Defensor

      Визион сжал руку до боли уже. Крепко же я заснул! И надолго — Артерии уже за апогей, но ещё довольно светло. Я — сама безалаберность. Должен же был сам за состоянием клиента следить, а очнулся только тогда, когда сами аппараты просигналили, что пора отключать подачу наркоза. Вскакиваю. Давно пора. Кидаю взгляд на визион. Сообщение.       Зеро-Ван. Вежливо спрашивает о времени, когда можно забрать ученика. А я хамски молчу на его запрос третий час подряд. Отвечаю наугад, что через два часа. Естественно, риск огромен, я, может, вообще труп им отдам, или переделывать придётся!       Хорошо, что домашние штаны не узкие, и я не трачу дополнительное время на помещение в них своих ног и прочего. Через ступени перескакиваю. Какой там есть, пить, обёртываться! Сроки не просто горят, сроки уже стекают лавой за шиворот и по спине!       Времени на то, чтобы изучить расшифрованный файл — и подавно нет. Прости меня, Фил. Хотя тебе-то теперь уже точно без разницы.       Каст, как всегда, когда он действительно мог пригодиться хоть чем-то реально, шляется неизвестно где. Может, напрямую ему приказывать, во сколько меня нужно будить? Или не расслабляться и, как и раньше, ставить таймер — потому что это животное однозначно найдёт, как «позаботиться о Мастере» — дать ему поспать подольше и проспать всё на свете.       В лаборатории делаю то, за что отец меня бы прибил, но он не видит — отключаю аппаратуру раньше, чем переодеваюсь, и даже раньше, чем стерилизую руки. Небольшой укол эйфории от непослушания. Но я и сам понимаю, что все правила и дисциплина писались заражённой кровью пациентов переломанными руками врачей. Будем считать, ситуация просто критическая. Тем более что усугублять я не собираюсь, и переодеваюсь в форму.       К тому же, имею чёткое напоминание о том, до чего доводит несоблюдение правил — в лаборатории жуткий бардак. Отец и не подумал даже автоматона вызвать для минимальной уборки. Обиделся всё же.       С другой стороны, я сам должен был позаботиться. А то пациента отвоевал себе, самую интересную и сложную часть выполнил, а дальше кто будет разбираться — не подумал. Учит меня. Даже ничего не делая — отец учит. Тыкает, как щенка генкло в его лужу.       Прежде всего, проверяю состояние Тивы. Стабильно, скоро парень начнёт просыпаться. Отдираю стерилизующую ткань. Резервуар на худенькой спине поблёскивает, выходя наружу в трёх местах. Внутри — светло-розовая жидкость. Наполовину керр, наполовину — коктейль из обезболивающих и регенераторов. Отмечаю по лёгкой насечке, что отбавилось. Хорошо. Значит, дозация относительно в норме. Но у меня ещё масса дел.       Вызываю автоматона, чтобы хотя бы с черновой уборкой мне помог. К счастью, приходит не тот, которого я побаиваюсь, а вполне милый, просто полированный, серебристый, даже чем-то на человека похожий. Мамин. Обычно ухаживает за её комнатами или оранжереей. И пока родительницы нет, логично, что именно он — свободен. Поручаю задание, но иногда всё равно посматриваю в его сторону — работа автономных машин в лаборатории с клиентом внутри — также запрещена. Но нарушать правила — так нарушать, хуже уже почти не сделаешь.       Я же — вновь работаю. Сканирую, ощупываю всё линии швов, под которыми прячутся вены: нет ли застоя жидкости, прорыва или смещения. Осматриваю импланты, проверяю нервные реакции — уже можно, парень, отходя от наркоза, бессознательно вздрагивает.       Убедившись, что всё нормально, делаю довольно странную вещь — голографирую спину Тивы. И только потом наклеиваю стерилизующие салфетки. Пускаю в печать тут же, и аппарат в углу как будто чихает. Ещё бы, никто не пользуется голографом лабораторной модели таким образом! Но зачем-то же в него встроена функция печати! А я успел заметить, что почти первым вопросом всех пациентов, которыми впервые вживляли резервуар, всегда будет: «А когда можно будет посмотреть?». Тем более, у такого мальчишки, как этот, он обязательно возникнет. И вместо того, чтобы, как отец, вздохнуть и нудно пояснить, просто отдам ему голографию. А уж потом выскажу рекомендации.       В оставшееся время проверяю за автоматоном порядок и переделываю, где необходимо — в одном отец неизменно прав. Роботы — туповаты. Но хоть цинизма у него не хватило завести генкло в помощь именно в лаборатории. Хотя я никогда и не слышал, чтобы таковых вообще держали. Если подумать, то… зачем? Пока сыновья не выросли, помогают они. А когда повзрослеют — предложение рабочих всегда превышает спрос. Муравейщиц поумней, желательно, трансомужчин, на минимальную зарплату — да только свистни, толпа набежит.       И дело не в том, что генкло недостаточно умны или будут бунтовать и не желать помогать резать сородичей. Нет и нет. Просто мало какой кибернетик удержится от соблазна. Да, и разрежет. Хоть чуть-чуть, хоть посмотреть!       Я, наверное, и мог бы удержаться. Если бы мне помогал, допустим, Каст. Не зря же я его вчера представлял сидящим рядом. Но реальный он бы — отвлекал. Потому что когда я устаю, теряется сопротивление его приставаниям. Не сработает ли это в обратную сторону, то есть, не захочу ли я его, когда устану — не возьмусь предсказать. К тому же, не хочется каждый раз наносить ему психологическую травму — как бы я не старался этого избежать, если мне хочется быть конкурентоспособным — мне придётся резать. И генкло. И насмерть. Слишком много видов операций я ещё не проводил даже с отцом, и тренироваться сразу на пациенте — нельзя.       С Тивой в этом плане просто повезло — как вшивать систему Канальщикам мы проходили на занятиях буквально только что, а отец показывал мне этот процесс неоднократно — в основном потому, что наша домашняя лаборатория подходила для этого.       И проба моих сил прошла, похоже, удачно — парень проснулся, буквально чуть не через несколько секунд после того, как я отпустил автоматона и закончил с уборкой.       Защёлкнув ещё одну иглу в спину и перехватив управление, осторожно прижимаю его стандартным манипулятором, и использую инъектор для ввода стимуляторов. Теперь уже — в специальный выход керроносящей вены на сгибе локтя. Киборгам прямо в кровь ничего не вводят. К чему, если вещество через систему резервуара будет доставлено более эффективно?       Отпускаю, внимательно слежу. Как только парень, завозившись, пытается сесть, аккуратно поддерживаю и приподнимаю — опираться на свежесделанные руки пока ещё нежелательно.       Похлопав своими фиолетовыми глазищами и сдув с лица кудряшку, наконец, соображает, где он и что. Вытягивает перед собой руки, смотрит на них, и выдаёт только восторженное:       — Ва!       Детское такое, как будто он говорить не научился. Смотрю на реакцию зрачков — вроде норма, да и не действует керр на психику в такой концентрации. Не эйфория, действительно, просто такая реакция. Пусть. За всю жизнь — ещё наиграется.       Внутри сжимается. Керрозависимые импланты — это приговор. Никто не знает, сколько теперь проживёт этот мальчишка — несколько лет или пару десятков. В любом случае, старые киборги — редкость. И конец у них, если не насильственная смерть, один. Безумие. Не поддающееся изучению помешательство, побочный эффект керровой зависимости. Который, однако, не зависит ни от его дозировки, ни от сложности имплантов или их типа, и даже от «стажа» киборга. Никакой статистики. Почти никаких исследований. Безумие просто есть, и оно — убивает. Как Наследие, только ещё менее предсказуемо.       И все знают, и всё равно приходят к нам, Мастерам. Ложатся на стол. И сидят теперь, как этот мальчишка, рассматривают новенькие импланты. Потому что конкуренция. Кажется, этот мальчик тоже что-то говорил о деньгах. А он — ученик Вана. Что уж говорить об остальных. Единственный шанс у тех, кто по каким-то причинам оказался, скажем так, у обочины жизни — составить достойную конкуренцию Муравейщицам. Красивым и, в большинстве своём, не глупым девушкам. Тут нужно либо образование, которое ещё получить надо, а кушать каждый день хочется, либо…       — А у меня есть, ну, резервуар? — осведомляется.       Первым же делом, даже забыв добавить уважительное «Мастер». Я не сержусь, лишь протягиваю ему голографию:       — Да, вот, смотрите. Наклейки со спины пока снимать нельзя.       Рассмотрев снимок, мальчишка немного грустнеет:       — Не так уж и красиво, да? Просто какие-то трубочки!       Вот к чему приводят завышенные ожидания и рекомендации других людей — конечный результат разочаровывает. Но парнишка выглядит таким грустным, что мне хочется его как-то утешить:       — Там ещё не зажило. Позже, с чистым керром вечером будет красиво. Тот же светится.       — Тогда я выберу самый яркий! — решительно заявляет Тива, откладывая голографию в сторону.       — Я бы посоветовал ознакомиться с рекламным каталогом, выбрать, что подходит лично вам, — осторожно замечаю, хотя это в мои обязанности не входит.       Это как сдать автоматон или анимуклу в эксплуатацию — всё в конструкции отлично, а как за ним будет следить хозяин, использовать и как часто заправлять — не важно. Или как с генкло…       — Хорошо, Мастер, — легко соглашается мальчишка.       Ведомый какой. Неудивительно, что Ван его полностью подчинил. Такие, как Эльф, могут и не такое. А этому — движения брови было достаточно.       — Давайте, я помогу вам встать, — протягиваю Канальщику настоящую руку, хоть и в перчатке, не манипулятор.       Отец бы назвал это сюсюканьем с клиентом и излишней заинтересованностью. А кибернетик должен быть вежлив и сдержан, и не более того. Наплевать. Есть же и ещё одно правило — кибернетик в своей лаборатории — главный. А значит, делаю, как хочу.       Пока я помогаю встать парнишке, свистит наружка. За ним уже прибыли. Не очень пунктуально, почти на три минуты раньше срока. Посмотрев, кто явился, я уже не так удивлён. Тот самый рыжий охранник Вана. Такие не опаздывают. Смерть никогда не приходит слишком поздно. Вот раньше — запросто.       Впустив киборга в шлюз, а затем, и в лабораторию, стараюсь быть спокойным. Замечаю, как он бросил на Тиву, пытающемуся честно сделать первый шаг, заинтересованный взгляд. И поздно понимаю, что мелкий Канальщик его не волнует, даже будучи раздетым. Интересует его то, что я веду того настоящей рукой.       — Добрый день, Мастер, — здоровается со мной, тихо, но вежливо, без надменности.       Сейчас, когда у него не раздражённое, а немного усталое выражение лица, волосы чуть растрепались, и ему уже не обязательно ревновать Зеро и опасаться за его жизнь одновременно, я понимаю, что он, несмотря на свой зверский рост, чем-то даже и симпатичен. В любом случае, выглядит в своей запылённой куртке и штанах, вправленных в высоченные сапоги, намного приятней, чем Ван. Дожили. Ловец и убийца, которого не одна аграсская семья проклинает, симпатичней Канальщика.       — Красный, смотри! — Тива бесхитростно демонстрирует киборгу свои новые руки.       А тот в ответ усмехается:       — Где-то я такие уже видел. Оденься лучше.       — Да? — отзывается паренёк с каким-то отчаяньем и озирается.       До этого он, отвлечённый новыми имплантами, и не задумывался об одежде, хотя ещё вчера жутко стеснялся. Протягиваю ему манипулятором стопку вещей из угла, рекомендую:       — Пройдите в шлюз переоденьтесь, там удобней. Я пока выпишу вам рецепт, — зажигаю визион.       — Не нужно, Мастер, — вдруг резко обрывает меня рыжеволосый киборг, — мы всё знаем. На зелёной затор, и мы рискуем опоздать.       Внутри себя я едва ли не хмыкаю. Опоздать куда, если мальчику положен постельный режим хотя бы пару дней? Предстать под ясные очи Вана? И, всё же, какие между ними отношения?       Наблюдаю. Красный обуться Тиве не помогает, но и держаться за себя не запрещает. Наготу его проигнорировал. Значит, между ним и мальчиком точно ничего нет и близко. Выходит, тот любовник Зеро-Вана. Не многовато ли будет? Не мне судить, к тому же, может, вообще всё иначе. А уж осуждать — небо сохрани, сам вчера ноги раздвигал, и даже не перед человеком.       Прощаются со мной оба максимально вежливо, я тоже слегка кланяюсь. Молча. Мы никогда не желаем клиентам ни удачи, ни здоровья, ни, тем более, «приходить ещё». Потому что нет у них теперь ничего этого, а возвращение их — тем более нежелательно. Конечно, имеется ввиду не то, когда киборг выбирает себе Мастера, и только у него оперируется и осматривается. Это возвращение недовольного клиента, чтобы переделывать. Может, и суеверно, но мы так не говорим.       Как только они уходят, стягиваю с себя «фартук», отщёлкиваю штекеры и выхожу из лаборатории, запустив стерилизацию. На ходу зажигаю визион, листаю. Каст, естественно, теперь ждёт под дверью, но его: «Мастер...» я прерываю:       — Пойдём, — и толкаю дверь снова.       Зря я запустил стерилизацию, потому что об одном обещании и деле я уже успел забыть, а, меж тем, мне напомнили весьма тривиально — сообщением на визион. Я должен Ричарду кровь Каста. Не то чтобы должен, но пообещал, и даже денег за это просить имел наглость.       — Садись, — показываю я генкло на один из уступов оборудования, — это быстро.       — Вам что-то нужно, Мастер? — осведомляется зверь, уже послушно умостившись.       Опасливо так спрашивает. Испугался, что чем-то провинился, а всё, что делают в лабораториях с ему подобными — плохо.       — Да, — я подключаю манипулятор, спина отзывается болью — там остался хуёвый, несменённый, штекер. — Немного твоей крови, если не возражаешь.       — А я могу возразить? — Каст покорно даёт вытянуть себе руку и набрызгать её дезинфектантом.       — Можешь, конечно, о чём речь, — пожимаю я плечами.       Я вижу, как ему страшно. Как он боится смотреть на то, чем я занят. Я могу его понять, и если он и правда откажется, что-то придётся придумывать. Но у генкло на это своё мнение:       — Тогда вы просто прикажете. Берите, — отзывается зверь, и хмыкает немного грустно: — Надеюсь, вы оставите от моей руки достаточную часть, чтобы она восстановилась.       Да, регенерация зверей колоссальна, но не совершенна — если не останется даже сколов от костей и хоть пары сосудов — допустим, если я эту руку полностью отрежу, — не отрастёт.       — Только кровь, — обнадёживаю я зверя и, поддавшись порыву, поглаживаю его по голове. — Мне действительно нужно. Чуть-чуть совсем.       — Хорошо, Мастер, — от моего прикосновения зверь открывает глаза.       Печальные. Разочарованные. Я всё понимаю. Он сейчас думает только о том, что я такой же, как остальные кибернетики. Что тоже сначала берут кровь на анализ, потом иные пробы, а затем — полосуют живое тело в лоскуты.       Набрав необходимое количество, я убираю инъектор, и ранку даже заклеивать не приходится — одна капля крови, выступившая на коже зверя, не более того. Пока кровь смешивается с антикоагулянтом, чтобы оставалась жидкой, я подхожу к всё так же послушно сидящему зверю, и чуть наклоняюсь. Целую его. Сам. Осторожно кладу руки на его плечи. Не отвечает. Я вижу, как дёргается хвост. Неужели он всерьёз понадеялся, хоть на секунду поверил мне? Что я другой?       У меня смешанные чувства. С одной стороны, я расстроен, что он так огорчён. А с другой — я почти горд собой. Тем, что мне всё же удалось пробить корку обречённости зверя. Главное, чтобы не зря, и сейчас я всё не испортил.       — Прости меня, — заглядываю в янтарь, но вижу лишь собственное отражение, свет в лаборатории притухает, — но это и правда всё, что мне нужно.       — Как вам будет угодно, Мастер, — отвечает мне зверь.       Холодно, сухо. Отворачивается. И следующим полуутвердительным вопросом я не удивлён:       — Я могу идти?       — Да, конечно, — убираю руки с его плеч, — иди.       Убрав кровь отстаиваться, и стянув перчатки, тороплюсь выйти вслед за ним — скоро система стерилизации перестанет продувать и прогревать оборудование, и начнёт облучать воздух и поверхности.       Под дверью меня теперь никто не ждёт. Хочется выругаться. А чего я ожидал? Что он мне поверит? Может, стоило всё же рассказать зверю заранее, для чего мне его кровь? Да, глупость, но уж лучше бы он посмеялся надо мной, чем…       Стискиваю кулаки. Да, дошёл до этого, того, о чём меня постоянно предупреждал отец: «Китти, ты слишком эмоционален». Привязался к зверю. И теперь простое исполнение моих приказов, от которого Касту, как и любому генкло, не избавиться, меня уже не устроит. Потому что требуется нечто большее. Желание самого зверя. И не важно, чем оно было продиктовано — я не так наивен, чтобы думать, что нравлюсь ему безо всякой выгоды. Своё истинное отношение он показывает как раз сейчас.       Но и обвинить его в этом — не могу. Это смешно. И никто меня не поймёт. Генкло можно осудить только за прямое неподчинение приказам, что само по себе почти не реально. За то, что они не оправдывают ожиданий — нет.       Значит, придётся сыграть в игру по заведённым правилам. Генкло и его хозяин. Приказы. Пока эти правила мне самому не удастся изменить, а, может, и совсем отменить. Потому что я помню, какими глазами он смотрел, когда на самом деле желал меня, а не просто ублажал. И я сдался, наверное, тогда же, как хозяин, которым не умел и не хотел быть.       Сжимаю руки в кулаки. Я хочу, чтобы он меня подчинил. Не наоборот. Пусть и ненадолго, но это чувство… Запрокидываю голову, глухо смеюсь. Докатился. Наследный Мастер, у которого только от одной мысли о подчинении зверю уже низ живота заныл. Не рано ли мне обзаводиться извращениями? Да ещё и такими… постыдными.       Выдыхаю. О том, что внутри меня творится, о желаниях — никто не знает. Даже Каст — лишь догадывается. Он в два раза почти старше, я перед ним — избалованный пацан, с которого можно просто много чего поиметь, и его самого — в том числе, да ещё и случайно оказалось, что я его вполне сексуально привлекаю. Хотя генкло не очень-то и разборчив, с генами-то от секс-морфов. Что жён Улья в возрасте иметь, что певичек, что боевых киборгов, что меня — для него, наверное, без разницы, лишь бы создавало хоть иллюзию того, что он главный. На этом и сыграю. Допустим, спрошу у него, что мне предпринять по делу Фил, если отец к тому времени уже совершит месть.       Кстати, надо бы наконец узнать, против кого предстоит развязывать войну. Зажигаю визион, понимаю, что я довольно-таки дурак — как панель защищать от Каналов во время расшифровки, так да, а как сейчас файл в открытом почти доступе таскать уже готовый для чтения — так пожалуйста.       Но Ван и это предусмотрел. Настроен файл только на одно открытие, и на одно копирование, которое я истратил, перебросив к себе. Значит, что даже если его кто-то украдёт, то и посмотреть не сможет. А если откроет непосредственно в моём личном пространстве Каналов — увиденное где-то не является доказательством.       А вот оформленный как положено, настоящий файл расследования — вполне. Но если я захочу его использовать, скажем, в других махинациях, мне тоже нужна будет копия, как и всем простым смертным. Канальщики, конечно, перестраховщики и обожают даже в таких мелочах демонстрировать своё превосходство, а уж Ван — тем более, но всё же не перебор это?       Долистав до конца, по пути отметив, что явная ответственность лежит на одном из генетиков, и да, Фил была убита случайно, убеждаюсь, что не перебор. А, может, даже и мало. Потому что в конце в графе: «Организатор смуты, см. схему 3» стоит простое, казалось бы, пятибуквенное имя. Арлай.