Defensor

      Кажется, я вчера утратил над собой контроль и не вполне отдавал отчёт в собственных действиях. Или просто настолько нервно измотался. Какой бы ни была причина, проснулся я рядом с Кастом, и от того, что зверь осторожно перебирал мои волосы.       Встряхнувшись, я почти тут же отпрянул, боясь ему как-то навредить, но генкло тихо извинился сам:       — Простите, Мастер.       Его голос очень подходил к рассеянному дневному свету, пробивающемуся из окна и наполняющему комнату, как казалось, лёгким туманом. Выражение золотистых глаз было каким-то устало-виноватым, и прежде, чем я успел задать хоть один вопрос, Каст, так же тихо, попросил:       — Мне бы еды, Мастер.       Я не ожидал, что Каст проснётся настолько быстро, и хорошо, что подготовился заранее, с подачи Рича, поэтому у меня в спальне теперь новая мебель — фрежиратор, из которого я тороплюсь достать графин с коктейлем. Но я забыл про стаканы, и пока ищу, во что же можно налить, зверь решает эту проблему лучшим из возможных способов — аккуратно, но решительно отбирает у меня графин целиком, и пьёт прямо из горлышка, даже не взболтав. С большим удовольствием, закрыв глаза, и отдаёт мне его обратно полностью опустевшим. А ведь там была питательная норма на четыре дня, я еле смог его удержать, пока вынимал. И думал, что немного перестарался!       — Ещё? — только и могу спросить.       На кухне внизу есть, а если и этого не хватит, то можно заказать. Но Каст качает головой:       — Нет, Мастер, достаточно. Спасибо.       — Ты как? — наконец спрашиваю.       — Буду жить, Ма… — попытавшись улыбнуться, зверь неожиданно замолкает.       А всё потому, что я дотронулся до его груди, стараясь не задеть раны, но… она только казалась твёрдой. Рёбра прогнулись, как будто были из съедобного пластика, и я тут же отдёрнул руку.       — Это лишь видимость, каркас, — попытался улыбнуться, но вновь с сомнительным успехом, Каст. — Мне сильно досталось и, если вы не против, Мастер…       Дёргает уголком рта. Едва заметно, но я, наконец, понимаю. Там, под нестерпимо-горячей и сухой кожей у него очень быстро растут кости, плоть, органы, и всё это, без сомнения, причиняет ему невыносимую боль, от которой он и прятался в забытьи, а теперь…       — Да, всё, что захочешь! — торопливо отвечаю.       — Я хотел бы ещё отдохнуть, — просит Каст ещё тише, чем раньше. — И чтобы вы пообещали мне не выходить из дома и не влезать в неприятности. Это ненадолго, Мастер.       Не дождавшись моего ответа, зверь закрывает глаза и сворачивается в одеялах уже более привычным клубком, но сейчас это выглядит так, как будто он бережёт повреждённую грудь и живот. А ещё его ноги двигаются как-то слишком неточно, а хвост так и остаётся просто пушистым бесполезным шнуром. Перелом позвоночника всё-таки не то, что даже у генкло может зажить меньше, чем за день.       А мне был бы сейчас так нужен его совет! Но я должен быть уже рад, что он не только выжил, но и очнулся, идёт на поправку. Тепло улыбаюсь, и осторожно оправив ему гриву, прикрываю Каста сверху тонкой тканью. Конечно, зверь не замёрзнет, но когда он лежит сейчас голым, и так тяжело дышит, хочется проявить хоть минимальную заботу. И мне снова хочется его поцеловать, но сдерживаюсь. Потом, всё потом.       Сейчас же нужно просто сесть и подумать, на свежую голову, так сказать. Но как только хочу решить хотя бы то, безопасно ли выпускать из дома Ричарда с его генкло, браслет визиона, как только я его включаю, беззвучно сжимается. Вызов. И не от кого-нибудь там из родителей. От Зеро-Вана. И это уже становится интересным.       — Слушаю, — принимаю я так же, только звуком.       — Доброго утра, Мастер. С праздником, если для вас актуально. Я бы хотел вновь пригласить вас на пару коктейлей. Надеюсь, вы не против. Обсудим дальнейшее сотрудничество и кое-какие личные вопросы.       Вдыхаю, закрываю глаза. Я абсолютно не знаю, что на это ответить, и Каст, бессознательно спящий рядом, мне нужен ещё острей. Если не как охранник, то как советник. Потому что дело даже не в том, что на Кольцах опасно — есть множество способов лишить меня жизни и пока я дома. А в том, что в том файле, который мне передали, имя заказчика было указано совершенно точно. Хироа. И, в скобках, — Эльф. То есть, это сам Зеро-Ван и есть. Сам себя сдал, причём по всей форме.       И вот так просто вызывает меня на очередное свидание. Что это? Насмешка? Или его игра проще, чем кажется? С другой стороны, что мешало ему меня убить уже не один раз до этого, при любой из встреч?       Была и ещё одна странность, которую я, сначала, в истерике, не заметил, а увидел уже позже, пролистывая документ дальше. Полное отсутствие мотива и каких-либо связей между мной и Ваном на момент первого покушения на мою жизнь… стоп. Первого. О всех последующих — ни единицы информации!       Раскрываю глаза. Вот оно. Всё может быть хитроумно-сложно, но не безумно же! Ван, конечно, не от мира сего совершенно, но далеко не псих, и не стал бы ввязываться во что-то столь глупое, как череда неудачных покушений. Тем более, он спит с лучшим киборгом-убийцей Агры, мог бы ему шепнуть по-дружески! Моя смерть, судя по всему, вообще не его цель больше. Кажется, совсем наоборот, теперь он собирается мне помочь. И определённо что-то знает.       И, всё же, бесконечно расчётлив! «Я» вчерашний — послал бы его в известное место, сомневаюсь, что на вызов бы ответил. А вот «я» сегодняшний уже скажет ему:       — Да. Я согласен. Можете назначать время и место.       И ответ Зеро-Вана лишь подтверждает мою теорию:       — Рад, что вы проявили мудрость. С моей стороны хотелось бы гарантировать вашу безопасность. За вами заедут.       Не успеваю ни согласиться, ни возразить, как вызов прерывается, и спустя какие-то доли секунды мне в личную беседку падает адрес.       Кажется, это очередное кафе, только расположенное уже поближе к фешенебельным районам. Очень вежливо с его стороны показать, что меня не сопроводят вслепую, как щенка в мешке, я могу принять собственные меры безопасности. Только вот на них, боюсь, нет ни времени, ни денег. И просить их у отца и братьев не могу. Значит, придётся полностью довериться человеку, который хотел меня убить, как бы абсурдно это ни было.       И мне волей-неволей приходится искать что-то приличное в шкафу — если я буду выглядеть обшарпанным бродягой, то есть, как обычно, это будет привлекать лишнее внимание. И вновь мне не с кем посоветоваться.       Фыркаю. Совсем я уже стал зависим от Каста, и в простейших решениях сомневаюсь. Вытягиваю первую попавшуюся коробку из шкафа, надеваю на себя что-то неимоверно перекрученно-зелёно-золотистое. Сомневаюсь, что это вообще не женское, но мода — вещь давно уже относительная.       Спустившись вниз, хочу позвать Ричарда, но мне в ноги тычется его генкло, но совсем не агрессивно, трётся. Наклоняюсь, почёсываю зверя меж двух пар настороженных ушек:       — Давай, красавица, буди своего хозяина.       Я сомневался, что она меня хотя бы поймёт, но генкло даже слушается. Убегает вглубь комнат, и через несколько секунд волочёт оттуда заспанного Рича за штанину. Тот трёт лицо, и не пытается сопротивляться или отгонять животное. Видимо, это обычное дело.       При виде меня парень вздрагивает:       — Фу ты, я и забыл, что у тебя ночую. Думал, сёстры завтракать зовут. Кстати, у тебя тут есть что пожрать?       — Сам себе найдёшь. И не думай никуда уходить. Я тебя здесь поселю на неопределённый срок, только ты остаёшься следить за Кастом.       — А что, ты куда-то уходишь? Жить перехотелось?       — Ну, надеюсь вернуться, — нервно улыбаюсь. — Дома не безопасней, у меня тут не внутрикольцовый бункер всё-таки.       — Хоть завещание на меня напиши, — невозмутимо потягивается Рич.       — Я завещаю тебе Каста, — нервно хмыкаю.       А по спине пробегает холодок. Конечно, на мою жизнь покушались, и не раз, но неотвратимость смерти как-то… пугала больше. Особенно то, что… останется Каст. И если он попадёт в распоряжение моей семьи — его участь явно будет незавидной. И зачем же я иду тогда?       — Я понял, понял, — Рич зевает и не выглядит обеспокоенным моей судьбой. — Послежу, если только меня за тебя не примут и не зарежут. Ты ему еды купил?       — А, да, — спохватываюсь. — Он ел уже, но ты докупи. Я отдам.       — Ел, значит, раньше вечера не проснётся второй раз, — невозмутимо тянет Рич.       — Всё равно следи за ним, а то останешься без наследства.       — Это прозвучало, как угроза, прикрыться захотелось, — ворчит Рич.       Уже закрыв за собой дверь и вдохнув ещё по-утреннему прохладный воздух, понимаю, что слово «наследство» Ричард истолковал несколько неверно. Усмехаюсь, и вдруг замечаю, что меня на самом деле уже ждут. К тому же, особой тайны из нашей встречи Ван делать не намерен.       Потому что почти напротив, у внешней стороны Кольца припаркован его личный камаг — не перепутаешь, белый, блестящий, с лиловой буквой «Z» на полированном боку. А рядом курит моя обещанная охрана.       Нет, не Красный, это для меня крутовато, но тоже киборг. И его я знаю. Тот парень, которому я сшивал татуировки на руке. Единственный мой денежный клиент, если разобраться. Значит, та странная парочка, про которую он болтал, это… впрочем, не такое и удивительное совпадение. Киборги в Агре едва ли не все между собой знакомы, не так уж их и много.       — Доброе утро, Мастер, — вежливо здоровается киборг, отбросив сигарету за ограждение. — Меня зовут Тень, и вам желательно поехать в моём сопровождении.       Киваю, но вздыхаю, вспомнив, сколько мне предстоит выслушать. Однако киборга как подменили. Он всю дорогу молчит, поглядывая то в окно, то на меня, и если бы я не видел татуировок, и выглядывающих из-под тишота краёв шрамов от моих же швов, то задумался бы, не подсунули ли мне его брата-близнеца.       Даже на Кольце, на котором останавливается послушный автоматический камаг, Тень лишь тихо просит:       — Держитесь ко мне поближе, Мастер.       И всё. Идти до кафе, оказывается, прилично, все стоянки ближе — заняты. А на площади толпится народ, все люди смотрят сомнительное по качеству представление: мужчина, женщина и младенец в мешковатых, однотонных одеждах, в окружении группы ездовых генкло, находятся в странных декорациях. Рядом ещё три человека, одетые совсем уж вычурно, ведут диалог с мужчиной-отцом, видимо, на каком-то странном языке. Больше всего это похоже на подготовку к какому-то ритуальному жертвоприношению, и очень надеюсь, что ребёночек, оживлённо сучащий ножками, не желая быть закутанным, не пострадает.       Приостановившегося меня Тень мягко трогает за плечо, побуждая идти дальше. Да, я уже успел понять, что Зеро-Ван только делает вид, что не обращает внимания на опоздания.       Но, несмотря на то, что я явился немного раньше намеченного срока, Канальщик уже ждёт, успел выпить половину коктейля, и занят проектированием чего-то красивого, голограммного, двигая тонкими пальцами в воздухе, сплетая нити рисунка. Встряхивает светлыми волосами, когда я подхожу, гасит панель и жестом предлагает мне присесть напротив. Куда подевался мой охранник я так и не успел заметить. Будто растворился, как настоящая тень.       На Зеро-Вана вновь никто не обращает внимания, когда он сидит в обычной одежде и тонком, струящемся шарфе, хотя передачи с его участием постоянно крутят в видеопространстве Каналов, и на баннеры иногда транслируют. И это наглядная иллюстрация того, что люди обращают внимание лишь на имидж знаменитостей, узнают лишь их образ. Хотя Ван, к тому же, отличнейший актёр, и не похож на себя, изображённого на баннерах, даже выражением глаз. Сейчас — какой-то особенно приветливый, почти что улыбается:       — Здравствуйте лично, Мастер. Зря вы задерживались, отсюда всё прекрасно видно. Можно и субтитры посмотреть.       Жестом указывает на окно. Действительно, из-за расположения кафе над поверхностью Кольца на пару этажей выше, толпа не мешает обзору, видно, как мужчины-актёры оживлённо обсуждают какой-то ларец с непонятным содержимым.       — А что там вообще происходит? — спрашиваю, уже догадываясь, что это и есть тот самый праздник.       — Поклонение волхвов, — спокойно объясняет Ван. — Сегодня день Рождества Распятого Бога. Вы не в курсе?       — Я не верующий, — буркаю.       Вера — это очень странный пережиток прошлого, до сих пор, в двадцать восьмом веке, существуют люди, верящие в то, что ещё никому не удалось доказать. Хотя почитатели Распятого Бога до сих пор оставались наиболее влиятельным обществом, и даже ведение хронологии дат отвоевали в свою пользу. Двадцать семь с хвостом веков назад, в такой же, как этот, день, по легенде, родился Распятый Бог. А ещё вроде как Новый Год скоро, я едва не забыл.       — О, тогда опустим поздравления, и перейдём сразу к делу, — Ван, начав разговор, смотрит не на меня, а в меню, высветившееся над столом, и выбирает. — Приношу свои извинения, но я действительно делал заказ на ваше убийство. Не совсем на ваше, — коротко поднимает взгляд, и снова опускает. — Мне было всё равно, кого.       — То есть как это «всё равно»? — перебиваю его немного несдержанно.       — У вас нет острой аллергии на цитрусовые? — вместо вразумительного ответа выдаёт Канальщик.       Либо провоцирует меня на ярость, либо наоборот, не желает вести беседу в нервном тоне. В любом случае остаётся лишь проглотить обиду. Как всегда невовремя сжимается браслет визиона на моей руке, и я срываю злость на нём — едва не ломаю защёлку, выключая. Подождут. Выдыхаю, отвечаю спокойно:       — Я имуннопривит от обычных аллергенов.       — Хорошо, — кивает Ван и, как ни странно, отвечает на мой вопрос, заданный ранее: — Я должен был просто сделать заявку, что я существую, и что у меня, так сказать, есть яйца тягаться на высоком уровне. У посланных мной людей не было чёткой задачи, кого из наследников вашего дома убрать.       — Но им это не удалось, — едва не злорадствую.       — Да, у вас замечательный зверь. Как он, кстати?       Спрашивает почти участливо, я не слышу ни единой нотки лицемерия или насмешки. Впрочем, не стоит недооценивать его мастерство. Как бы то ни было, в расчёт принимается только то, что сказано, а не то, каким образом. И, конечно же, он знает о последнем покушении.       — Уже неплохо. Так что, вы передумали насчёт меня?       — Да, — просто отзывается Ван. — Смерть вашей сестры и так стала трагедией, убирать ещё кого-то из вашей семьи было неуместно. А такого замечательного Мастера, как вы — ещё и глупо.       — Неуместна здесь ваша лесть, — огрызаюсь, но не зло.       — Отнюдь, — качает головой Ван, и драгоценные серьги в его ухе тихо позванивают, — так что я теперь рад, что покушение не удалось.       — Если вместо меня вы убрали кого-то другого, — утверждаю, — то почему я до сих пор в опасности? Даже сюда мог не добраться?       Канальщик, наконец подтвердив свой выбор, переплетает одиннадцать пальцев между собой, упирает локти в стол, и принимает расслабленную позу, как бы показывая, что беседа будет долгой. Но молчит.       — Сколько? — не выдержав и пары секунд тишины, спрашиваю.       — Авансом. Но учтите, то, что вы услышите, вам крайне не понравится. Поэтому предлагаю сначала насладиться местной кухней. О, запамятовал спросить. Вы же не вегетарианец?