Defensor

      Почти апогей. Артерии горят так, что сейчас ослепну. А я не только не нахожусь в Образователе — я вообще едва проснулся. Кстати, не в своей кровати. Ну да, шастал ночью, и возникла идея подстеречь испарившегося неведомо куда Каста в его же постели. И уснул. А сам зверь, тварь, меня почему-то не разбудил, и до сих пор неизвестно где. Ну, в Образователь я просто оформлю документы по вчерашней операции, а вот чьи-то пушистые своевольные уши — точно оторву.       Уши эти, ещё пока прикреплённые к хозяину, обнаруживаются на кухне. Каст опёрся о стойку, постукивает когтём о край стакана с коктейлем. Тот, кстати, вигосталевый. И это — странно. Раньше зверь без проблем пил из пластистековых или даже стеклянных. Но, скорее всего, дело в том, что за столом на кухне сидит мой отец. И Каст не только не может сесть с ним, но ещё и должен использовать посуду, соответствующую его статусу. Но это уже не особо важно, потому что на полу рядом с отцом сидит здоровенный вуморский генкло с лимонной шкурой, и внимательно изучает меня своими белыми, лишёнными всяких признаков радужек, глазами. Четырьмя.       — Пап, — решаю я обойтись без утренних приветствий, а Каста вообще игнорирую, — это кто?       — Берс, — невозмутимо отвечает мне отец.       — Дурака из меня делаешь, да? — пробую я разозлиться.       — Теперь это — Берс. И я не собираюсь с тобой это обсуждать.       Могу поклясться, на долю секунды оскалился Каст. Издеваются. Шутят так. Потому что я — мальчишка, значит, всё стерплю. А мне и придётся.       Сажусь за стол, опираюсь о него локтями и устраиваю ладони под подбородком. В гляделки поиграть хочешь, новый зверь? Ну-ну. Но меня прерывает отец:       — А вот ты не хочешь ничего со мной обсудить? Например, расследование смерти Фил?       Понятно, откуда растут когтистые ноги. Каст благополучно меня сдал. Тоже мне, верный генкло, который заботится о хозяине. Продам скотину. Точно продам.       — Да, мне нужны будут деньги, наверное…       — Лучше позаботься о том, чтобы прилично выглядеть, — обрывает меня отец. — Эльф согласился с тобой встретиться, и даже сегодня. Только пропуск в то место, где у вас встреча, стоит как три боевых генкло. Так что имей совесть и подготовься.       — Но я думал…       — Мало ли что ты там думал. Достаточно было идеи. Или ты надеялся сам связаться с Зеро-Ваном, без прямой отсылки сообщений?       Я закусил ноготь. Отец, как всегда, прав. Даже моего доступа, как Мастера, было наверняка недостаточно, чтобы пробиться в личную беседу с Ваном. И Каст, выходит, мне действительно помог — сам бы я обратился к родителю в последнюю очередь.       — Хорошо, — киваю, — пропуск у меня на руках?       — Ещё бы подольше спал, сразу бы туда и отвезли.       — Я понял, пап. Хватит уже меня позорить. В этом доме есть хотя бы пожрать для начала?       — Нет, — неожиданно заявляет мне отец. — Твоя мама уехала ещё затемно, к Торварду, на неопределённый срок. Сказала, что там она нужней.       Проглатываю пару колких и ехидных замечаний о том, какие, должно быть, у них тёплые отношения. Отец, конечно, мог её и не отпустить, но он не семейный тиран. Не общесемейный, по крайней мере — мне достаётся по полной. Как будто я приёмный, и вообще только из жалости воспитуемый. Только вот генный тест я прошёл ещё до рождения — пятьдесят процентов — папа, пятьдесят — мама. И похож на отца в молодости так разительно, как и старшие двойнята не походят.       — Ну, значит, что-нибудь закажу, — встаю, чтобы перебраться на кухонный блок.       — Давай, раньше начнёшь — может быть успеешь. Данные по вчерашней операции я тебе уже скинул, но соизволь уж сам их Мэтру послать, — отец отставляет стакан и выходит из-за стола.       Явно до моего пробуждения он разговаривал с Кастом, причём о чём-то таком, что мне, наверное, знать не нужно по его мнению. Конечно, никто не запретит мне спросить у своего зверя прямо, о чём шла речь. Но упрямство и гордость…       — Отец, — оборачиваюсь я, смерив взглядом поднявшуюся на лапы лимонную тварь, — новый Берс — немой?       — Нет, говорящий, — немного растерялся от такого вопроса родитель.       — Тогда соизволь, — употребляю я то же слово, — научить его здороваться.       Каст со звоном стукает когтем о вигосталь. Понял. Отец, кажется, тоже — хоть ничего и не ответил, но притянул зверя к ноге широким поводком поближе, и вышел из кухни.       — Интриги, заговоры, перевороты в правительстве, — я смотрю на Каста в упор. — И это всё — за моей спиной.       — Никаких переворотов, — улыбается зверь. — И всё для вашего блага, Мастер.       — Угу, — складываю руки на груди. — А ты не мог бы сначала советоваться со мной? Или не стоит, а? Кто я тебе? Подумаешь, хозяин! Вот его отец, мать, братья, их генкло и голограммные звери до седьмого поколения — это куда важней!       — Простите, Мастер, — Каст прижимает ушки, — это совсем не так.       — А мне кажется, — хлопаю я дверцей фрежиратора, — что именно так! Не ты ли способствовал смене Берса на это хамло жёлтое?       — Возможно, — зверь смотрит в стакан, как будто извиняется перед ним, — но я лишь выразил свои опасения насчёт общей безопасности. Я не могу советовать людям.       — А тебе и не надо советовать, — злюсь. — Тебе только глазками поморгать, хвостом поводить и хоп — все уже готовы тебя слушать. Как будто ты — мой брат, причём старший, и гораздо более любимый!       — Нет, Мастер, я… — пытается оправдаться генкло, но вдруг неожиданно спрашивает: — Хотите есть?       И надо бы продолжить злиться и высказывать свои претензии, но я и в самом деле голоден.       — Да! Хочу! И не «есть», а чертовски, блядь, жрать!       — Ну, я заказывал кое-что себе с утра, в терматоре осталось.       — Смотрите, люди! — паясничаю я, вернувшись к столу и щелкая крышкой терматора. — Я, человек, Мастер, наследник третьего кибернетика, буду доедать объедки за животным!       Каст на это не отзывается, лишь пушистый хвост заходил по более широкой амплитуде и с увеличенной скоростью. А насчёт объедков — и буду. Потому что там не куски недоеденные, а вполне себе нетронутое блюдо рулетиков, скрученных и из лепёшек, и из водорослей, и даже из каких-то овощных листьев. Надкусив один — окончательно убеждаюсь. Потому что он — с рыбой и тонкой полоской вяленого мяса посередине. Приготовлены — специально для меня. Что ж, это мило. Я почти купился. Почти.       Щелкаю визион, отмечаю, что файл с отчётом от отца какой-то уж очень громоздкий, но проверять — некогда. Отсылаю так, надеясь, что Мэтр не сожрёт меня за явную халтуру. А вот тот самый пропуск, что я получил, меня интересует. Клуб «Ovum»(1). Никогда о таком даже и не слышал.       — «Ovum», — жуя рулетик, задумчиво тяну, — надеюсь, это не в Вуморе!       — Даже Ван не доберётся до Вумора за сутки, — Каст подсаживается ко мне за стол, — а «Яйцо» находится на Сонной, второе Кольцо или третье. Там ещё рядом «Тварь» и «Soma».       — Тогда это третье Кольцо, — отзываюсь.       Где находится «Тварь» знает, наверное, любой более-менее обеспеченный парень в Агре. А вот о втором заведении, как и о «Яйце», мне ничего не известно.       — А «Soma» — это что?       — Ничего особенного. Нелегальный притон, предоставляющий услуги системы «Единение»(2) живым людям. Там классные танцовщики ещё. Ну и всё, пожалуй. Хотя нет… — Каст постукивает когтём по столешнице, как бы что-то припомнив. — У них есть Белый автоматон-ребёнок.       — Серьёзно? — я не доношу еду до рта.       Ладно «Единение», ничего особенного, тот же наркотик, только другой разновидности и нелегальный — иная, счастливая, жизнь. Но Белый автоматон! Говорят, человекообразных рабочих вообще всего четыре на весь город осталось, они в любом случае никого не слушаются, и только Архитекторы, их создавшие, и знают, как их заставить подчиняться.       — Ну да, эмпат-мимик. Маленькая такая. Маленькое, точнее. Я видел как девочку, почти куколку, но для каждого клиента оно принимает облик того, кто ему наиболее желанен. Но только детей.       — Извращение какое, — ворчу.       Вот многое бы отдал, чтобы посмотреть на мини-мимика. Технология их создания до сих пор неизвестна, современные анимуклы только лицо менять научились и длину волос максимум. А настоящие мимики могут менять почти всё, даже пол, кроме базовой комплекции. А что, можно будет и заглянуть в этот клуб, раз туда даже Каста пустили.       — Извращений мы сегодня вдоволь наглядимся, — чуть усмехается зверь. — Если, конечно, вы согласитесь туда идти, Мастер. Траур же.       — Траур по Фил никому не поможет, — отставляю я тарелку с рулетиками, наевшись, — а вот расследование её смерти — очень даже. Мне, отцу, братьям. Мы должны найти и убить ту сволочь, что это сделала.       — Правильно мыслите. Осталось только выглядеть соответственно.       — Я не собираюсь подстраиваться под какой-то притон! — вспыхиваю.       — От вас ничего и не требуется, Мастер, — мягко отвечает мне Каст. — Оценивать будут генкло, с которым вы придёте. Или спутника. Поверьте мне, Мастер, там будут влиятельные люди и помимо Зеро-Вана.       — И что ты предлагаешь? Натянуть синтипласт и шипы? Пойти в меховых трусах?       — Либо купить нового генкло или пойти с подружкой. Либо что-то сделать с моей внешностью — я должен быть похож на секс-генкло хоть приблизительно.       — Ты и так выглядишь и ведёшь себя, как будто он и есть, — ворчу. — Тебя просто раздеть и всё сразу ясно станет.       — Я, конечно, польщён, — скалится Каст, — что вы обо мне такого мнения, Мастер. Но всё же совсем без исподнего туда идти нельзя, я даже не четвероног.       — Хвостиком прикроешься, ты умеешь, — издеваюсь.       — Предлагаю пирсинг. Было бы удивительно, если бы ещё одна особенность моего тела не была никак обыграна.       — То есть ты серьёзно предлагаешь проколоть тебе пупок? Тоже мне, экзотика!       — Не пупок. Соски.       Зверь чуть откидывается на стуле, демонстрируя мне грудь. Действительно, я давно обратил внимание, что они имеются, аккуратные и тёмно-коричневые.       — А, — соглашаюсь и щёлкаю визион. — Если ты такой извращенец, то давай. И трусы тебе закажем пятнистые.       — Это уж на ваше усмотрение, Мастер, — хмыкает Каст.       Ничего такого, я, конечно, не заказываю. Кое-что другое и набор шпалок для пирсинга. Не собираюсь менять ни гардероб, ни имидж. А Каст только что наговаривает на себя — и недели не прошло, а он уже выглядит просто шикарно, кажется, прибавил и в весе, и в мускулатуре, отрастил гриву длинней, а хвост — пушистей. Шрамы почти рассосались, а сломанные когти — отросли полностью. Всё же генкло выглядит так, как за ним ухаживают, и сразу показывает окружающим, мудак и живодёр его хозяин, или хотя бы базово следит за благополучием подопечного.       Заплатив за срочную доставку, я не жалею — ещё коктейль допить не успеваю, и решить, поцеловать ли Каста самостоятельно, как один из рабочих автоматонов сигналит, что посылка прибыла. Тапаю визион, разрешая принять, и робот появляется на кухне почти моментально.       Меня передёргивает. Конкретно этого я ненавижу, всё детство его боялся. Помесь богомола с человеком какая-то, даром что сине-серая и неговорящая. Умеет лазить по стенам и потолку, производить там ремонт, ага. И пугать тебя, ночью в туалет вставшего, до усрачки. Хорошо, что сейчас пришёл нормально, ходульками своими по полу, а не по стене вниз головой приполз.       Отбираю посылку, и едва сдерживаю желание отвесить автоматону знатного пинка. Не будь на кухне Каста, я бы не сдержался. Но показаться ещё более ребячливым, чем на данный момент — не хотелось.       — Пойдём, что ли, украсим тебя, — достав спай со шпалками из коробки, говорю я Касту.       — Сами сделаете?       — Нет, блядь, в салон отправлю! Я ж не кибернетик, а креветочный пастух, сука!       — Ну, не ругайтесь, Мастер, — миролюбиво произносит Каст. — В лаборатории сделаете?       — Ясное дело, не палочкой на кухне проковыряю! Пойдём. Но только со мной. Сам — не смей ходить, отец нас обоих придушит и с Кольца сбросит.       — Хорошо, что сначала хоть придушит, — усмехается Каст, — гуманно.       Шутит. Ну, пусть сохраняет хорошее настроение. Хотя он прав — упасть с Кольца живым намного хуже, чем мёртвым. Либо о магнитный пояс размажет, либо падать на дно, в помойку Утилизатора, ты будешь так долго, что успеешь и помолиться, и поседеть, и орать охрипнешь.       В лаборатории зверь мрачнеет, и явно чувствует себя неуютно. Ещё бы. Ничего хорошего в таких стенах с ним не случалось. И когда я брызгаю спреем настороженно присевшему на краешек кресла для пациентов Касту на грудь, он осторожно спрашивает:       — А это что?       — Анестетик, — изумляюсь я.       А потом доходит. Кто ж будет тратить его на генкло, которого предстоит резать? Хорошо зафиксированный клиент не нуждается в обезболивающих, так же? Не так. Всё равно мне кажется, что будет немного болезненно, и когда уже выбрал иглу и ощупываю место прокола, спрашиваю у Каста, чтобы отвлечь:       — А откуда ты колыбельные знаешь?       — Должен сначала сказать, Мастер, — зверь ухмыляется, и смотрит на меня немного двусмысленно, — что даже жалею, что не вполне чувствую, как вы меня нежно трогаете.       Вспыхиваю, и уже хочу выдать какую-нибудь колкую грубость, осадить, но Каст всё же отвечает на вопрос:       — Я когда-то почти что нянчил ребёнка. Это длинная история.       — Расскажи, — примеряюсь, намечаю прокол.       — Если хотите, — уступает мне зверь. — Один из хозяев купил меня в качестве охранника, поначалу всё было более, чем сносно — его жена оказывала мне знаки внимания, дочка, малышка лет трёх, каталась на мне по дому. Кормили. Почти не били. Я иногда читал, или смотрел драм-синема — детские, конечно, но хоть что-то.       — Вы с женщиной были любовниками? — спрашиваю, стараясь быть спокойным.       — Иногда. Вы же знаете, Мастер… Здесь это не важно, и умерла она от болезни, а не от утех со мной. Хозяин почти с ума сошёл, и сожительствовать стал с синталком. Постоянно пьяный. Либо не появляется в доме неделями, либо пьёт дома и бьёт как меня, так и малышку. То есть я её защищаю, и получаю в два раза больше, — вздыхает Каст. — Но тогда хотя бы водилась еда. И так — не помню, точно, сколько. Я ухаживал за девочкой, пел ей, купал, заплетал, играл… ну, знаете, всё такое. «Пушистый папа». Это больно было слышать. И — «Злой папа». Настоящий.       Закончив с одним проколом и вдев сразу в него шпалку, перехожу ко второму, и спрашиваю:       — А что вы ели, когда твоего хозяина не было дома? Ты заказывал?       — Нет, — качает головой Каст. — Я был беспомощен. Сильный, разумный и — бесполезный. У меня не было доступа ни к чему — ни к панелям, ни к заказчику, ни к любым другим средствам связи. Это обычная практика, почти все так делают. Не было доступа и у малышки, естественно. Даже идентификатора у неё не было ещё. А насчёт того, что ели… Я — ничего. Я и был едой. Не самая здоровая диета, конечно…       У меня едва рука не дрогнула. Диета. Из мяса генкло, который добровольно его от себя отрезает. Да, регенерирует, но сам факт… Почти что тошнит, я спешу перевести тему немного в другое русло:       — И как же всё закончилось? Малышка выжила?       — Да. Мне удалось обмануть хозяина. Убедить себя, что я не принесу ему вреда. Убедить его набрать адрес Отрядов Чистоты вместо службы доставки. И немного подделал его голос — вызов был тем, что мне нужно. Я просчитался насчёт вреда — приехавшие Чистильщики застрелили его почти на месте, ранили меня, но мне удалось доказать им, что я не агрессивен. Хотя, это заслуга малышки — вцепилась мне в гриву, разрыдалась, кричала на них. Надеюсь, у неё всё хорошо в Улье. Больше десяти лет прошло, скоро уже замуж выйдет, наверное.       Губы замолчавшего зверя тронула едва заметная улыбка. Наверняка эти воспоминания принесли ему и боль, и теплоту. Страшные у него всё же истории о жизни. Мне бы хотелось не быть среди них.       — А какая у неё была любимая колыбельная? — закончив, я осматриваю пирсинг, на всякий случай.       — «Птицы и корабли».       — «Куда подались птичьи стаи, исчезли куда корабли?» — цитирую я по памяти, — Эта?       — Да, она, — подтверждает Каст.       — Мне кажется, она для мальчиков. И там вроде про сына и поётся. А маленьким девочкам… ну, «Дом деревьев»?       — Колыбельные — универсальная вещь, — улыбается зверь. — Делить их по гендерному или возрастному признаку — глупо.       — Тебе видней, «нянечка», — я пристёгиваю цепочку из набора и отступаю на несколько шагов, — развратная «нянечка»!       В проколах — чёрные, обсидиановые шпалки, скованные теперь между собой такой же, искусно выточенной из камня, цепочкой.       — Тяжёлая, — взвешивает её на ладони Каст, — я так похожу, и сиськи оттянутся, как у Муравейщицы!       — Не жалуйся. Сам предложил, сам и получи. Потерпишь, ничего у тебя за один вечер не вытянется.       — Ну только если приподнимется, — мурлыкнув, зверь встаёт с кресла и подкрадывается ко мне.       Разгадав его манёвр и намерения, выставляю перед собой руку в перчатке:       — Никакого секса в стенах лаборатории. Это антисанитарно.       — Может, хоть поцелуй? — заговорщически рыкает Каст. — Вы в этом наряде очень сексуальны, Мастер.       Врёт, и мне об этом известно даже не по дёргающемуся хвосту генкло. Не может одежда кибернетиков ассоциироваться у него, как подопытного, ни с чем хорошим или приятным. Но предложение — очень заманчивое, я и сам хотел ещё на кухне это сделать.       Соглашаюсь, чуть подаюсь навстречу, чтобы наши губы встретились. Опять этот странный, медленный поцелуй одними нами, похоже, практикуемой техники. Но всё равно приятно. И то, что зверь меня обнимает, окружив теплом и запахом — тоже.       — Посмотри, — указываю себе на грудь, когда поцелуй, наконец, прерывается. — Я хотел остаться чистым!       На ней — кровавое пятнышко, аккурат там, где Каст прижимался ко одним из свежих проколов. Кровь у генкло, конечно, сворачивается быстро, но это если раны — не тревожить!       — Простите, Мастер, — зверь опять потешно прижимает ушки.       — Да я не очень сержусь, — стянув форму, вешаю её в чистильный шкаф, — будем считать, что я отомщу тебе одеждой, которую собираюсь на тебя нацепить для похода в этот «Ovum».       — Там будет отверстие для хвоста? — обеспокоенно осведомляется Каст.       — Кое-что получше, — подмигиваю. — Тебе должно понравиться.