Defensor

      Красный внимательно прислушивается и, видимо, убедившись, что Каст не сможет его услышать, обращается ко мне всё равно почти шёпотом:       — Мастер, тут такое дело…       Я, уже усевшийся на диван рядом и щёлкнувший визионом в жажде новых знаний, нетерпеливо отзываюсь:       — Ну что?       — Я к вам пораньше не просто так зашёл, тут, в общем…       Киборг тянет свой ало-чёрный тишот вверх, демонстрируя мне живот, но отнюдь не просто так. Почти весь правый бок у Красного заклеен, только вот это не помогло, и на белоснежной стерилизующей ткани выступили кровавые разводы. Тёмные. Широкие. Влажно-блестящие.       — Можно как-нибудь побыстрее? — киборг улыбается, но лишь краешком рта. — Неустойку я компенсирую.       Вот так вот. «Небольшая услуга» того и гляди обернётся крупными неприятностями. И что же там за рана, если у «тяжёлого» киборга такое кровотечение?       — Конечно, проходите за мной! — я вскакиваю даже чересчур поспешно и едва не запинаюсь о длиннющие ноги киборга, что тот вытянул.       — Осторожней, Мастер, — хмыкает.       Оправляет тишот, и ни одним движением или эмоцией не выдаёт того, что ранен. Полный профессионализм. Либо нечувствительность к боли. А, возможно, и то, и другое.       Тихо фыркаю от обиды на собственную неловкость, но тут же беру себя в руки. Я должен сейчас оперировать, а не смущаться. До двери лаборатории — не более десятка шагов.       — Подождите несколько мгновений, пожалуйста, — киваю я Красному и разблокирую дверь.       Мне ещё предстоит выкинуть из лаборатории Ричарда с его Солой, и успеть навести хотя бы минимальный порядок. Сейчас парень занят тем, что заклеивает рану на уже вполне себе сознательно сидящей гекло. Оборачивается, хочет меня окликнуть, но мне некогда вдаваться в пространные объяснения, я просто поднимаю правую руку вверх, и всё лабораторное оборудование, кроме осветителей, прекращает свою работу. Идентификатор покалывает, я никогда раньше не пользовался им для отдачи столь масштабной команды.       — Срочный клиент. Выметайтесь, — только и говорю.       Ричард ругается, а поймав мой взгляд, быстро понимает, что я не шучу. Но выдёргивает штекеры из спины небрежно, ничуть не заботясь о дорогущем вуморском интерфейсе внутри них. Что ж, это ему ещё припомню. Сола тихо шипит, но видно, что лишь для порядка. Умная девочка.       Ричард, сдёрнув с себя униформу прямо на пол и распахнув дверь только что не с ноги, чуть не цепляет киборга за ней, но тот лишь вежливо здоровается:       — Добрый вечер, Мастер.       И теперь Рича можно отдавать в Галерею в качестве скульптурного экспоната. Даже отбеливать не придётся. Замер, перегородив проход, а бедная Сола заметалась, не зная, как себя вести.       Некогда. Пихаю парня вперёд из дверного проёма со всей силы, отчего тот чуть не падает, а затем делаю приглашающий жест Красному:       — Проходите, сразу в операционную. Извините за беспорядок.       Перед тем, как закрыть дверь, вижу ошалевше-испуганные глаза Ричарда и, не удержавшись, хмыкаю. Обернувшись, весь подтягиваюсь, стараюсь держаться надлежащим образом. Пусть мне ещё совсем ничтожное количество лет, но я уже наследник второго порядка и ко мне обращаются далеко не последние клиенты.       Красный не дожидается моих рекомендаций или просьб, сразу же раздевается по пояс, садится в кресло, предназначенное для манипуляций с пациентами в сознании, уверенно сдирает наклейки и бросает их в утилизатор. Сразу видно, в лаборатории он далеко не первый десяток раз, не привык церемониться.       Ну и как может быть иначе, если он киборг с триштрихом, к тому же, убийца и, если верить Касту, возможно, ловец? На теле как раз масса следов от его работы — шрамов разной степени заживления. И все они образовались после ужасно небрежных швов, а то и склеек, и чем дольше я их разглядываю, тем крепче чувство гадливости. Зато вот два резервуара на спине оформлены исключительно аккуратно, и сами столь тонкой работы, что сразу понятно, что вживлялись опытным кибернетиком и обошлись в кругленькую сумму. Жаль только, что толком их не разглядеть — киборг откинул волосы назад, они рассыпались, медно поблёскивая, частично закрыв спину.       Но мне следует заняться непосредственно своей работой, а не разглядыванием чужих результатов. Поднимаю руку, и механизмы вновь работают.       А дело, похоже, серьёзное. У киборга аккурат над печенью два глубоких и ровных пореза, по форме не похожих на раны от какого-то холодного оружия или зубов генкло. Из них сочится кровь, а при выдохах иногда выпадают и сгустки. Становится очевидно, что кровотечение ещё и внутреннее, неизвестно, насколько серьёзное.       Пока набрасываю форму, натягиваю перчатки и подключаю контактные штекеры, Красный откидывается на кресле и обманчиво-расслаблено прикрывает глаза. Я замечаю бисеринки пота на побледневшей коже. Всё-таки больно.       — И как вас так угораздило? — спрашиваю, не особо надеясь на честный ответ.       — По глупости и из жадности. Хотел сэкономить на услугах. Не хотелось напрягать вас по такой мелочи, как диализ, хотя Хи… Эльф, — быстро поправляется киборг, — и советовал именно вас. А теперь вот… так вот.       Я улыбаюсь, пользуясь тем, что Красный не может этого видеть. Хи. Вот как. Милое-милое прозвище, которое дают очень близким людям. Интересно, а весь из себя безупречный Зеро-Ван тоже в домашней обстановке зовёт своего любовника каким-нибудь нежным имечком?       Лишние, бестолковые мысли, которые лезут в голову из-за нервов. Я должен прогнать их и сосредоточиться на исправлении работы какого-то безрукого мясника, который не достоин и метку на руке носить за такие вот разрезы. Никогда не исправлял чужие огрехи, но сложной работа не выглядит. Сканеры подсказывают, что да, есть разрывы сосудов и прочие неприятности, но сама искусственная печень не повреждена. И то хорошо.       Начинаю копаться манипуляторами внутри малость непрофессионально — рано, анестетики ещё не успели подействовать, а киборг так, только парой ремней за туловище перехвачен. И когда морщится, у меня едва не вся жизнь перед глазами пролетает — пояс с оружием Красный и не подумал снять, и по-прежнему может дотянуться до любой из своих смертоносных игрушек. Но он лишь тихо просит:       — Поосторожнее, Мастер.       — Простите, — искренне извиняюсь, и чтобы как-то сгладить ситуацию, интересуюсь: — Если не секрет, кто же вам так попытался помочь?       — Любопытно завернули, — хмыкает киборг. — Да вот о ком завтра некролог прочитаете, тот и делал.       — Хоть из какого Дома скажи́те, — не унимаюсь.       Дело не столько в моём любопытстве, сколько в том, что я должен следить за состоянием пациента самостоятельно, и легче всего судить именно по речи.       — Белый мир теперь ему дом. Из Пятого Дома кто-то. Их там как грязи. Не помню, кто. Малолетка. Имени не спрашивал.       Руки едва не вздрогнули. Пятый Дом — это Айгар. Отец, братья и прочие родственники Ричарда, а также он сам. Значит, сегодня он не досчитается брата. Агра, казалось бы, огромнейший город, но до чего тесный, когда дело касается смерти.       — Ну, вас же накажут. За убийство без заказа, — жалко мямлю.       Красный приоткрывает один глаз, серо-синюю колючую льдинку:       — Это была самооборона. Потому что он пытался меня угробить.       Убийцам, конечно же, было запрещено вершить всякого рода самосуд. Но вот под расплывчатое «самооборона» попадали и такие случаи. И, покопавшись в Красном ещё немного, я окончательно убедился, что тот едва ли не прав. Потому что таким образом попытаться провести диализ мог только террорист-психопат. Кстати, о диализе.       — Мистер Красный, не хотите ли…       — Герр. Герр Красный, — бесцеремонно перебил меня киборг.       Опять я всё напутал. И нет бы именно «герр», универсально, его и назвать, опять попробовал угадать и промахнулся. И убийца — не Канальщик, особо тактом не отличается, не преминул исправить.       — …герр Красный, — покорно поправляюсь. — Не хотите ли всё-таки пройти диализ сейчас?       — Это можно, — смягчается киборг. — Чтобы по два раза одно и то же место не резать. Надеюсь, что в последний раз придётся.       — А что, вас что-то беспокоит? — ляпаю я не менее бестактно.       — Если вы, Мастер, окажетесь ещё более бездарным, чем ваш покойный ровесник, то я и загнуться могу, — в этот раз Красный приоткрывает оба глаза и ощеривает зубы. — А если серьёзно, то планирую поменять печень к второвесне примерно. Прикупить что-нибудь вуморское, с тройной фильтрацией. Вы теперь, как мой Мастер, посоветуете.       — Если только не угроблю вас прямо сейчас, как мой ровесник, — не удержавшись, подпускаю яда в голос.       — Вы мне нравитесь, Мастер, — хмыкает Красный, даже с неким любопытством разглядывая меня, сосредоточенно корпящего над его разрезанным боком, — не желаете ли потом выпить где-нибудь, поболтать вне рабочей обстановки?       Надо сказать, что вот от кого угодно, но от пациента во время операции я подката не ожидал. Да ещё столь грубого и конкретного. Не боится, что ли, что Зеро-Ван ему вигосталевыми коготками глаза выцарапает? Или у них уж совсем свободные отношения? Не так уж и важно именно это, интересно другое.       — И с чего вы так вольготно решили, что я могу согласиться?       — Потому что я не вчера Образователь окончил, Мастер. И не вчера киборгом стал. Могу отличить укусы генкло от засосов девушек, уж поверьте. И прекрасно чую его морф, и чем вы занимались.       — Тогда вы должны знать, как именно это происходило с моей стороны. Вас устроит такая расстановка ролей? — стараюсь говорить нагловато и уверенно.       А как иначе, если нужно и лицо сохранить, и клиента не обидеть, да ещё и аппарат для гемодиализа подключить одновременно?       — А мы планируем заходить настолько далеко? — хмыкает киборг. — До дела дойдёт, разберёмся.       — Увы, но не дойдёт. Потому что я вынужден отказаться.       — Нет — так нет. Само собой, секс с генкло всегда нечто. Только вот опасны они, вечные-то.       — И чем же? — праздно интересуюсь, задавая программу очистки и контролируя, поступает ли кровь в систему.       — К ним очень легко привязаться, Мастер. А генкло, как известно, и взбеситься могут.       — Любое генкло может взбеситься, — строго парирую, и моей информированности достаточно, чтобы это знать.       — Это верно, — соглашается Красный. — Только вот обычное генкло вы пристрелите и всё. А вечное… скажем так. Есть вероятность, что вы будете рады погибнуть от его рук.       Голос киборга чуть дрогнул. Едва заметно, если бы не почти полная тишина в лаборатории, и не моя общая сосредоточенность, я бы ни за что не услышал эту нотку. И причина тут не сложная. Безумие. И если бесится едва ли каждое сотое генкло, то Безумие — приговор для всех киборгов без исключения. По Зеро-Вану невозможно понять, сколько ему лет, а Красному уже явно под тридцать, если не больше. Для «тяжёлых» — солидно.       И пусть упрямая статистика утверждает, что Безумие не зависит от стажа керрозависимости, элементарная логика твердит, что чем киборг старше, тем ему самому страшней. И в их паре, пожалуй, что уникальной, всегда будет необратимая неопределённость — «кто раньше?»       Но и без интонационного подтекста слова Красного зацепили что-то глубоко внутри. Буду рад. И отрицать полностью я это теперь уже не смогу. Достаточно лишь вспомнить себя же, обнимающего Каста в полумраке оранжереи, полностью ему доверившись и надеясь, что он не причинит зла… Или как дрожали руки, когда я не в силах был взяться за рассекатель, чтобы спасти его, не то что причинить вред! А убить…       — Два цикла настроил. Мне остаться? — вежливо интересуюсь, внешне проигнорировав нравоучение Красного.       — Дело ваше, но я бы вздремнул.       Киборг и в самом деле устраивается поудобней, совершенно игнорируя тот факт, что из его бока теперь торчат шланги, по которым кровь поступает на очистку и возвращается обратно.       — Но, как же… в такой обстановке… — невольно вырывается у меня.       — Самая лучшая обстановка, Мастер, — Красный едва не улыбается. — Никто не нападёт, ничего не нужно делать. И ничего не болит.       Да, я перестраховался, не зная точного веса киборга и типа его имплантов, и вкатил тому максимальную дозу обезболивающих. И мне бы тоже не помешало пропить курс каких-нибудь успокоительных, потому что на секунду что-то кольнуло в груди: «это что же должна быть за жизнь, если то, что у тебя ничего не болит — самое важное?»       Но всего на секунду. Киборги сами выбрали для себя такую жизнь, а этот — тем более не заслуживает жалости. Уважения, вежливости — да. Но не жалости.       Чуть приглушаю свет в лаборатории, полностью обесточиваю и запираю тем самым наружную дверь, включаю минимальное кондиционирование. Для удобства клиента. Потому что скольких бы он ни убил людей, включая брата Ричарда, скольких бы ни переловил генкло с тем же конечным результатом, он — пациент. И меня, как кибернетика, должно заботить только это.       Подбираю с пола форму Ричарда, вешаю её и свою в стерилизующий шкаф, перчатки бросаю в утилизатор. Цикл диализа занимает около часа, так что я рад, что не придётся торчать в лаборатории всё это время, выслушивая Красного и отказываясь от его предложений.       Он что, до такой степени неразборчив? Безупречно-ухоженный и экзотический Зеро-Ван и я. Просто я. Который уже неделю нормально не спал, и вообще никогда особо сексуальным не выглядел. Смазливым — возможно, и если уж кто разглядит… От Каста теперь, наверное, не отбиться будет. Хочет меня не как хозяина… ишь ты.       Его хвостатая жопа обнаруживается сразу же, на кухне. Зверь о чём-то вполне мирно беседует с Ричардом, и не пригодившиеся мне с Красным коктейли пошли в ход. Сола свернулась у ног хозяина, сидящего за столом. А вот Каст опирается о бар и потягивает жидкость из стального стакана. Приличия, чтоб их. Это только когда мы наедине, можно успешно притвориться, что никаких различий меж нами не существует. Ричард улыбается мне и хочет как следует расспросить. Ещё ничего не знает. И я не могу и не должен ему об этом говорить. Потому что существует такое понятие, как тайна клиентов. И что было сказано в стенах лаборатории, в ней же и должно остаться.       — Рич, мне кажется, тебе сейчас надо бы съездить домой. Я до вечера буду занят, Каст ещё не до конца здоров, так что развлекать тебя некому.       — Зная, как меня твой генкло развлекает, я лучше от скуки сдохну! — Ричард трогает раненое плечо. — Выгоняешь, значит.       — Приезжай вечером, если захочешь.       — Завтра вечером, — ничуть не унывает Рич. — Знаешь, я, как только Красного увидел, чуть богам душу не отдал. Ахуеть не жить у тебя клиентская база! У самого Арлая такой нет!       — Скоро его буду консультировать, — хмыкаю. — Так обстоятельства сложились, это…       — …длинная история, которую ты мне расскажешь завтра! — Ричард поднимается из-за стола. — В любом случае мне надо пару ласковых предложений сказать маме насчёт чипа. Ну и перевезу к тебе вещи первой необходимости. Тут негостеприимно, конечно, но зато просторно и тихо!       Вот, у него тоже свои ценности, и такие простые. Простор и тишина. Ещё бы, в такой громадной семье научишься ценить.       Проводив Ричарда и Солу, в изнеможении присаживаюсь на гэнкан. Я устал не физически, просто вымотался морально. Хочу просто подзависнуть, глядя в одну точку, без мыслей. Но не тут-то было.       — Вам что-нибудь нужно, Мастер? Коктейля?       Отрицательно качаю головой, и тогда Каст, не спрашивая разрешения, садится рядом. Но в его движениях нет прежней грации, а хвост снова просто лежит рядом, едва шевелясь. Самое время предложить зверю отдохнуть, но у него свои планы.       Сгребает меня в объятья и, не очень-то церемонясь, целует. Впрочем, очень нежно и осторожно. Так же, как и проходится когтями мне по спине, к слову, немилосердно зудящей после работы. Я только и могу, что тихо заворчать, не то в знак протеста, не то от удовольствия, сложно сказать, потому что для меня сейчас тоже ценнейший момент.       Мне тепло и не страшно. Я чувствую себя защищённым. И нет никакого ощущения неопределённости будущего, хотя я не уверен, не завалит ли меня через несколько секунд генкло в порыве страсти прямо на обувь, и не начнёт ли зверски домогаться. Кажется, ещё немного, и я сам захочу этого, но…       — Достаточно, Мастер. У вас же ещё клиент, — щурится лукавый Каст.       Вот же щенок! Просто играется со мной, а я в очередной раз повёлся!       — Я и не собирался продолжать, — бесстрастно-строго заявляю ему.       Мы оба знаем, что это — ложь. Но оба делаем вид, что так оно и есть. Потому что должны, просто должны не забывать о том, что являемся хозяином и зверем. Не больше. Иначе…