Рождество

В камине горел огонь… Анна, недавно вернувшаяся из больницы, сидела в кресле возле камина. В доме было совсем тихо, и только огонь негромко потрескивал. Детей Анна уложила спать, укрыла одеялом уже спящую Анастасию. Анна вздохнула, заметив заплаканные глаза дочери и медальон, который она сжимала в ладони. Подарок дедушки на Рождество… У Анастасии и Петра Ивановича были такие же дружественные отношения, как и с Анной в двадцать лет. И хотя Анастасия не обладала даром, они находили о чём посекретничать и о чем порассуждать. Была между ними та самая особая атмосфера. Анна поёжилась и, поплотнее закутавшись в плед, обратила свой печальный пристальный взор на огненные языки. Какое это завораживающее и впечатляющее зрелище! Мы часто не замечаем его красоты, наверное, от того, что постоянно куда-то спешим, бежим, торопимся. И в такой суете проходит вся наша жизнь, день за днём, год за годом… Анна тряхнула головой, отгоняя пессимистичные мысли, однако чувство тяжести в сердце не желало покидать её ни на мгновение… Анне казалось, что над всей её жизнью повисло горе, которое в любой момент может упасть и разрубить всё на до и после, на прошлое и настоящее… Такие размышления отвлекли госпожу Штольман от всего происходящего вокруг. Казалось, её рассудок затуманился. Поэтому она не слышала знакомого и обычно такого долгожданного хлопка двери и звука шагов. Женщина очнулась только тогда, когда почувствовала тёплые руки, сжимающие её ледяные пальцы. Она перевела взгляд от огня вверх, на лицо мужа, перед глазами всё ещё плясали круги от яркого света, и от этого оно казалось мутным и расплывчатым. Анна зажмурилась и вновь открыла глаза. Штольман внимательно смотрел на жену и продолжал молчать. «Он ведь ещё не знает…» - вдруг вспомнила Анна и тяжело вздохнула. - Я была у дяди в больнице… - начала Анна, потом она остановилась, собираясь с мыслями и ожесточённо покусывая губу. Наконец она грустно произнесла: врачи говорят, что всё зависит только от него, но шансы есть! Последние слова она произнесла скорее, чтобы приободрить и себя, и его, но получилось неловко и неуверенно. Анна вновь откинулась в кресле, не выпуская ладоней мужа. - Я знаю: ты очень сильная и всегда верила своему дяде, – ответил наконец Яков. - Верила… - произнесла Анна задумчиво. На следующий день госпожа Штольман вновь появилась в больнице. На этот раз с ней были и её дети. Машу и Павла в этот день не с кем было оставить: Яков ушёл с утра на службу, а Анастасии и Александру пришлось пойти в полицейский участок для дачи показаний, поэтому Анна решила взять детей с собой в больницу. Конечно, мысль о том, что дети увидят дедушку в таком состоянии, совсем не нравилась Анне, но оставлять их в коридоре после всего случившегося тоже было страшно. Анна отодвинула в сторону занавеску, и в палату хлынул солнечный свет. Потом женщина поправила одеяло и положила на прикроватный столик принесённые апельсины. Маша тоже осторожно подошла к кровати и, внимательно изучив своими детскими глазёнками лицо дедушки, тихо спросила у матери: - Мама, а дедушка поправится? Анна вздохнула. Если бы она только могла ответить наверняка, убедить… Она подошла к девочке и, присев возле неё на колени, обхватила рукой и прижала к себе. - Дедушка борется, Машенька… Ради нас с тобой борется, - наконец, тихо ответила дочери Анна. - Как рыцарь? С кем он борется? – удивилась девочка уже несколько громче. - С кем-то очень тёмным и страшным, тем, кто хочет у нас с тобой его забрать, - голос Анны дрогнул, и она плотно сжала губы, сдерживая подступившие слезы. Но Маша этого не заметила, она о чём-то очень сосредоточенно думала, то и дело, переводя взгляд с бледного лица Петра Ивановича на свою куклу и обратно. Наконец, она, видимо всё для себя решив, посадила куклу на прикроватный столик. - Она будет его защищать, - пояснила свои действия матери Маша. – Вдруг этот тёмный и страшный придёт, а дедушка здесь совсем-совсем один… Анна легко кивнула дочери и, поднявшись на ноги и взяв дочь за руку, направилась к выходу. В этот момент, до этого безмолвно стоявший в стороне Павел подошёл к кровати больного и, взяв дедушку за руку, закрыл глаза. Анна с удивлением наблюдала за действиями сына. Прошло полминуты, а мальчик всё продолжал стоять так. - Паша, не дурачься! - попросила Анна и направилась к нему, как вдруг мальчик начал оседать. Мать успела подхватить его в последний момент, когда голова сына уже почти коснулась холодного кафельного пола. Анна испуганно приложила пальцы к шее мальчика и немного успокоилась, почувствовав биение пульса. - Врача! – крикнула Анна, повернувшись к двери и моля о том, чтобы её услышали. - Что с Пашей, Анна? – послышался вдруг знакомый взволнованный голос. Подняв глаза, Анна не поверила им. В груди сердце застучало, запрыгало. Казалось, оно сейчас разорвётся от боли, удивления, радости и непонимания. Ведь на неё смотрели тёмные глаза дяди, Петра Ивановича Миронова. В коридоре было тихо. Где-то далеко гудели звуки голосов, но вокруг никого. - Слишком часто я в последнее время оказываюсь в больнице, - вяло подумала Анна, разглядывая эти пустые, холодные больничные стены. Сил не осталось совсем… Безжизненный белый цвет, казалось, высосал их все до капли, оставив лишь тянущую пустоту. Анна завязла в скоплении тяжёлых мыслей и ожиданий. Тот же самый доктор, что сообщил Анне о тяжёлом состоянии её дяди, теперь готовился рассказать о здоровье сына. В его глазах то и дело появлялась жалость, когда он смотрела на её уставшее, взволнованное, бледное и осунувшееся за последние дни лицо. - С Вашим сыном всё в порядке, - поспешил он уверить Анну. – Мы не нашли никаких отклонений и заболеваний… - Что значит не нашли? Он ведь не просто так потерял сознание! Или, может, Вы думаете, что мне это просто показалось?! – нахмурилась Анна. - Прошу Вас, успокойтесь! Вы просто очень устали! - заботливо произнёс доктор, усаживая Анну на лавку. – У Вашего сына сильное недомогание, усталость, но с чем оно связано – мы, увы, не смогли установить, - пожал плечами доктор. – Скорее всего, это просто недостаток кислорода и волнение за родственника. Кстати, Пётр Иванович очнулся и чувствует себя весьма неплохо. Возможно даже, что через пару дней мы сможем его выписать. - А Павел? – напряжённо спросила Анна. Доктор покачал головой. - Я бы не рекомендовал ему сейчас покидать больницу, но… - доктор взглянул на Анну и улыбнулся уголками губ. – Зная, что Вы позаботитесь о нём даже лучше медсестёр… Можете ехать с ним домой. - Спасибо Вам, доктор! – тепло поблагодарила Анна, вымученно улыбаясь. Доктор ничего не ответил, только легонько кивнул головой и снова зашагал по коридору быстрой, торопящейся походкой. А Анна смотрела на его удаляющуюся фигуру, а в голове уже сложилось понимание всего. Что произошло. У её сына дар… Он отличается от способности её, Анны, и Анастасии, и это пугало госпожу Штольман ещё больше. Она не знала радоваться ей или плакать. В голове почему-то сразу всплыли слова дяди, когда она так же сильно переживала, узнав о способности дочери видеть будущее: пойми, прими и улыбайся! В конце концов, Павел, судя по всему, вылечил Петра Ивановича, и если это так, то он может помогать людям, как Анна в своё время. Госпожа Штольман тряхнула головой. - Об этом я подумаю потом, - решила она. – А теперь пора домой! Анна вдруг почувствовала, что ей сейчас так нужна поддержка мужа, его крепкие объятия. - Домой! – прошептала она и направилась за сыном. Анастасия с лёгкой, еле заметной улыбкой наблюдала за Юрием. Он сосредоточенно что-то писал и даже не заметил, как она вошла в кабинет. Вдруг он резко поднял глаза и, заметив Анастасию, смутился. Девушка тоже покраснела и опустила глаза. - Простите, я стучала, - начала было оправдываться Анастасия. - Это Вы меня простите! – быстро ответил Юрий, поднимаясь и приглаживая растрепавшиеся каштановые кудри. – Я, видимо, так заработался, что не услышал стука. Анастасия улыбнулась и, подойдя к столу, присела на стул. Сумку, которую она принесла с собой, девушка положила на стол, что вызвало удивление Юрия, потому что обычно посетительницы складывали руки на коленях, но, вспомнив, что перед ним необыкновенная девушка, молодой человек только мысленно улыбнулся этой её причуде. - Мне сказали, что что-то нужно подписать у Вас, - сказала Анастасия. Юрий тут же положил ей какие-то бумаги и объяснил, что и где нужно записать. Пока девушка писала, молодой человек внимательно смотрел на неё. - Как себя чувствует Ваш дядя? – вдруг спохватился Юрий. - Спасибо, уже лучше. Недавно он пришёл в себя, - ответила Анастасия, не отрываясь от бумаг. - И всё же, Анастасия Яковлевна, почему Вы были так спокойны, когда Вас освобождали? Часто приходилось бывать в плену у бандитов? – как бы невзначай спросил Юрий. Девушка замерла, а потом, улыбнувшись, с любопытством посмотрела на молодого полицейского. - Нет, мне приходилось раньше принимать участие в…такого рода мероприятиях. Просто… я видела будущее, - с улыбкой договорила она. Юрий замер, а потом усмехнулся: - Шутите? - Никаких шуток, - покачала головой Анастасия. – Я видела отрывок будущего, видела Вас… - Может, и как я Вас на лестнице ловлю, Вы тоже видели заранее? – саркастично поинтересовался Юрий. Услышав это, Анастасия вспомнила сцену на лестнице, покраснела и вскочила с места. - Всего хорошего, Юрий Павлович! – воскликнула она и вылетела из кабинета. Молодой полицейский, пожалев о своих словах, побежал за ней. - Анастасия Яковлевна, постойте! – выкрикнул он, вылетая из кабинета и сталкиваясь с полицейским, который нёс целую стопку бумаг. Белые листки подлетели к потолку и, кружась, начали медленно спускаться. Полицейский выругался по-французски. Юрий поднялся, гляделся, но девушки уже не было видно, зато по коридору прямо к молодому полицейскому шёл Штольман. - Потрудитесь объяснить, что здесь происходит, Юрий Павлович, – мрачно произнёс Яков, подходя ближе и показывая тростью на разбросанные о полу бумаги. – У нас работы полно – новое убийство в городе, а Вы бумагами разбрасывайтесь! Делом займитесь! Коробейников введёт Вас в курс дела. Закончив говорить, Штольман вошёл в кабинет и так хлопнул дверью, что листки бумаг вновь подлетели в воздух.