Defensor

      — Ты что, так и оставишь его в лаборатории? — окликивает меня Ричард.       Я, стянув перчатки до половины, замираю, оборачиваюсь:       — А что?       Я хотел не просто оставить зверя, но ещё и обернуть его стерилизующей тканью, зафиксировать на всякий случай и подумать над тем, как организовать ему внутривенное питание.       — Как знаешь, но тут холодно, и ты что, собираешься лабораторией дня три не пользоваться?       Хочу спросить у Рича, с чего он взялся мне советовать, но сдерживаюсь. Всё же он с генкло всю жизнь прожил, а не купил на минувшей неделе! Поэтому послушно вызываю автоматонов, чтобы отнести Каста наверх, весит зверь немало.       Когда тот благополучно устроен, и укрыт лишь тонкой тканью — одеяло слишком тяжёлое, позволяю себе немного расслабиться и присесть рядом. Ричард же, ничуть не беспокоясь о приличиях, валяется на большой кровати напротив, ощупывая свою белую генкло, каждый сантиметр.       — А не проще будет сканером провести? — раздражённо бросаю. — Лучше давай придумаем, как нам зафиксировать Каста, раз уж ты ночевать остаёшься.       — Со сканером это ты хорошо придумал, — улыбается Рич. — А насчёт привязать… ну, за ошейник застегни цепочку, как обычно делается, я-то тебе зачем?       — Ты не понял, — вздыхаю. — А если он в себя начнёт приходить и навредит?       — Чего, блядь? — Ричард строит такое лицо, как будто я сморозил глупость из разряда непростительных.       Видимо, так и есть, потому что парень смеётся, столкнув белую генкло с колен на пол, искренне, но недолго. Выдыхает, пытается начать издалека:       — Ты гекловодство хотя бы открывал? Только честно.       — Открывал. Два раза, — вру.       — А надо было читать, а не открывать, — явно издевается надо мной Рич. — Ладно, побуду твоим справочным бюро советов. Не нужно его привязывать. У генкло отключаются почти все мышечные нервы, пока они восстанавливаются.       Угрюмо киваю. Сам знаю, что дурак тот ещё, но события последних дней не оставляли и минуты свободной для чтения. Тем более, общаться с живым зверем нравилось мне гораздо больше, что скрывать-то. А Рич выдаёт мне разумную истину. Ну, конечно же, все звери устроены так, чтобы быть безопасными для хозяев в любом состоянии, иначе бы их никто и брать не стал.       Засунув гордость подальше и поглубже, буркаю:       — И что посоветуешь в таком случае, знаток?       — Какой я знаток! Так, постоянно за братьями генкло выхаживал. И жалко было, и в наказание. «Не можешь резать — будешь лечить» — это мне отец так постоянно говорил. И обзывал генкловодом. А мне что, не обидно.       — То есть как?! — задыхаюсь я в гневе, повысив голос. — Тебя, Мастера, кибернетика — «генкловодом»? Ещё бы креветочным пастухом!       Конечно, меня отец полоскал в выражениях ещё и не так, но чтобы унижать по профессии, к которой он сам принадлежал и гордился — никогда. А Ричарда такое, похоже, не беспокоит:       — Не смеши. Кибернетик. Я пятый сын пятого. Кем я могу стать в этой жизни? Ассистентом, максимум. Не случится же такого случая, чтобы я вдруг оказался, скажем, вторым наследником третьего кибернетика?       — Осторожней со словами, — шиплю. — Особенно находясь в моём доме и сидя на моей кровати. Я и сам справлюсь.       — А теперь ещё пафосно ляпни, что мне и генкло не поможет, — безмятежно потягивается Ричард. — Ты у меня там, кажется, советов просил, как ухаживать за своим секс-морфом?       Снова душу́ возмущение. Не самое лучшее время, чтобы доказывать, какого именно морфа Каст. Тем более, я уже и сам начинаю сомневаться, что буквы «MUhg» на его ошейнике правдивы.       Оказывается, что ничего на самом деле сложного в излечении Каста с моей стороны не требуется. Ричард, как всегда, добросовестно относится к объяснениям, и даже показывает мне на пункты из генкловодства одного из последних изданий, что проецирует визионом.       Всего-то и требуется, что покой, и как можно больше питания, когда зверь придёт в сознание — при таких повреждениях его организм создаст из резервов лишь «набросок» новых костей и иных органов, что позволит генкло хотя бы сносно передвигаться и вообще принимать пищу. За сохранность одеял также можно не бояться — все «лишние» процессы в организме Каста приостановились, в том числе пищеварение и потоотделение.       Заказываю тут же, на дом, и мини-фрежиратор, и еду, и ещё мелочёвку, о которой как раз время подумать — расчёски, шампунь для генкло и прочее. Ричард странно на меня смотрит, когда видит итоговую сумму.       — Что? — пристально смотрю в ответ.       — Да так, просто никогда не видел, чтобы о генкло так заботились. Как будто ты не шутил, насчёт того, что у вас… отношения.       — А я и не шутил. Это что, настолько странно? Да полгорода секс-морфов держит! — злюсь.       — Так певичек же! — немного теряет самообладание Ричард. — А этот… ну… мужчина же полностью, у него нет никаких… других органов.       Досмотрелся же, пока помогал убирать в лаборатории. Ну да, Каст, даже настолько раненый, просто излучает мужественность и брутальность. И какой дегенерат мог бы заказать такой морф с половой системой певички? Впрочем, тот, кто придумал ему в члене кость — вполне мог бы. Особенно в Вуморе, там уже и не знают, как ещё извратиться.       — Нет и нет, — пожимаю плечами. — Это не главное.       — Э-э, но ты… вроде как… гей? — озадаченно тянет Ричард.       — Обязательно это обозначать такими словами? — вздыхаю. — Вся политика вокруг нас — сплошное гейство. Полижи чужие жопы, подставь свою. Зеро-Ван так вообще, натуральный пидорас во всех смыслах. А у нас с Кастом — отношения. И ты сам знаешь, что никто наследнику второго порядка не разрешит быть холостяком. Братья меня просто загрызут.       — Так-то оно так, — Рич трёт затылок, — но ты так просто к этому относишься. Если тебя не получилось убить, кто-то может использовать Каста.       Заметив мой взгляд, тут же спешно добавляет:       — Я никому не скажу, я последний, кому это выгодно. А вот дружба не помешает, — улыбается бесхитростно.       — Как знать, может, ты просто втираешься ко мне в доверие, чтобы вызнать информацию.       — Я сейчас обижусь, — серьёзно предупреждает Рич. — Вот скажи, зачем это мне? Что я получу, сдав тебя?       — Деньги? — предполагаю я самое очевидное.       — Никакие деньги не вернут мне Тизи, а тебе — Фил. Никакие.       Простая мудрость, но, в то же время, такая правильная. Мне даже становится немного неловко, что я подозревал Ричарда в шпионаже — не думаю, что хоть кто-нибудь сумел бы отследить наше знакомство так быстро и подсуетиться. А вот белая генкло меня беспокоит.       — Давай лучше отволокём твою зверюгу вниз и покопаемся в ней. Иначе ты так и останешься под маменькиным надзором!       Воспоминание о Фил, не иначе, вызвало эту фразочку. Папа́. Маменька. Кики. Как порыжевший пластик старых физических книг: только дотронься — распадётся.       Ричард охотно кивает, и только что не волочёт свою белую зверюгу за ошейник, так подгоняет. Приказав, ещё и дополнительно держит, пока я отцепляю сканер от калибровочного столика и вожу им вокруг.       Следящее устройство обнаруживается на загривке генкло, глубоко под кожей, и оно столь мало́, что едва не нарушает запрет на наноресурсы, действующий с Последней Войны — повторения нашествия «серой чумы» никто не хочет.       — А это зачем? — удивляется Рич, когда я набираю обезболивающее в инъектор.       — Если тебе нравится резать наживую, — злюсь, — то делай это в своей лаборатории.       — Теперь я ещё больше хочу с тобой подружиться! — улыбается Рич. — Сильно-сильно хочу. Можно?       — Можно, — буркаю. — Не с нашей профессией только это, дружить.       — С генкло отношения строить — тоже, — не преминул меня уколоть Ричард.       Я уже хочу и возразить, но слышу шум. Опять в гараже. Отец вернулся, или…       Мать. Величественно вышагивает по коридору, кажется, её белоснежное пышное платье просто источает сияние, потому что я даже не сразу замечаю Торварда, идущего вослед. Пушистый Кю крутится тут же, рядом, оскаливает зубки на меня. Вот же сволочужка мелкая, нашёл на кого щериться!       — Чем обязан столь позднему визиту? — хочу казаться максимально нелюбезным.       — «Чем обязан?» Нет, вы только его послушайте! — играет на почти несуществующую публику мать. — То есть я уже не могу просто так позаботиться о собственном сыне, который опять подвергался опасности! Ты точно не ранен?       — Ни царапинки, мам. Но вот Каст…       — Генкло твой? Это зверь, милый!       Хочет меня обнять. Может, что и искренне. Может, действительно волновалась, и ей на самом деле небезразличен я и моё здоровье, и это не просто визит вежливости. Но это теперь — мой дом. И в нём — мои правила. И никто не смеет в нём отзываться о Касте столь пренебрежительно. Особенно женщина.       Отстранюсь, вскидываю голову, стараюсь, чтобы голос у меня был максимально твёрдым:       — Я в порядке. А теперь, если ты удовлетворила свой материнский инстинкт, соизволь уехать.       Я думал, что она подожмёт губы, оскорбится и уйдёт, взмахнув юбками, но всё наоборот. Усмехается, но не зло:       — Китти, ты вылитый отец в этом возрасте. Так бы и влюбилась, — смеётся.       И это так странно, что я теряюсь. За последнее время я узнал о своей матери больше, чем за всю жизнь. Женщина, которая всегда казалась мне неприступной белоснежной скалой, и даже свои непосредственные материнские обязанности выполняла так, чтобы не уделять мне лишних времени или сил, оказалась… живой, что ли.       На самом же деле она была когда-то юной девушкой, которая согласилась уехать из родного Термитника в Вуморе на другой край Фесты с парнем, которого едва знала. Моим отцом, на которого я, хочу того или нет, становлюсь всё больше и больше похожим. Что мать и подытоживает:       — Жениться тебе надо, Китти, и поскорей. Уверена, за тебя в кровь передерутся!       — Я это уже обсуждал с отцом, и уверен, что ты знаешь решение. Если что-то изменится, я буду обсуждать это с Русом. Не с тобой.       — Понятное дело, — хмыкает. — Вырос. Родная мать тебе уже и посоветовать не может. Зато генкло — вполне. Ведь так?       — Я не буду обсуждать с тобой это, — сохраняю непроницаемое лицо.       — Вырос, — повторяет мать, и прибавляет: — Но не поумнел.       Вот теперь разворачивается и уходит, даже не попрощавшись. Шелест юбок — в комплекте, как и тихое рычание Кю, что пару раз на меня оглядывается. А я ведь ничего такого не сказал и не сделал, чтобы меня невзлюбить.       — Молодец, — Торвард подходит ко мне и кладёт руку на плечо. — Так, как ты отчихвостил мамашу, даже Рус не умеет. Сам как? Норма?       — Относительно, — пожимаю плечами. — Вроде жив, но ситуация не из лучших.       — А расследование там? Надо узнать, что это за сука делает!       Вот брат — точно переживает, хотя бы сейчас. Он вообще очень любил Фил, и ко мне относился теплее всех. Но сейчас его загрузил собственный быт и семья, и он явно не хочет слышать мою исповедь обо всех реальных проблемах. А уж о моём генкло — тем более, он таких «Кастов» в неделю по штуке резал насмерть, если не больше.       — Сделано уже. И это мои проблемы. Даже не Руса, и уж тем более не твои. Поезжай, пока мать не раскричалась, а то я тебе не завидую.       Выдавливаю из себя убедительное подобие улыбки, Тор тоже силится улыбнуться, но выходит слишком устало:       — Да, ты прав. Мамаша та ещё… ладно, бывай. Но, если что, мы — семья.       Отпускает моё плечо, и тоже не говорит прощальных слов. Конечно, мы оба знаем, что просить у него помощи или поддержки я буду только в крайнем случае. Тем более, сомневаюсь, что отец будет держать от близнецов в тайне то, что он оперировал Каста. А я очень хочу быть равнодостойным им, а не хнычущим младшим братишкой, который сам ничего не в состоянии сделать. И так уже позора не обобраться.       Из лаборатории опасливо высовывается Ричард:       — Они ушли?       — Ушли, ушли. А ты бы мог и выйти, поздороваться, — намекаю ему на манеры.       — Да я и хотел, — мнётся. — Но как твою мать услышал… резко передумал. Сейчас опять начнётся: «А не Айгар ли ты? Какой по счёту? Восьмой или девятый? Вы так быстро плодитесь!» И всё это уважительным тоном!       — Ты же понимаешь, что она просто завидует. Да и после смерти Фил вряд ли сочтёт это уместным.       — «Сочтёт уместным» — очень меткое выражение, — одобряет Ричард. — Но я решил не рисковать. Зато вытащил хреновину из Солы, она, кажется, только рада.       Белая генкло на самом деле довольно оживлённо лупила хвостом по полу и пыталась заглянуть в глаза хозяина. Даже если звери не говорят, они очень многое понимают.       — Заклеил рану ты ужасно, — фыркаю. — Хуёвый из тебя будет ассистент.       — Это же генкло! — возмущается в ответ.       Конечно. Генкло — не клиент. Заживёт. И как бы Ричард ни относился к зверям, ни выхаживал их и ни заботился — для него есть разница. А для меня она почти истёрлась. Даже больше. Я охотно пожертвую не одной человеческой жизнью ради Каста, если это потребуется.       Потому что решил больше не сопротивляться сознательно тому, что диктует мне инстинкт. Или, как говорили предки и продолжают говорить некоторые романтики, сердце. А оно велит мне немедленно принимать заказ, что уже доставлен, и возвращаться наверх.       — Если спать соберёшься, то ложись в зале или на первом этаже в любой из комнат. Чистые одеяла в шкафу. Двери я запру, так что если захочешь свалить, свистнешь.       — Понятное дело, — улыбается Рич. — Отношения. Да не, я ещё у тебя пообретаюсь. Неохота домой страшно, да и от тебя к Образователю ближе. Драм-синема посмотрю, может. Поем.       — Ты только тут не прописывайся насовсем, идёт?       — А что, — невозмутимо пожимает плечами. — Дом у тебя гигантский, ты в нём только со зверем и живёшь, как я понял. Не потесню.       — Наглость — второе «ты»? — хмыкаю. — Хотя, можешь и пожить. Но что о тебе тогда скажут, если упорно ползут слухи, что я гей?       — Правдивые, — ухмыляется Ричард. — Но ты прав. Только такой сомнительной славы нашей семье и не хватало, ага. Лучше буду временами, набегами, так сказать!       Киваю. А что. И пусть. Конечно, хотелось бы наконец-то остаться с Кастом надолго одним, обсудить же надо так много, и… да. Этого тоже хотелось.       Но пока я, поднявшись в комнату и присев на край кровати, лишь осторожно глажу его лицо, по-прежнему расслабленное и спокойное. Кожа — обжигающе-горячая и сухая. Ни малейшей реакции на мои прикосновения, и я хочу, но не буду целовать пересохшие губы зверя — кажется, как будто это акт насилия.       Вместо этого осторожно поворачиваю ему голову и высыпаю на гриву немного припасённого шампуня. Для генкло. Без запаха.       Вычёсываю грязь и кровь, стараясь не дёргать волоски, некоторые прядки распутываю руками. Оказывается, это довольно непростое дело, волосы у зверя густые, хоть и не сваливаются в комки, но и послушными их не назовёшь. Такие же, как хозяин.       Конечно же, привожу в порядок я лишь небольшую часть гривы, но остальная — на спине, пока Каст не вылечится и не сможет хотя бы сесть — придётся побыть ей грязной. Зато, наверное, можно вычесать хвост.       Потянувшись к столу за другим, более частым, гребнем, краем глаза замечаю мерцание стационарной панели. Файл же. Расшифрован, и очень давно. Ну что ж. Пора открыть для себя истину.       В этот раз — никаких обоснований. Сразу же, как только провожу рукой над панелью, высвечивается имя. И можно сколько угодно в это не верить, но я не сомневаюсь, что дальше в файле — обоснование и подтверждение. Сам Зеро-Ван не может позволить себе халтуру или ложь. А значит, чем раньше я приму правду, тем лучше. Но…       Закусываю губу и бью по панели пару раз, как будто она в чём-то провинилась. Глупо, но эмоции не сдержать. Кто угодно, только не он!