — Я сам схожу, — покачал он головой перед тем, как развернуться и пойти на кухню, сквозь толпу других подростков. Он мог бы привыкнуть к этому. Да, пусть он никогда не согласился бы пойти сюда, если бы не Йен, но ему нравилось быть частью чего-то. И ему не хотелось, чтобы Галлагер посчитал его скучным ублюдком, который даже не может повеселиться один чертов вечер. — Так и знал, что ты придешь, — вдруг услышал он позади себя, после чего сильные руки тут же обвили его талию. — Блядь, какого хуя ты творишь?! — тут же отпрянув в сторону, заверещал Мик, круглыми глазами глядя на ухмыляющегося Спайки. — Что, ты разве не из-за меня сюда пришел? — фыркнул Родж, выставляя руки вперед и тем самым показывая, что больше не собирается трогать его. — Да расслабься ты, Господи. — Расслабься? Придурок, там половина школы собралась. Ты вообще понимаешь, что если кто-то увидит — вся школа тут же узнает!.. — Мне все равно, ясно? — прервал его парень. — Отец уже в курсе, так что мне похуй, кто и что подумает, — просто пожал тот плечами. — Охуенно здорово для тебя, — хватая банку пива, он уже хотел было пройти мимо, но чужая ладонь легла ему на грудь. — Чего ты так от меня шарахаешься? — приподняв брови, спросил Спайки, пока его рука опускалась все ниже по телу парня. — Я не кусаюсь, если ты не захочешь. — Я сломаю тебе нахрен руку, — предупредил Мик, и Роджер, к счастью, послушался. — И знаешь, это как минимум странно лезть ко мне, учитывая то, что ты и Йен… — он замолк, не зная, как продолжить. Но это и не потребовалось: — Точно, Йен, — кивнул сам себе Спайки. — Дело всегда в нем, да? Что, это заденет его чувства? — улыбнулся парень, оглядываясь на толпу и выглядывая там рыжую макушку. — Ебать, ты только глянь, как блядский сторожевой пес. — Ты реально не понимаешь? — проворчал Милкович, заставляя Роджера вновь к нему повернуться. — Сколько я тебя знаю, ты всегда ведешь себя, как полный мудак. Даже с ним. — Мы пару раз передернули друг другу в раздевалке, Микки, — закатил тот глаза. — Это только его проблема, что он воспринял все всерьез. С чего ты взял, что также будет с тобой? — Потому что ты пишешь мне всю эту!.. всю эту чушь ежедневно, — он поморщился, вспоминая, как трогал себя, читая всю эту пошлятину. Господи, теперь ему было мерзко даже от самого себя. Но Спайки словно не заметил этого на его лице. — Да, и я действительно имею всё это ввиду, — сказал Роджер, касаясь ладонью лица брюнета. — Но ты такой же, как и я… Поэтому ты мне нравишься, — говоря это, Спайки выглядел весьма серьезно. И это были последние в мире слова, которые Микки хотел бы от него услышать. — Отъебись, — толкая Спайки плечом, он протиснулся мимо него, совсем забыв о банке пива, что так и осталась стоять на столешнице. Единственное, чего он сейчас хотел — это найти Йена и уйти отсюда.

~

Микки долго пришлось слушать нотации своей тети, прежде чем она, наконец, согласилась на то, чтобы он переехал. Конечно, парень понимал, как хреново оставлять Грейс вместе со всеми этими проблемами, но он просто не мог так больше. Но к его счастью, она не злилась. Наоборот, Грейс даже заранее позаботилась о переводе в его старую школу, вспомнив, сколько суматохи с документами было в прошлый раз, когда Микки оказался здесь буквально ни с чем. Хотя, может, она просто хотела еще немного отсрочить тот момент, когда придется его отпустить. — Звони мне, понял? И не только, когда что-то случится, а даже просто так, иначе я приеду и!.. — Я понял, — прервал её Мик, глядя на время. Он молился, чтобы не опоздать на поезд. — И если тебе или Мэнди что-то понадобиться, я!.. — Я понял, — вновь кивнул Милкович, выглядя крайне нетерпеливо. — И Микки, — вновь начала она, звуча весьма обеспокоенно, — сейчас послушай меня внимательно. Я знаю, ты пытался помочь ей. Но нашей поддержки всегда будет мало, пока она сама не захочет привести свою жизнь в порядок, так что не вини себя, — она говорила это ему десяток раз после того, как они приехали из больницы той ночью. Наверное, по нему было видно, как сильно он корит себя за произошедшее. Ему все казалось, что он мог это предотвратить. — Ты сделал все, что мог. — …Она раньше говорила, что из-за Терри у неё не выходит бросить, — вдруг заговорил он. — И все время несла чушь о том, что в нашем районе слишком много, типа, негативных вибраций и всё в этом духе, и это не дает ей двигаться дальше, — он покачал головой, глядя себе под ноги. — Но вот мы здесь, снова вернулись к началу, — фыркнул он. — Наверное, ты права. Я бы не смог ей помочь. — Иди сюда, — улыбнулась Грейс, протягивая к нему руки. — Она понятия не имеет, как ей повезло с таким сыном, — и именно эти слова дали ему понять, что он не зря оказался здесь. Чёрт его знает, сколько они так простояли, но по итогу ему пришлось бежать, чтобы успеть на станцию. Ему не терпелось увидеть лицо Мэнди, когда он заявится на порог дома.

~

Это была последняя комната в доме, где мог быть Галлагер, и Микки думал, что лучше бы он был там. Он пришел сюда только из-за этого рыжего недоразумения, а он просто взял и ушел без него? — Вот ты где, — воскликнул Мик, проходя внутрь комнаты. Йен лежал на кровати, глядя перед собой. — Какого хрена ты ушел? — садясь рядом, спросил он. — Не хотел мешать вам с Роджером, — драматично вздохнул Галлагер, но в ответ последовала лишь тишина. Более того, Микки практически сразу встал с постели и ринулся к двери. — Куда ты?! — тут же спохватился Йен, приподнимаясь на локтях. — Не хочу мешать тебе лежать тут и выдумать всякую хрень, — пожал он плечами. Господи, нахрена Мик вообще носился по этому дому как угорелый, лишь бы найти его? Просто чтобы выслушать подобное дерьмо? — Погоди, постой! — вовремя опомнился Йен, и к собственному удивлению, Милкович остался стоять на месте. — Прости, Мик, я… Можешь просто лечь со мной рядом? Пожалуйста, — и глядя в эти зеленые глаза, Микки не мог отказать. Недовольно кривя губы, он забрался на постель, укладываясь поудобнее, рядом с Йеном, который вдруг заговорил: — Я просто разозлился, когда увидел тебя с ним, вот и все. — Это тупо, — поморщился Мик, по правде, не желая развивать эту тему вовсе. — Правда? О чем тогда вы разговаривали там? — тут же напрягся Йен, вызывающе глядя на брюнета, который упорно молчал. — Вот видишь! Чёрт, так и знал, что не нужно было идти сюда, — проворчал Галлагер себе под нос, перелезая через Микки, чтобы уже самому покинуть комнату. Но брюнет тут же схватил его за воротник клетчатой рубашки, заставляя нависнуть над ним. — Ты издеваешься? Хватит вести себя, как придурок. Я пришел сюда из-за тебя. Но кажется, это только разозлило Йена: — Блядь, да ты же мог просто сказать, что не хочешь, я говорил тебе! Я решил, что!.. — Я просто хотел побыть с тобой, — прервал его Мик, после чего Галлагер подозрительно затих, уставившись на парня под собой. И только сейчас Микки осознал, в каком положении они находятся. — Побыть со мной? — решил вновь уточнить Йен, глядя на брюнета так, словно он был восьмым чудом света. И прежде, чем Микки успел ответить, он почувствовал, как Галлагер прижимается к его губам и обхватывает ладонями его лицо. И как ни странно, Микки был не против. Он чувствовал его горячее дыхание на своем лице, и ему вдруг захотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше. Но как только Мик зарылся пальцами в рыжие волосы, парень начал спускаться с поцелуями ниже, прямо к его шее, заставляя его начать задыхаться. — Йен, — прохныкал он, как только почувствовал, как тот забирается руками под его футболку. — Йен, я еще не… — боже, и как он должен был признаться в этом, при этом не провалившись от стыда под землю? Но кажется, Галлагер и так все понял — его зеленые глаза вдруг шокированно уставились на Микки. — Можем мы просто полежать тут немного? — да, его тело кричало об обратном, но Микки не хотел, чтобы его первый раз был в доме Санчеса, который был полон пьяных подростков. — Ладно, — промямлил Йен, осторожно ложась с Микки рядом и обнимая его одной рукой. Щеки брюнета тут же вспыхнули, когда он почувствовал полутвёрдый член, прижимающийся к его ноге. — Значит, ты мне нагло врал, когда говорил про тех чуваков из другой школы? — с ухмылкой спросил Йен, как ни в чем не бывало, за что тут же получил локтем в бочину. — Заткнись ты уже.

~

Настал уже вечер, когда Микки приехал в Чикаго. И до чего же странно было идти по собственному району и видеть эти, казалось бы, давно забытые дома. В особенности свой. И стоя на крыльце, Микки до чёртиков боялся зайти внутрь. Боялся, что отец окажется дома. Боялся, что Мэнди не будет ему рада. Боялся, что он приехал сюда зря. Но он понимал, что сейчас пути назад уже не было. Дергая ручку двери, он совсем не удивился тому, что та оказалась не заперта — люди в округе все еще боялись сунуться сюда. Да и к тому же, у них попросту нечего было красть. Когда Микки, наконец, зашел внутрь, его встретила лишь мертвая тишина. В доме было темно и совершенно пусто. Как угодно, но не так он представлял свое возвращение.