Defensor

      Касту было явно неуютно, хвост зверя ходил из стороны в сторону, уши оставались плотно прижатыми к голове. Я немного жалел, что не додумался дать ему что-нибудь накинуть сверху — на звере, кроме пирсинга, красовались только чёрные шортики из синтиткани, и ничего больше. Да и те были с подвохом — мало того, что лаково-блестящие, так ещё и присутствующие только спереди, сзади лишь по номиналу, уступив место шнуровке в виде перевёрнутого «Y», через которую не только был просунут хвост, но и весьма отчётливо просматривалось то, что под ним находилось.       Что-либо предпринимать было поздно — мы уже шли по третьему Кольцу Сонной, и прохожие не очень-то оборачивались — «Тварь» маячила впереди, распахнув свой вход, стилизованный под пасть боевого генкло или какого-то довоенного зверя, и бесконечно то исторгала людей, то наоборот, пожирала. Несмотря на будний день, веселье не прекращалось, только посетителями были не работяги, а не очень прилежные ученики и богатые бездельники. Хотя… посещали ли работяги такие места вообще?       — Вот там «Soma», Мастер, — указал Каст на неприметную, окрашенную в тот же цвет, что и стена, на которой она находилась, дверь.       И в самом деле, расположилась та почти напротив «Твари», но если хочешь что-то надёжно спрятать, оставь на самом видном месте, так же? Обязательно нужно будет посетить. Но сначала выяснить, не нужно ли туда «особых приглашений». Но это дело было не срочным.       — А где «Ovum»? — поинтересовался я у зверя.       — Терпение, Мастер. Мы ещё не дошли, — отозвался тот.       Впрочем, тут проводник был не так нужен. Клуб оправдывал своё название своим видом более чем полностью. Мне сначала показалось, что на самом деле он представляет собой яйцеобразное здание, лежащее почти на краю Кольца. Но вблизи стало понятно, что это лишь оптическая иллюзия, созданная панелями, прикреплёнными к стене, и настоящей была лишь дверь в ней. Я толкнул её от себя, ощутил покалывание в идентификаторе. Уверен, что и бирка на ошейнике Каста также подверглась сканированию. Никакой прихожей или иных промежуточных помещений не было, мы сразу выступили из полосы тьмы за осветителями в основной зал.       Его обстановка оправдывала название — красный и тёмно-жёлтый, на стенах — разводы, напоминающие кровеносные сосуды, и подсвечено всё так, чтобы казалось, что мы находимся внутри огромной скорлупы.       Народу было не мало и не много — как раз столько, чтобы создавать оживлённость, но не толпу. И Каст в очередной раз был прав — я заметил несколько знакомых лиц, а у бара выпивал сын одного из Сенаторов в компании высокой певички.       Генкло вообще было много и, в основном, секс-морфов. Боевые тоже были, но лишь в дополнение к ним: лежали и сидели у ног хозяев, выполняя свою прямую функцию — охрану. Никому же, наверное, кроме меня, не пришло в голову выдавать универсальный морф за сексуальный! Хотя Каст вроде бы вписался, несмотря на то, что здесь были почти одни певички.       Но это на первый взгляд. Обвыкшись, я заметил двух жён Улья в возрасте в компании не только мужей, но и зверей, напоминающих Каста комплекцией, только с тёмным цветом кожи и лишённых пушистых атрибутов. Было здесь и существо, напоминающее человека лишь наполовину, а в целом — щупальцевый монстр, хоть и не страшный, и нечто мелкое, затянутое в синтипласт почти полностью, и даже пара… детей. Хотя, конечно, это были никакие не дети: два пухленьких кудрявых малыша, напоминающих ангелочков с цифровых репродукций классических картин прошлого — всего лишь разновидность генкло. И этот морф предназначен не совсем для утешения одиноких Муравейщиц или жён Улья, потерявших ребёнка. Скорее, совсем нет.       И в голову пришла простая, но правильная мысль: генкло — это существа, которых просто приносят в жертву людям, их инстинктам и их порокам. Они защищают, как эти маленькие, настоящих детей от приставаний извращенцев. Настоящих женщин — от насилия. Всех людей от них же самих.       Из некоего отрешённого ступора меня выводит голос, который однозначно можно назвать приятным — низкий, чуть грубоватый, но хорошо поставленный:       — Это ты к Эльфу пришёл?       Оборачиваюсь и уже хочу возмутиться непочтительным обращением ко мне, Мастеру. Но резко передумываю. Потому что принадлежит голос киборгу. И не просто киборгу, а здоровенному детине. И под определением «здоровенному» я не имею ввиду комплекцию чуть крупней, скажем, Каста. Я имею ввиду столб явно больше двухсот условных ростом, с широченными плечами, и руками толщиной чуть не с три моих. Явно триштрих, под не менее чем двумя лычками у него в модификациях тела, уж в этом я разбираюсь. Холодные, светло-серые глаза. И то, что отличает его от всех людей, кроме роста — красно-рыжие волосы, забранные в низкий хвост внушительной толщины, и доходят они киборгу почти до колен. По ним-то его кто угодно может узнать. Это — Красный. Виновник пары-тройки некрологов едва ли не каждую неделю. С красочными фотографиями мест его расправ, когда заказ такой, что называют «особым». И он единственный натуральный рыжий во всей Агре, а, возможно, и в остальных городах. Про него даже статья есть в учебнике по генетике. И это явно не тот человек, который терпит возражения. Одно кривое слово — и я сомневаюсь, что мне поможет даже Каст.       — Да, я, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно уверенней, глаз не отвожу.       — Он там, — указывает киборг на одну из изолированных кабинок-комнат в глубине помещения. — Но генкло оставь здесь. И будем считать, что насчёт поведения я тебя тоже предупредил.       Бросаю взгляд на Каста. Я, конечно, не безоружен, никто в Агре не ходит просто так, даже в компании генкло или охранников. Но так просто отдалиться от своего зверя я был не готов. Однако Каст медленно моргнул. Согласился. Ладно, придётся надеяться, что в заведении, где, по-видимому, все собираются просто для того, чтобы поразвлечься вне дома, никто не будет устраивать стрельбу и резню.       Каст присаживается у бара, ему подают коктейль. Рыжий киборг внимательно следит за мной. Выдыхаю. Толкаю дверь указанной комнаты, открывается спокойно, не сканировала даже. И за ней явно не то, что я ожидал увидеть в приватной комнате.       Потому что она выложена настоящим камнем, светлым гранитом, от пола до потолка, и даже сами пол и потолок. Только на стенах есть пластиковые фигурные вставки — климат-контроль. Всё пространство занято утопленной ванной, или, скорее, мини-бассейном с горячей, так, что поднимается пар, водой, подсвеченной голубовато-серым, в которой множество мелких пузырьков.       А Эльф — сидит внутри, облокотившись о край и откинув голову на специальный держатель. Вода доходит ему до середины груди. Кажется, что Канальщик просто спит, и это явно не то, чем можно было бы заниматься в подобном месте. С другой стороны, водяные ванны — роскошь. Может быть, он раньше не мог их себе позволить, а теперь, с получением гранта, шикует? Вон и охранника себе нанял премиум-класса, я вообще не думал, что такие, как он, соглашаются на подобного рода услуги.       Делаю несколько шагов, надеясь, что Зеро-Ван проснётся и меня заметит. Зря. Узкое лицо лучшего Канальщика Агры спокойно, глаза по-прежнему закрыты. Тонкими линиями у виска проявляются полоски идентификатора — руки у ему подобных всегда должны быть свободны от него. Два и два. Двойная лычка и биштрих. Стандартно. Выиграть ему явно помогли не модификации, хотя…       Бросаю автоматический взгляд на импланты рук, замираю. Казалось бы, просто дорогая модель, если поближе рассмотрю, то и номер вспомню наверняка. Сверхподвижные запястья, добротные пятифаланговые удлинённые пальцы. Только на правой руке их — шесть. И «лишний» не выглядит инородно. Да быть не может!       — Невежливо так смотреть, и даже не здороваться, — раздаётся голос, весьма напоминающий искусственную музыкальную имитацию.       Но лишь напоминающий, я разбираюсь в модулях. Глаза Канальщика по-прежнему закрыты.       — Здравствуйте, — я бросаю беглый взгляд на лицо Вана, и решаюсь сделать вуморский префикс(1), — Эльф-сан.       — Добрый вечер, Мастер, — киборг наконец открывает глаза.       Видно, что я не ошибся — поставлены они немного косо и напоминают разрезом таковые у моей матери. Разве что побольше, и ярко, неправдоподобно зелёные. Но кто знает, что у него в генной карте вообще намешано, раз на руке шесть пальцев!       — Не согласитесь ли разделить со мной ванну? — вежливо и холодно приглашает меня Ван.       И стоило бы отказаться, я плавать даже не умею, но я не в том положении, чтобы гнуть свою линию.       Благодарю предусмотрительность и советы Каста, потому что на мне довольно приличные трусы, хоть я и не рассчитывал раздеваться вообще. Вода, оказывается, не обжигающе-горячая, а вполне комфортная, и от неё исходит приятный цветочный аромат. Внутри ванны-бассейна есть удобные нескользкие седушки, я занимаю одну, по левую руку от Канальщика. Только немного дезориентирован, не знаю, с чего и разговор начать.       — Эльф-сан, я…       — Знаю, — перебивает меня Ван. — Всё знаю. Мне кажется это несколько… интересным. Вы, Мастер, высоко берёте, и сразу. Мне нравится.       — Это не я, это отец, — вырывается у меня.       Осекаюсь, хоть и поздно. Но больше всего на свете я ненавижу незаслуженную похвалу. Так меня научила мать. Канальщику, видимо, тоже дали подобные жизненные уроки:       — Нет, вы. У прошлого поколения Мастеров не хватило бы духу на это. Они бы прикрыли трусость — гордостью. И здесь — не ваш отец. Вы. Расскажите мне о вашей сестре. Просто расскажите. Желательно, то, что знали только вы.       Понятия не имею, какое это имеет отношение к расследованию, но ощущение того, что сам Зеро-Ван вот-вот согласится официально рассмотреть это дело, перехлёстывает все внутренние вопросы эйфорией.       — Ну, Фил, она… — оказывается, трудно просто так взять и описать человека, которого знал всю жизнь. — Была сначала мальчиком, у неё нашли Наследие. Как Муравейщица вроде бы не жаловалась на здоровье. Могла зло шутить, но извинялась. Кажется, явных врагов у неё не было, только завистницы.       — Ещё бы нет, я смотрю новости. Иногда, — перебивает меня Канальщик довольно бесцеремонно. — Что-нибудь действительно важное, пожалуйста.       Единственное, что мне приходит на ум, выдавать не хочется, но это подходит под определение «важное».       — Фил была влюблена в сына будущего мужа. Видимо, планировала сожительствовать с ними обоими.       — Вот. Оно, — Ван постукивает пальцем по краю ванны и всё же поясняет: — Расследование — это не просто очень внимательный анализ места преступления и улик. Важнее всего — людские отношения. Такой информацией со мной скорбящий будущий муж не делился. Но сомневаюсь, что он не знал.       — Почему вы так думаете?       И опять я не успел прикусить язык. Вот сейчас он хмыкнет и промолчит. Намекнёт, что он, Канальщик, не обязан объяснять, откуда и информация, и выводы.       — Потому что такое — заметно. Подозревал точно. Я немного обижен, что мне не доверили это. А у вас, Мастер, есть какие-либо подозрения?       Работает на два фронта. Но я уверен, что отец явно в курсе. Да и не плохо это.       — Ничего стоящего вашего внимания, Эльф-сан.       Я хочу ещё добавить пару фраз, но дверь в приватную комнату распахивается едва не с ноги, и впускает рыжего охранника Зеро-Вана. Тот кажется раздражённым, но смирно молча устраивается у стены, как бы ожидая, когда мы закончим. Странно, но Канальщик не делает ему ни малейшего замечания, вообще игнорирует, продолжая беседовать со мной:       — Я возьмусь. Цену назначаю сразу — вы, Мастер, делаете руки моему… кхм, ученику. И калибруете мои. Срок — завтрашний вечер. Приемлемо?       Сглатываю. Я в жизни самостоятельно только одну операцию провёл, а вживление рук Канальщикам — одна из самых сложных работ вообще! И как до завтра повторить хоть теоретически всё, что нужно для этого знать, — понятия не имею. Что меня радует — недавнее дополнительное домашнее задание, с которым мне помогал отец. Откалибровать теперь эти уникальные импланты точно смогу. А ещё то, что стоимость всех этих работ, если не брать в расчёт мой моральный ущерб от стресса, намного ниже суммы, которую предположительно мог запросить Ван. И это очень изящное решение с его стороны — человек, получивший личным грантом от Оша столько единиц, что можно купаться в такой же ванне, наполненной бусинами сандалового дерева (2) до краёв, не разменивается на денежную оплату своей работы. Услуги — вот настоящая валюта в высшем обществе. И Канальщик знает, что не прогадает на этом — я просто обязан буду выжать из себя максимум и сделать всё в лучшем виде.       — Более чем, Эльф-сан, — вежливо отвечаю.       — Значит, договорились. Но никакого официального оформления контракта. Вам придётся передать мне материалы, желательно, не позднее завтрашнего утра, и надеяться на мою порядочность.       По идее, тут Канальщик должен был символически обозначить шутку хотя бы интонацией, но нет. Видимо, он из тех, кто использует юмор просто как средство диалога. Или вообще его не понимает и не приемлет, и вся шутка — не более чем случайность.       — Я согласен, — киваю. — Договорились.       — Отлично, — просто отвечает Ван и вновь откидывается на держатель, закрывая глаза.       Приём явно окончен, об этом свидетельствует и взгляд его охранника, и так бывший не особо тёплым, а сейчас просто леденящий до печени с селезёнкой. Страшный тип. Как только Ван не боится, что он и его может в Белый Мир сбагрить без очереди?       Почему-то возиться с одеждой на глазах у «тяжёлого» киборга не хочется, я так долго и нелепо всегда втискиваюсь в штаны, что он меня точно притопит, увидев. Поэтому просто сворачиваю одежду в рулончик и, прихватив сапоги, возвращаюсь в общий зал. Я физически вроде бы далеко не урод, а учитывая, какой направленности это заведение, мне не нужно стесняться совсем. Так и есть, на меня никто не обращает внимания, кроме Каста.       Зверь моментально срывается с места у бара, оставив коктейль недопитым, вежливо интересуется:       — Вы в порядке, Мастер?       Опять эти нечеловеческие вопросы. Никаких «как всё прошло?», «согласился?». Только забота обо мне.       — Да, — киваю. — Мы договорились. Правда, не имею понятия, зачем была нужна эта встреча.       Сомневаюсь, что та информация, что я сообщил Вану о Фил, была ценной. К тому же, он мог запросить у меня её и в Каналах.       — Он хотел просто посмотреть на вас. Оценить.       — Я что, генкло на ярмарке? — фыркаю, не подумав.       Но Каст не обижается на такую бестактность и поясняет:       — Для его уровня — все генкло на ярмарке. Как насекомые. Канальщиков люди интересуют как объект изучения. Понять их логику никто не может, даже они сами между собой. А вас, Мастер, — голос зверя смягчается, — необходимо просушить, а то подхватите насморк.       Я хочу возразить, но действительно немного замёрз. Тем более, втиснуться мокрыми ногами в штанины лучше не пытаться никогда.       — Не откажусь. Здесь есть обёртки?       — Лучше, Мастер, — почти мурлыкает Каст, наклонившись ко мне. — Здесь есть целая арендованная нами на ночь комната. Как раз — соседняя.       — Это что, входило в стоимость пропуска?       — Да, — кивает зверь. — И бесплатные напитки. Вам что-нибудь принести?       — Н-нет. Может, позже…       Толкаю дверь справа, идентификатор теперь сканируется. Я думал, что будет ещё одна ванная, но нет, это почти классическая спальня, выполненная в фиолетово-чёрных тонах. Кровать с одеялами, валиками, диванчик, несколько ширм, столик, неприметная дверь, за которой, наверное, уборная. Приглушённый свет, комфортная температура. В общем, всё то, что нужно для обычного секса без извращений.       Я уже было хочу направиться в ванную, но Каст меня останавливает, тронув за плечо. Отбирает вещи, почти бесцеремонно бросает их на пол, в угол. Мурлыкает:       — Может быть, я вас высушу, Мастер?       Пушистый хвост обвил мою ногу, янтарь глаз явно гипнотизирует. Высушить меня было лишь предлогом. Настоящей целью зверя было моё совращение. Я опять попался. Но есть ли смысл сопротивляться?       — Можешь, — соглашаюсь.       — Тогда я сниму с вас остатки одежды?       Это вроде бы и вопрос, но я не успеваю на него дать ответ. Каст уже подцепляет когтями мои трусы, стягивает их и без сожаления отправляет в полёт на пол.       — А чтобы вам не было скучно, не желаете ли кое за чем понаблюдать?       — Ну, можно, — тяну, заинтригованный.       — Тогда посмотрите сюда, — зверь подходит к стене, и отщёлкивает в сторону одну из украшенных панелей климат-контролей.       Подхожу, с любопытством заглядываю в образовавшееся отверстие. И понимаю, что не все климат-контроли как здесь, так и в соседней комнате — настоящие. Потому что этот — ни что иное, как щель для подглядывания, через которую видно всё, что происходит за стеной. А происходит там…       — Каст, — отстраняюсь я. — А это нормально и законно?       — Конечно, Мастер. Здесь все знают, что могут быть увиденными со стороны.       И с этими словами зверь опускается на колени, наклоняется ещё, и касается шершавым языком моей щиколотки. Сушит, называется! Но это как-то… приятно даже.       И я разрываюсь от желания и смотреть на него, и на то, что происходит в соседней комнате. Поразмыслив, всё же выбираю второе, от прикосновений Каста в любом случае останутся ощущения, а действо за стеной достойно внимания.       Потому что там рыжий охранник — в ванной, волосы плавают на поверхности воды чёрным ковром, сидит на том же месте, что и Ван до этого. А сам Канальщик — на нём сверху. И они — обнимаются. Целуются. Улыбаются друг другу. С такой степенью нежности, которая свойственна только любящим друг друга, но никак не просто секс-партнёрам. Вот так вот. Тайна Зеро-Вана достаётся мне. Нет, я уверен, то, что он с охранником — любовники, много кому известно. Но что возлюбленные…       Каст уже совсем в наглую не только облизывает меня, но и откровенно целует, поднимаясь всё выше. Я отвлекаюсь всего на мгновение, погладив его гриву. Потому что такие непохожие киборги в ванной перешли к более активным действиям.       Рыжий охранник бережно, как статуэтку, приподнял Вана, прижал к себе. Сам же Эльф, прикрыв глаза, опустился обратно, но очень медленно. Прикусил губу.       Я понял, что там, под водой, произошло то, что называют «жёсткой стыковкой» — член здоровенного киборга, не сомневаюсь, что соответствующего размера, теперь находится у Вана… понятно, где. Наверное, это больно — без смазки, да ещё и в воде!       Но Канальщик изгибается тонким, оказывается, телом — талию можно тремя ладонями обхватить — целует своего любовника и начинает двигаться. Медленно, волнообразно, то погружаясь в воду, то вновь выныривая, причём настолько, что убеждает меня в том, что рыжему киборгу есть, чем гордиться, и длинные у него явно не только волосы.       И в свою очередь тот ласкает Вана, оглаживает его спину, плечи, целует почти без конца везде, куда только может достать. Мне не слышно ни звука, но и так понятно, что вода — плещется, а Канальщик — стонет. Особо и не стесняется.       Понятно, что эти двое давно и прочно состоят в отношениях, а не только что познакомились. И Ван не платит охраннику ни единицы, только разве что своим телом, но это — удовольствие явно для обоих. Значит, не все люди для него — объект изучения, экспонаты. Красиво. Они оба — красивы, то, что они делают, не кажется извращением или дурацкой причудой, они, такие разные, оказывается, идеально подходят друг другу.       И вот что означал на самом деле леденящий взгляд рыжего охранника. Ревность.       Хочется досмотреть, хочется узнать, как же будет выглядеть их оргазм — совместный ли, или при помощи каких-то других ласк, но Каст, своенравное животное, уже не сушит меня, а нагло облапал и зацеловывает мне живот, спускаясь ниже и ниже. Спина и всё остальное так и остались мокрыми, но я не злюсь, наоборот, отстраняюсь от стены, запускаю пальцы в гриву зверю, сосредотачиваю теперь на нём всё внимание, и тихо, хотя нас никто не услышит, говорю:       — Может, переместимся на кровать?