Defensor

      Каст либо воспринимает шутки совсем плохо, либо наоборот, очень хорошо. Потому что подхватывает меня, без малейшего напряжения отрывает от пола и в самом деле несёт на руках, кажется, в известном направлении. Я ещё не успеваю возмутиться, как дорогу нам перегораживает мать, как всегда, появившись внезапно откуда-то из боковых комнат. Окидывает нас удивлённо-презрительным взглядом, и зовёт меня:       — Китти, я хочу с тобой поговорить.       — Я Кит, мам, — привычно-бесполезно поправляю её и хлопаю Каста по плечу: — Отпусти.       Зверь слушается, опуская меня на пол ногами так же, без видимого усилия. Как-то не хочется думать, какая же сила заключена в нём, и представлять обстоятельства, при которых она проявится.       — И чего ты хотела? — сразу, в лоб спрашиваю я, толкнув дверь в комнату.       Мелкий пушистый генкло крутился около меня, мать, забравшаяся с ногами на низкий диванчик, заполонила его весь кружевами и складками своего белоснежного платья — казалось, она сидит в облачке пара. Ещё имелись гравикресла, но сесть в одно из них означало обречь себя на длительную и нудную беседу.       — Как всё прошло? — якобы участливо интересуется мать.       Начинает издалека. В любом случае придётся ей подыграть.       — Нормально.       — Спина как? Кровь не идёт?       — Если бы шла, я б уже истёк ей и умер, пока ты доберёшься до сути, — огрызаюсь.       — Твой генкло, — наконец, прямо заявляет. — С ним есть… проблемы.       Значит, я ошибся. Вот он, разговор, что давно назрел.       — У меня с ним нет проблем.       — Китти, пожалуйста, послушай, — как ни странно, в голосе родительницы проскальзывает искренняя заботливость. — Я не знаю, кто и как тебе его продал, но этот… эта тварь… она же покалечила бывшего хозяина! Я отцу не сказала, конечно. Ты его знаешь, уже б с Кольца скинул… это.       Я едва вслух не усмехаюсь. Круговая забота, чтоб её. Отец не говорит матери, чтобы не пугать её, мать — отцу, чтобы мне не влетело.       — Его бывшие хозяева были идиотами, мам.       — Они… были уважаемыми людьми! С родословной! — вспыхивает мать.       Вуморка. Для неё чёртова принадлежность любого выблядка к определённому роду — самое важное.       — Эти «уважаемые люди» резали его в лаборатории, как мясо. Даже хуже. Потому что мясо можно разрезать только один раз!       — Но он же генкло! — возражает.       — Объясню, — вздыхаю. — Вот ты бы стала резать своего милого, пушистого Кю?       Услышав свою кличку, белый шар пуха ткнулся мне в ноги и потёрся о них.       — Нет, — быстро отвечает мать, но пытается как-то обосновать: — Он… он экзотического, декоративного морфа! На таких не ставят эксперименты!       — Так и Каст, мам. Он — не лабораторный.       — Ну да, — родительница складывает руки на груди, — ты нашёл ему лучшее применение.       — А хоть бы и так, — вскидываю голову.       — Я не могу ему доверять, — упорствует мать. — А ты — мой сын.       — А тебе и не надо ему доверять. Доверять должен я. Не ты.       — Но я беспокоюсь, — становится даже какой-то немного испуганной.       — Я знаю. Ты беспокоишься, отец беспокоится, Фил беспокоится. Но можно я буду решать свои проблемы, которых, объективно, нет, сам?       — Хорошо, — как-то сразу сдаётся. — Я знала, что ты упрямый.       С трудом подавляю рвущиеся наружу нецензурные и дерзкие реплики. Я уже не ребёнок, чтобы в смертельной обиде выкрикивать что-то вроде: «и что, мне теперь его выбросить?!». Лишь сухое:       — Это всё?       — Да, — резко и нервно бросает мать. — Это всё.       С чувством острого облегчения разворачиваюсь прочь. Естественно, это было далеко не всё. Мамы — они могут по часу одну и ту же несуществующую проблему обсуждать, и так и не прийти ни к какому выводу.       Каст терпеливо дожидается меня, замерев. То, что он не впал в транс, выдаёт только едва заметное шевеление хвоста. Эта пушистая штука достаточно длинная, чтобы волочиться за ним следом, но зверь явно бережёт мех — ни шерстинки не касается пола.       — Каст, тебе не скучно просто так стоять?       — Нет, Мастер, — отзывается. — Генкло к этому приучены. Мы так экономим энергию.       — Для чего? — осведомляюсь. — Вы и так страшно сильные.       — Чтобы такими и оставаться. Нас редко кормят.       — Ты хочешь есть?       — Нет, Мастер. Мой организм — крайне эффективная система.       — Но ты говори, если что. Я ж… забыть могу, — винюсь.       — На этот случай просто можете разрешить мне использовать службу доставки. На ограниченные суммы, естественно.       — Я тебе разрешаю, даже если ты по тыще в день прожирать будешь. Лишь бы тебе было нормально.       — Мне — отлично, — едва заметно усмехается Каст, — так что, я продолжу вас нести?       Не успеваю возразить, как снова оказываюсь у него на руках. Немного диковато, но что теперь уже терять, меня так уже даже мать видела. К тому же, это весело — походка у зверя пружинистая, а лестницу он вообще преодолевает прыжками.       Так же бережно, как и раньше, опускает меня на пол в ванной, убедившись, что я твёрдо встал на ноги. Серьёзно спрашивает, пока я разматываю нагревающиеся обёртки:       — Вам помочь, Мастер?       Технология очистки, как бы, создана для того, чтобы и один человек мог с ней легко управиться, но на деле — к спине всегда прилипает намного хуже.       — Хорошо, со спиной, — соглашаюсь.       — Раздевайтесь, Мастер, — мягко указывает мне зверь.       Вспыхиваю. С другой стороны, всё правильно, кто ж обёртывается в одежде? Особенно если чувствует себя, как я, не совсем чистым полностью. Подавив некоторое стеснение, стягиваю штаны на пол, туда же отправляю и бельё, для верности снабдив его пинком.       — Подставляете мне спину, Мастер, — мурлыкает мне на ухо Каст, — значит, доверяете. Может, зря? Ваша мама неспроста опасается? И вы станете сейчас не чище, а… грязней?       Я и вывернуться не успеваю, как у меня на том же, многострадальном левом плече смыкаются зубы зверя. Не больно, не ранят, но очень крепко держат. Ладонь руки, меня обхватившей, упирается в грудь, и я замираю, потому что когти едва-едва касаются моей кожи, но если шевельнусь, то точно проткнут её. А второй рукой Каст нагло и самовольно пленит мой член, и ласково заигрывает с ним пальцами, не прибегая к угрозам оцарапать.       — Отпусти, — требую, — мне не нравится!       — Действительно? — с усмешкой осведомляется генкло, отпустив только моё плечо. — Смотрите.       Обращает моё внимание на широченное зеркало во всю стену, предназначенное для того, чтобы следить, ровно ли наклеены обёртки, а не за… этим. Я кажусь себе таким беззащитным и хрупким в объятьях сильного зверя, подкравшегося сзади, бессильно стиснувший обёртку руками, чуть прогнувшийся, замерший… возбуждённый. Потому что то, что вытворяет Каст пальцами — невероятно. Аккуратно, не прикасаясь ко мне когтями, нежно, но уверенно и требовательно. Ублажает меня, да так, как я и сам не делаю. Вверх, вниз, чуть сожмёт, отпустит… Не сдержавшись, тихо всхлипываю и, устыдившись, отворачиваюсь от своего отражения, закрываю глаза. Не становится ни лучше, ни свободней. Каст, тварь развратная, права была мать, выдыхает мне в самое ухо:       — Видите, Мастер. Вам нравится. Мне всё же прекратить? — усмехается.       Я бы и должен согласиться, прекратить это самоуправство с его стороны… но лишь закусываю губу, подавляя очередной стон — отказаться — выше моих сил. Слишком… ласково, слишком… нежно для того, кто упирает когти мне в грудь. Острый, болезненный, распаляющий желание контраст.       Не представляю, как у зверя получается ласкать меня именно так, как я хочу, раньше, чем я даже подумать успеваю. Бессознательно хочется «быстрей» — и танец пальцев ускоряется, «замри» — и ладонь вдруг сжимается на члене, но без чрезмерных усилий. Слишком дико, чтобы быть реальностью…       Уже не раздражает пушистый хвост Каста, вновь самовольно обвивший мне ногу. Хочется лишь, чтобы его хозяин не останавливался, и то, что опять кусает мне плечо, заранее прощено. Об одном только забочусь — чтобы не стонать в голос, когда уж слишком хорошо, только тихо, невнятно, сквозь сомкнутые губы, потому что молчать — невозможно.       И запах, терпко-мускусный, животный, что источает зверь, кажется, просачивается внутрь меня, вводит в подобие транса. Приятный. Дразнящий. Но, всё же, какой сильный…       Чуть приоткрыв глаза вижу лишь последнюю развратную дрянь, чей бессовестно-твёрдый и чуть-чуть потёкший член в плену когтистых, но безопасных пальцев. Позор семьи. Позор всего мужского населения Агры. Но когда мне было на это не плевать? А когти на груди только иллюзия страха, как бы я сбивчиво ни дышал, и ни двигалась грудная клетка — не ранят.       Генкло уже — играется, уже оттягивает мой оргазм, заставляя прогибаться, чуть дрожа, пытаться что-то сделать самостоятельно, но натолкнуться лишь на остроту когтей и, наконец, тихо и униженно прошептать:       — Каст, пожалуйста… пожалуйста…       — Как вам угодно, Мастер, — тихо усмехается зверь за плечом.       Ускорив темп ласки, высовывает длинный, шершавый язык и обвивает мне шею спереди. Облизывает, до лёгкой боли, раз, другой, в такт с движением руки на моём члене; ускорившись, опять кусает меня, на этот раз — чуть ли не за ухом, но мне уже — всё равно. Меня накрыло оргазмом, диким, острым, таким, в сравнении с которым и прошлый, ночной, бледнеет. Уже не забочусь о приказе сохранять неподвижность, стискиваю руку зверя на груди своими, прогибаюсь в наслаждении…       Во рту — вкус крови из закушенной губы, на зеркале напротив — прозрачно-беловатые потёки… ого, прилично излилось. Зверь — медленно облизывает мне шею, плечи, спину, не переставая поддерживать, хотя мне — нормально, голова не кружится, силы стоять есть.       — Каст, — сбивчиво, вдыхая через раз, говорю. — Чтоб такого больше не было!       — Понял, Мастер, — отзывается зверь. — Обязательно повторить.       — Ты же не секс-генкло, — капризничаю, — и что ты творишь? Ещё и после прямого приказа этого не делать!       — Это был неубедительный, не волевой приказ, — зверь уже просто меня обнимает, так, что я слышу его сердце. — И я много что умею. Обещал почистить — почищу.       Мне ничего не остаётся, как просто сдаться на его милость, позволить клеить обёртки на всё тело и сдирать — получается у зверя и правда отменно, ни миллиметра кожи не пропустил, а с моими интимными частями тела обошёлся теперь очень деликатно — я и не заметил почти, как.       — Я закончил, — отпускает меня, сминает и скатывает использованные обёртки в комок, — вам принести смену одежды?       — Ты издеваешься? Тут до комнаты — два шага!       Уверенно шлёпаю на выход, но приходится совершить довольно энергичную пробежку до убежища из одеял на кровати — это в ванной тепло, климат-контроль в остальном доме, как всегда, стоит на режиме «Довоенные полярные льды», такое не забыть. Каст от меня почти не отстаёт, и устраивается сидеть, наглец, не на своей постели, а на краю моей, там, где я прячусь от холода.       — А спинку почесать? — высовываю голову из одеял, уже немного оправившись от того, что только что произошло в ванной.       — А вы уверены, Мастер, — усмехается генкло, — что она у вас чешется так же часто, как вы об этом просите?       — Чесание спины это то, на что я готов в любое время и в любых количествах! Лезь сюда и приступай!       Мне не столько хочется того, чтобы Каст чесал спину, сколько того, чтобы он прижимался, лежал рядом. Тёплый же, ну. А ещё мягкий и местами пушистый.       Зверь послушно запрыгивает на кровать, естественно, уже избавившись от одежды. Странная у него привычка. На мой взгляд, от кожи генкло шелколас ещё сильней запачкается, пропитавшись его запахом. Хотя я и сам, кажется, уже им пропитался полностью.       — Как именно почесать, Мастер? — спрашивает у меня так невинно, как будто не он только что грязно меня совратил.       Однако предлог почесать мне спину — лишь уловка. Я считаю кое-что в наших отношениях нечестным. Один секрет.       — Каст, — переворачиваюсь на спину, перекрывая к ней любой, парализующий мою волю, доступ. — Лучше покажи, что ты там своим хвостищем так старательно прикрываешь.       — Мастер, — генкло кажется раздосадованным, — всё есть в моей карте. Я бы не хотел…       — Покажи, — настаиваю, — у меня-то ты всё уже рассмотрел!       — Это… другое, — опускает взгляд. — Вы, Мастер, красивый… там. Как люди. Я же…       — Покажи! — сев, я уже тяну его за хвост, — не как у девочки у тебя же!       — Нет, но как… как… это неприятно.       Отворачивается, выдохнув, наконец, убирает хвост. Ну, с виду вроде ничего особенного, по низу живота — дорожка коротких волос, но густых, как и грива на спине, и такого же цвета. С размером всё тоже более чем в порядке, ему как раз под стать, солидно. А вот с формой… и всё правильно, вроде, но что же… Тяну руку, чтобы потрогать и убедиться, что интрига создана из ничего, но зверь вдруг перехватывает мою руку:       — Не нужно, Мастер.       — Пусти, — говорю твёрдо.       И Каст слушается, разжимает хватку. Вот, это — волевой приказ, я понял.       Зверь вздрагивает, как только я касаюсь его члена, на меня не смотрит. А до меня почти тут же доходит, что «не так». Снизу под внешней, покрывающей кожей, чётко прощупываются небольшие, твёрдые бугорки. И сам член тоже кажется довольно твёрдым для такого состояния.       — Он… так должно быть?       — Да, — отвечает Каст. — Особенности морфа. Там кость.       — Кость? — изумляюсь.       — Не очень большая, — тихо отвечает Каст, — неизвестно, зачем нужна и… Мастер, может, хватит?       — Ничего не хватит, — я уже решил, что диковинный орган ни за что не отпущу, пока полностью не рассмотрю.       И у меня есть все возможности для этого — через несколько секунд моих «исследовательских» усилий член у Каста приходит в полное боевое состояние, чему сам зверь — жутко не рад: хвост мечется по кровати, уши прижаты, и едва не шипит на меня.       Странно — возможно, но не страшно и не неприятно. По форме — почти как человеческий, но есть несколько отличий. Более заострённая головка, по краю которой проходит ряд тупых, аккуратных, но жёстких шипиков. Под ней, с боков и сзади — несколько рядов таких мини-крючочков, как и на языке у генкло, в попеременном порядке, но более мягких на ощупь. И, наконец, последнее, и самое существенное, отличие. Та самая кость, выпирающая через кожу изнутри, спереди, овитая сосудами. И не просто выпирающая, а рядом последовательных выпуклостей. Веду по ним пальцем. Одна, две, … семь. От самой маленькой и плоской сверху, до довольно внушительной последней, почти у основания члена.       Тот самый отбитый на всю голову псевдохозяин, который заказал такой морф, либо был полным извращенцем, либо просто сумасшедшим. Потому что таким… органом можно только страшно мучить, но никак не нежно трахать. Да от одной мысли, что это может оказаться внутри тебя, хочется орать и бежать на соседнее Кольцо.       Но пока я рассеяно и задумчиво поглаживаю это мини-чудовище, в голову приходит мысль, что Каст-то сам, в общем-то, мучается. И несчастен от этого, наверное. Как бы в подтверждение моих слов, зверь, напряжённо подведя живот, выдыхает:       — Если вам нужно, Мастер, можете взять меня. Там, сзади, у меня всё в порядке. Никаких шипов, — и усмехается, нервно и немного печально.       — Ты прав, — подсаживаюсь к зверю поближе, — я хочу взять тебя. Вот так, например.       Наклоняюсь и целую зверя в самой кончик члена, у маленькой дырочки, где блестит капелька, затем, чуть помедлив, медленно заглатываю, чуть меньше половины.       — Нет, Мастер! — едва не отталкивает меня Каст, уперев руки мне в плечи.       Выпустив его член изо рта, и поглаживая, усмехаюсь:       — Генкло не может приказывать хозяину, — и вновь чуть заглатываю.       Я первый раз в жизни это вообще делаю, да ещё крайне неудачно выбрал объект. Но хочу укротить — именно его, и именно ртом. Нежность и ласка к тому, что должно причинять боль — вот что сейчас я проповедую, исследуя языком все его тайны.       Шипики сзади и сбоку и правда, довольно мягкие, небольшая пикантность, не более того. А вот выросты спереди — настоящая проблема, и не цеплять их зубами, пока я посасываю член зверя максимально нежно — та ещё задача. Наконец, справляюсь, просто уперев в них язык, и пересчитывая, сверху вниз и снизу вверх, только до четырёх, правда — больше этого достоинства мне в рот просто не вмещается.       Не знаю совсем, где зверю приятней всего ласка, но кажется, что где-то по пути моего языка или губ, потому что Каст немного даже взмок, смотрит на меня очень соблазнительно, дышит явно быстрей и глубже обычного, и мне на затылок мягко опускается его сильная и опасно-когтистая ладонь. Но не подталкивает, а лишь поглаживает, перебирает волосы.       Понятия не имею, почему мне это так нравится, хотя, казалось бы — дикость несусветная. Но когда браслет визиона охватывает мне руку раз, другой, третий, я сдёргиваю его и бросаю на пол — пусть хоть обвызываются, я занят.       Каст, вместо того, чтобы стонать, не то рычит, не то мурлыкает — почти и не звук, а лишь вибрация. Нравится, что ли, а, зверь? Обнимаю его, так и сидящего, скрестив ноги, передо мной, за талию, обретаю опору на локти, что позволяет мне ускориться, чуть правильней дышать и… захватить ещё один, пятый, костный шипик в рот, провести языком и по нему, и по чётырём остальным, чуть поиграться с самым верхним, и, наконец, услышать:       — Не надо, Мастер, я сейчас, сейчас…       Ну, уж проглотить это будет крутовато даже по меркам общего безумия происходящего, поэтому я отстраняюсь, заменяю язык на пальцы, не только поглаживая, но и легко пощипывая, и даже слегка надавливая ногтем на кожу рядом и между выпуклостями кости и плоти. И это — правильно.       Каст выдыхает, изогнув шею, закрыв глаза, чуть сжимает пальцы на моей голове, но молча, даже не взрыкнув. Но тому, что ему очень хорошо, есть неопровержимые жидкие доказательства, забрызгавшие мне руку, зверю — живот и бёдра. И, самое главное….       — Шелколас, — обречённо вздыхает Каст.       — Да я сожгу его нахуй, если ты не перестанешь о нём беспокоиться и не обнимешь меня, — раздражаюсь.       И тут же меня просто вжимает в одеяло живое, уютное тепло Каста, и его носитель, расслабленный какой-то, немного ошарашенный, шепчущий мне на ухо:       — Спасибо, Мастер… я… я не знаю, как… я не стою того…       Пытаюсь обнять его в ответ, но с удивлением замечаю, что мои руки едва сходятся у него на спине. Здоров же, зверюга.        — Это мне решать, — запутываю пальцы в его гриве.       Уютно. Не хочется ничего, ни есть, ни пить, ни спать, ни секса. Хочется, чтобы меня просто вот так обнимали, и я в этих объятьях лежал. Да если б я знал раньше, что может быть так хорошо, я б вприпрыжку побежал на ярмарку, как только у меня бы первый лобковой волос прорезался. Но все говорили про защиту и эксперименты, даже секс, но никто… про тепло. Одно только раздражает — визион продолжает вибрировать, сжимаясь, скребя пол. Да кому я так нужен-то?       Но как только собираюсь, наконец, это выяснить, или разбить эту надоедливую дрянь, правую ладонь скручивает болью так, что аж в локоть отдаётся, буква «M», мой идентификатор, как в огне. Значит, кто-то из родственников, отец или братья, и дело гораздо серьёзней обычной выволочки за пропущенные занятия в Образователе.       — Мастер? — озабоченно спрашивает Каст, когда я, высвободившись, смотрю на визион.       Отмахиваюсь от него, включив, наконец, связь. И то, что слышу от отца, а звонит именно он, я бы не хотел слышать никогда…