Defensor

      Разуться не успеваю, потому что, как только переступаю порог, мне навстречу выплывает мать, кажется, разодетая даже больше обычного, и совершенно игнорируя Каста и тот факт, что её собственный ручной генкло рычит и сучит лапками, громогласно вещает:       — Китти, мой мальчик, у нас такая радость!       — Я Кит, мам. И я знаю, что Фил выходит замуж, — раздражённо отвечаю, пытаясь справиться с обувью.       — Мастер, позволите? — Каст наклоняется и, не дожидаясь разрешения, расщёлкивает стяжки на одном из моих сапог.       Мать же огорчённо поджимает губы и выдаёт гораздо тише:       — Уведомляю тебя в таком случае, что сегодня у нас званый ужин, и тебе обязательно на нём присутствовать.       — Х-хорошо, — рассеяно отвечаю, потому что пальцы Каста прикасаются к коже моих ног.       — И славно, — кажется, немного удивляется моей безропотности мать. — Насчёт твоих покупок я уже распорядилась. Ты будешь мне помогать?       Перспектива выслушивать все её причитания о том, что ничего не готово и не успевается, меня совершенно не радовала. Пусть всё расхлёбывает Фил, она же всему виной. А поскольку Каст уже отпустил мои ноги, отмазка родилась в голове мгновенно:       — У меня, вообще-то, экзамены через неделю.       Видно, что мать осталась недовольна моим ответом:       — У тебя учёба начинается всегда тогда, когда мне необходима помощь!       — Фил поможет, — решаю я додавить ситуацию в свою пользу. — Или ты хочешь, чтобы меня с эшелона выперли?       На это находится только одно возражение — шуршание пышного белоснежного платья, когда она уходит к себе в комнаты, без сомнения, донимать сестру. Ну, в самом деле, не может же мать мешать образованию собственного ребёнка!       — Каст, — обращаюсь я к генкло, пока мы поднимаемся наверх, — не мог бы ты больше не помогать мне разуваться?       — Почему? — искренне удивляется.       — Потому что я, блядь, кажусь себе беспомощным старикашкой! — раздражаюсь. — Если будет нужно, я попрошу!       — Простите, Мастер, — Каст кажется на самом деле немного виноватым.       — Ничего, просто запомни, — рассеяно отвечаю, осматривая свою непривычно пустую комнату.       Вещи, которые мы вчера упаковывали, бесследно исчезли — наверняка переместились в мой позаброшенный шкаф усилиями автоматонов. Но постель Каста не появилась, и по поводу этого у меня имеется несколько вопросов к матери. Щелкаю визионом, ответа нет долго, но всё же он приходит:       — Только виделись! Спустись и поговори нормально, я занята!       Понятия не имею, как можно с ней говорить, если она занята, но женщины — есть женщины, поэтому я всего лишь спрашиваю:       — Мам, а где вещи Каста?       — Ну что ты как маленький? Сменные одеяла и одежда в техническом шкафу, лежак — в оранжерее, миска — в столовой. Всё, не приставай ко мне со своими глупостями.       Гашу визион, оборачиваюсь к Касту:       — Тебя выселили в сад.       — Мне всё равно, — пожимает плечами генкло.       — Мне не всё равно. Пойдём, заберём оттуда твои вещички и принесём сюда.       — Это будет уместно, Мастер?       — Ты — мой генкло, где хочу, там тебя и селю, — весело отзываюсь.       Лежак и комплект одеял в самом деле обнаруживаются в оранжерее. Ну хоть не в гараже. Однако, не знаю, умышленно или нет, но расположить постель мать распорядилась прямо под климат-контролем, дующим, соответственно, попеременно то жарким, то холодным воздухом, имитируя условия довоенной среды для растений.       Я собираюсь окликнуть одного из автоматонов, работающего тут же, в саду, но Каст решает проблему просто и изящно — играючи забрасывает лежак к себе на плечо вместе с рулоном нераспакованных одеял и смотрит на меня.       — Обратно теперь, — отвечаю, находясь под впечатлением.       Я-то и одно одеяло перетаскиваю с трудом, потому что это целая крепость из ткани и наполнителя, с наборами только автоматоны и управляются, они же и стирают. А чтобы вот так, легко и небрежно, даже не особо напрягаясь, вместе с диванчиком на плече нести… не боевой морф, говорите?       Пока Каст устраивается, освобождая постельное от упаковки, я заваливаюсь на кровать к себе и разворачиваю панель, валяющуюся неподалёку.       — Мастер будет учиться? — неожиданно спрашивает меня Каст.       — И не подумаю, — хмыкаю. — Сегодня уже первый этап конкурса на звание Зеро-Вана должен был закончиться, а я ещё и темы не знаю. Почему ты спрашиваешь?       — Знать, можно ли мне шуметь или нельзя, — отвечает зверь. — А это как-то поможет вам, Мастер?       — Нет, конечно. Просто интересно. Слушай, ты же ещё застал, когда Козерога выбрали?       — Косту, Нейла, Идриса, Раку и Лепестка, если быть точным.       — Ну, про последнего ты точно приврал, это когда было-то! Чтоб ты помнил?       — Генкло растут быстро, Мастер, даже вечные. В полтора года мы уже полностью взрослые.       — А, — снова с умным видом тяну. — На кого бы ты в этом году поставил?       — Я даже претендентов не знаю. Но, если вы и правда хотите знать, то на Логуса или Эльфа.       — Они оба участвуют.       — А кто ещё? — интересуется генкло.       — Из известных? — пролистываю список. — Винд, Хестанк, Синистра. Про остальных я и не слышал.       — Синистра, — уверенно заявляет мне Каст. — Остальных обойдут, а на последних этапах уберут Логуса с Эльфом.       — В смысле «уберут»?       — Физически. Подкупят, убедят, убьют. Синистра — родственник Мастера Арлая. Сомневаюсь, что всё будет честно.       — Блядь, а… — тяну я. — Всюду эта сволочь. Да ещё и к власти рвётся.       — Вам тоже ничего не мешает, — меланхолично отзывается Каст. — Кроме вашей лени.       — Всё, всё, застыдил, — я решительно вывожу на панель материалы по связующей механике, намереваясь действительно хоть что-то подучить. — А откуда ты знаешь так много про конкурс?       — Читаю в Каналах, — расстелив одеяла, Каст теперь сооружает из них гнездо.       — Ты видишь Линии? — изумляюсь.       — Да, — буднично отзывается зверь, — некоторые генкло их видят. Основные, конечно. Нам не монтируют разъёмы.       — Всё равно чудно́, — хмыкаю.       Хотя легко могу представить Каста, изучающего беседки и общую сеть Каналов. Надо будет прикупить ещё панель, уверен, ему захочется что-нибудь почитать.       Будучи пристыженным, к тому же, решив, что оправдывать родительские ожидания хоть иногда всё же нужно, углубляюсь в чтение, даже вынимаю контактный провод и защёлкиваю в висок — просматривать голографические проекции и записи методик. Мне же на самом деле нравятся все эти манипуляции, то, как из кусков разрозненной, казалось бы, материи собирается прочнейший каркас, допустим, новой руки, что сильней обычной биологической на несколько порядков. И всё было бы замечательно, но эти операции уже из раздела второго, «малозависимые». Это значит, что керра — лекарства-полунаркотика, искусственного медиатора, на пару таких рук должно хватать в объёме одного стандартного резервуара и, даже если его повредить или отключить, это повлечёт за собой лишь отказ самого импланта. После Нового Года мы будем проходить «керрозависимые» и «сильно керрозависимые» импланты. Когда жидкости, соответственно, требуется уже на два резервуара или три, а повреждение любого из них влечёт за собой кому, Безумие или даже смерть владельца. Передёргиваю плечами. Жутко. И, тем не менее, сотни и тысячи людей каждый год добровольно ложатся на стол к кибернетикам. Может, когда-нибудь я пойму, зачем нужно так рисковать своей единственной жизнью.       — Мастер, простите, — вдруг тихо зовёт меня Каст. — Нормально, если я буду выглядеть так?       Кажется, пока я учился, ускользнуло значительное количество времени, потому что Каст уже успел пару раз метнуться из комнаты туда-сюда и теперь появиться передо мной переодетым в один из купленных утром костюмов.       В магазине, при беглой примерке, ему и близко так не шла эта одежда, как сейчас. Индиговый с золотыми вставками. Ткань струится, так что сложно и отгадать, где кончается верхняя часть одежды и начинается нижняя, но, в то же время, фигура генкло ничуть не теряется, а отсутствующие рукава только добавляют образу некой дерзкости. Пушистый хвост теперь свободно вьётся у ног Каста, вычесанный до последней шерстиночки и безупречно чистый. Ушки генкло уже тоже не прячет, лишь плотно прижимает к голове.       — Ты собрался быть красивей меня, — хмыкаю.       — Не говорите ерунды, Мастер, — вдруг тепло усмехается Каст. — Карабин надевать под золотую цепочку?       — А то какую, — свернув панель, сажусь, потягиваюсь. — Как будто держать генкло на цепочках — эффективно.       — Это всего лишь символ, Мастер. Послушных — удержит и воздух, а бешеный и с алзотана сорвётся.       — Ну это ты загнул. С алзотановой цепи и тяжёлый киборг не сбежит!       — Потому что киборг не сможет отгрызть себе конечность или вырвать половину шеи, — спокойно парирует Каст.       — Хорошо, — сглатываю, — попрошу мать, чтобы натуральные свечи на стол не вздумала ставить. Огонь же…       — Не беспокойтесь, Мастер, — улыбается Каст, — иногда достаточно просто приказа, отданного вовремя. Так как, нормально будет так выглядеть?       — Охуенно будет так выглядеть. А мне, интересно, что теперь напяливать, чтобы тебя переплюнуть? — задумчиво ерошу волосы на затылке.       — Если это вопрос, — охотно отзывается Каст, — то я бы посоветовал костюм с серо-стальным отливом и чёрный отрез.       — Ты помнишь, где он лежит? — осведомляюсь.       — Конечно, Мастер.       Каст уходит в гардеробную быстрей, чем я успеваю его остановить, и появляется обратно почти моментально.       — Я сам мог сходить, — ворчу, отбирая коробку.       — Простите, Мастер.       — Чем просить прощения, лучше веди себя нормально, — продолжаю ворчать, разбирая вещи.       Помимо упомянутого уже костюма и отреза, генкло принёс мне и смену белья. Вот ещё. С утра уже переодевался, обёртывался, и даже голову вычесал. Не дева Улья на смотринах, обойдусь. Пока я раздумываю, сто́ит ли одеваться сейчас, визион светится. Отец.       — Китти, я понимаю, что ты занимаешься, и это похвально. Но всё же спустись к нам, гости уже начинают собираться.       — Хорошо, пап, жди, — отключаюсь.       Всего ж немного за апогей Артерий, далеко не вечер, что так рано-то? Хотя… завтрашний день-то у всех рабочий. Ну ладно, раньше начнём, раньше закончим. С такими мыслями я решительно расправляю рубашку и ищу на её модели вакуумную застёжку.       — Даже и не думай мне помогать, — цыкаю на Каста.       — Хорошо, Мастер, — генкло скромно садится в угол рядом со своим лежаком и устремляет взор в пол.       Когда я вполне готов, и даже совершил невероятное — бросил взгляд на собственное отражение в полированном участке стены у выхода, Каст подаёт мне в руку кончик золотой цепочки с петлёй.       — Сегодня всё по правилам? — усмехаюсь.       — Это нормально, — ободряет меня зверь.       Цепка, пристёгнутая теперь к ошейнику, его образ не портит. Естественно, это не поводок, она свободно провисает, обозначая лишь связь между нами, как хозяином и генкло.       В коридоре внизу мне попадается Рус, так же держащий, но уже на более внушительной цепи и более боевое и агрессивное, чем Каст, генкло.       — Так вот что ты купил, — брат пристально изучает моего зверя. — Не слишком ли залежалый товар, а? Хотя тебе подходит. Это секс-генкло?       — Универсальный морф, — несколько надменно отвечаю, — А твой парадный гад, как всегда, чистокровный вуморец? Страшо́н же, как Последняя Война!       — А то, — Таурус бросает взгляд на собственного зверя, — я его сам побаиваюсь, если честно. Зато ко мне уж точно никто не сунется, да и гостей я проверю на храбрость!       С этими словами брат ухмыльнулся и потянул за цепь. Шипы на строгом ошейнике боевого генкло у его ног впились тому в кожу, зверь глухо заворчал. Да, у моего родственника было своеобразное чувство юмора.       В зале, помимо родителей, уже присутствуют несколько гостей, в том числе и Тор. На мой молчаливый вопрос о том, почему он один, отвечает лишь губами: «ей нездоровится». Да, мама или Фил, кажется, упоминали, что беременность его жены протекает довольно тяжело.       Я сажусь напротив него, дело не в том, что мы родственники, а в том, что так я нахожусь как можно дальше от Мастера Арлая. Да, он тоже здесь, в компании очаровательной жены. Потерплю.       Каст устраивается на полу, а, когда гости занимают и соседние со мной места, то прижимается ближе, чуть опирается спиной о мою ногу так, что по ней начинает разливаться блаженное тепло, да и в целом мне становится уютней.       Вскоре является и виновница торжества, Фил, в компании, естественно, своего будущего мужа, уже совсем немолодого и имеющего взрослого сына, который приехал с ним же. Я знаю этого мужчину — он довольно известный генетик. Но имени, естественно, не вспомню.       Застолье начинается и идёт по моему любимому сценарию — когда от меня требуется только формальное участие, пара малозначительных вежливых ответов на столь же малозначительные и вежливые вопросы. Мне откровенно скучно, я поддерживаю пару тостов, найдя настоящий алкоголь в моём бокале хуже, чем не самый дорогой синталк(1), а когда гости уже выполнили обязательную поздравительную часть и переговариваются между собой о личных делах, скатываю из хлебного мякиша шарик и протягиваю, не глядя, Касту.       И получаю осторожное прикосновение губ к ладони, а на месте, где был хлебный шарик — крошечную полоску слюны, — след от кончика языка генкло.       — Ты голодный? — тихо спрашиваю.       Каст отрицательно мотает головой. Да ну, он с утра ничего не ел. Это у меня особо аппетита нет, а ему точно требуется много энергии.       Стянув немного овощей из гарнира, протягиваю ему снова, и он, якобы не голодный, осторожно берёт их с моей руки. Но по-звериному, снова ртом, обжигая своим дыханием пальцы. Но это не выглядит дико, даже наоборот, как само собой разумеется.       После того, как он и в третий раз проделывает подобный трюк, на этот раз с листом салата, я, кажется, понимаю. Не хочет показывать ни гостям, ни остальным генкло, сидящим рядом, степень своего развития и социализации. Очень, очень умно с его стороны принять вид туповатого секс-генкло. Таких никто никогда не принимает в расчёт. «Я убил пятнадцать человек и тридцать семь генкло». Что ж, где не действует грубая сила, в ход идёт хитрость, так?       Развлекаясь подкармливанием зверя и небольшими дозами алкоголя, мне удаётся дожить до того момента, как гости начинают прощаться, ссылаясь на позднее время и занятость. Значит, можно и тоже собираться на боковую, завтра занятия в Образователе начинаются безбожно рано. Можно было бы, конечно, и пропустить первое занятие по связующей механике, но жалко было потраченных на её изучение сегодня сил.       Легко поклонившись отцу и получив его молчаливое одобрение, встаю из-за стола. Меня чуть ведёт, но только первые пару секунд. В целом я вообще почти не пьян, может, слегка расслаблен. Во всяком случае, недостаточно для того, чтобы поменять моё обычно угрюмое выражение лица, и дочка одного из кибернетиков, что строила мне глазки едва ли не весь вечер, наконец, сдаётся. Да, я понимаю, что её папочка привёз из Улья специально, чтобы показать моим родителям и, в последнюю очередь, мне. Но меня сейчас, да и всю жизнь, здоровый сон интересовал гораздо больше милых личиков и пустых головок таких девочек. Но, конечно, Каст послужит поводом для массы досужих сплетен. Ага, универсальный морф, как же. С его-то внешностью!       В комнате я избавляюсь от одежды почти что с ненавистью, даже тот факт, что при стягивании, как всегда, слишком узких, штанов, под раздачу попадает и бельё, игнорирую. Потому что прикосновения чистого, автоматоны позаботились, чёрного теперь, шелколаса одеял к коже — райское блаженство, и приятней предсонного безделья на нём может быть только…       — Эй, Каст, — окликиваю я генкло. — Почеши мне спинку!       — Мастер, шелколас же!       — Тебя это ебать не должно! Чеши, я сказал! — капризничаю.       — Хорошо, Мастер.       Каст оказывается рядом, нависнув надо мной, неожиданно быстро и уже без одежды. Шелколас же! Как будто он может тот как-то испачкать. Спрашивает:       — Вас так же почесать?       — А что, можно как-то «не так»? — ехидно спрашиваю.       И уже в следующую секунду прогибаюсь, вцепляюсь руками в шелколас одеял, а из горла вырывается только нечленораздельное: «нгх!». Потому что Каст, изогнувшись, высовывает язык и проводит им, довольно жёстким, но в то же время горячим и влажным, от поясницы до самой моей шеи, слева от позвоночника, уверенно, резко, вызывая тем самым волну непередаваемого наслаждения.       — Можно вот так, — тихо усмехается Каст, — мне продолжить?       В ответ я могу только проскулить нечто бессвязное, слава небу, истолковано это верно, и сладостная экзекуция продолжается. Я бы и мог перестать постанывать и прогибаться, но к чему, если уже на третьем облизывании, таком же уверенном, но более тягуче-медлительном, меня всё же предал член, став просто каменным, и теперь, каждый раз, как только я подавался вслед за языком Каста, то проскальзывал по шелколасу чувствительными местами. Простое, казалось бы, чесание спины превратилось в сексуальное священнодействие, а я, закусивший губу, дрожащий и взмокший — в раба своего же генкло, умоляющего всем своим телом, чтобы тот не останавливался. Ну, ещё хоть пару раз, пожалуйста, совсем чуть-чуть… выдыхаю резко и зло, недовольно фыркаю, потому что Каст, оторвавшись от моей спины, тихо произносит:       — Я думаю, хватит, Мастер. Кожа покраснела.       — Не-ет! — почти что хнычу я, переворачиваясь на спину, чтобы заглянуть в янтарные глаза своего мучителя, — Не хватит!       — С этим, — Каст, склонившись надо мной, вдруг дотрагивается до моего члена кончиками пальцев, — я могу в некотором роде помочь, если хотите.       — Д-да, — только и могу выдохнуть, до конца не веря в происходящее.       Каст ложится рядом, хвост его, несмотря на мой запрет, вновь цепко обвивает мне ногу, а дыхание обжигает:       — Только не шевелитесь, Мастер, — и едва прикусывает мне кончик уха.       Возмутиться таким странным условием я не успеваю, потому что уже в следующую секунду чувствую нечто острое и очень тонкое внутри члена. Небо… там, в уретре, что, коготь? Боюсь пошевелиться, боюсь посмотреть, но понимаю, так и есть…       — Н-нет, — уже протестую я, облизнув вмиг пересохшие губы.       Но почему-то член, который по всем законам нормальности, должен был бы уже впасть в шоковую кому, становится только крепче, весь низ живота и поясницу сводит сладостным спазмом, я напрягаюсь, боясь и дыхнуть. Каст, к тому же, снова просит о том же:       — Замрите, Мастер.       И аккуратно, чуть сдвинув кожицу наверх, надавливает мне подушечкой другого, по-видимому, большого, пальца, на член спереди, чуть ниже головки, совсем близко к уздечке. Попал. Моментально попал в самое чувствительное место!       Всхлипываю и, вопреки здравому смыслу, всё же смотрю вниз. Так и есть, внутри моего члена — коготь указательного пальца Каста, утоплен почти до половины, до изгиба, а вторым пальцем генкло уже меня почти что насилует, потому что добровольно я на такие… такие приятности не соглашался!       Нажав, не то массирует, не то натирает одну единственную, остро чувствующую точку моего тела, и я, захлебнувшись очередным стоном, чувствую, что проваливаюсь, куда-то проваливаюсь, не меньше, чем в открытый космос.       Не существует в этом мире больше ничего, кроме ласкающего, обжигающе-горячего кончика его пальца, кроме лёгкого покалывания когтя внутри, и кроме самовольных, нежных и ласковых, иногда поцелуев и облизываний, а иногда и полноценных покусываний моей шеи и плеча, дыхания зверя, его одуряющего, с ума сводящего запаха…       Страшно, чуть стыдно и приятно так, что я, кажется, стонаю уже как-то неприлично громко, но сам себя — не слышу, ничего не существует из чувств, кроме осязания, не осталось в моём теле ничего, кроме тяжей оголённых нервов, которые вот-вот… взорвутся.       За ничтожную долю секунды до того, как мой член дернулся первый раз, Каст извлёк коготь, чуть-чуть уколов им, и это стало самым последним импульсом. Я выгнулся, вцепившись в шелколас одеял до треска, закричал… одна волна, другая, третья… шесть! Капли спермы, выплеснутые мной, обожгли кожу живота и груди, заблестели, как жидкий жемчуг…       Каст выпустил мою шею из укуса, потёрся об моё плечо немного, как будто чесался, но, скорее, выражая признательность, и тихо прошептал мне на ухо:       — Вас почистить, Мастер?       Моих сил хватило только на то, чтобы слабо кивнуть, пересохшее горло саднило, на любую осмысленную речь я был не способен, переводя дыхание и пытаясь хоть как-то успокоить сердце, которое просто рвалось из груди.       Я ошибся, решив, что генкло воспользуется обёртками, потому что он изогнулся и припал губами к одной из капель моей жидкости, а когда оторвался — от неё не осталось и следа. Такой же фокус со слизыванием он провернул со всеми капельками, и даже с небольшой лужицей, собравшейся из них в районе пупка. А когда горячие губы и кончик языка, который был совсем-совсем не шершавым, прикоснулись к члену, намереваясь «почистить» и его, я собрался с силами и довольно нагло выдохнул:       — Ты бы мог сразу сделать… так.       — Вам и одного пальца хватило, Мастер, — усмехнулся генкло, но, заметив, что я, вспыхнув, весь подобрался, добавил: — но если желаете, я продолжу, но так… хуже.       — Не-ет, не сейчас, — я слегка пихнул зверя в бок и, подтянув под себя ноги, попытался сесть.       Произошедшее не желало укладываться в голове, которая немного кружилась, но виной этому был отнюдь не алкоголь, а постигший меня оргазм, да ещё запах этого развратного зверя, и он сам, смотрящий на меня теперь с некоей долей нежности.       Красивый. Освещённый мерцающим светом очередного гравибаннера, подлетевшего, видимо, слишком близко к окну снаружи, сидящий у меня в ногах, рисуясь безупречными мышцами, со слегка взлохмаченной гривой и хвостом, уже не присваивающим мою ногу, а охраняющим тайну хозяина, которую опять остро захотелось узнать. Тем более теперь, когда он в полной мере рассмотрел все мои скромные достоинства. Но сил не было даже на то, чтобы перевернуться.       — Я пойду, Мастер? — спросил разрешения Каст.       — Я те пойду, бля, — смог я выдавить из себя. — Ложись рядом.       А когда генкло послушался, я, для уверенности, сжал его гриву рукой. Чтобы не сбежал ночью никуда. Уже на самом краю сна скользнула мысль, что покупать для него отдельную постель было, наверное, напрасной тратой денег…