Defensor

      В отвар из листьев, который сделал Каст, я щедро плеснул синталка. Ричард, впрочем, этого не заметил. Иногда лихорадочно прихлёбывает из стакана, а всё остальное время цепко держит тот в ладонях. Мне в глаза старается не смотреть, потому что делиться переживаниями ему всё-таки трудно. Может, и хорошо — я, конечно, ему сочувствую, но боюсь, что не смогу скрыть личную заинтересованность — и подумать не мог, что информацию, запрошенную Зеро-Ваном, нужно будет не по крупице собирать, а прямо так всё выслушивать. Хотя Каста нет в комнате, я не сомневаюсь — он подслушивает. Тоже хорошо, обратит моё внимание на то, что упущу.       — …я для него теперь не знаю кто. Вещь, наверное. Не генкло даже, как… анимукла какая, — Ричард делает глоток, потом продолжает: — Он и не приказывает. Просто смотрит. Или берёт за плечо и волочит.       — Может быть, он немой? — осторожно спрашиваю.       — Да как же, — Рич кривится. — Это я такой избранный. Он просто нашёл меня на улице и потащил за собой. Молча. Не здоровался, ничего. Просто привёз к себе домой, швырнул на пол, и…       Я молчу. Вот мы и дошли до самого болезненного воспоминания, перед которым сам унизительный акт продажи меркнет. Тут главное не спугнуть откровение, лучше вообще ничего не говорить, чем выдать бестактность. И так я доверено выбран в качестве слушателя. Впрочем, а кому ещё он может выговориться? Явно никому из предавшей его семьи. Маловероятно, и то, что у него есть другие друзья, которые не посмеются над самим фактом. И он так часто повторяет «просто», как будто это действительно так.       — Просто сидел, смотрел на меня. Выпить налил себе. Ну, я решил, чего тянуть. Разделся, — Ричард сглатывает и упирает взгляд в напиток. — А он ничего не сказал. И ничего не делал. Просто долго смотрел на меня. А потом встал, швырнул в меня вещи и выбросил за дверь. И всё.       — Так это, наверное, хорошо? — делаю аккуратное замечание.       — Да ахуенно просто! — вдруг взрывается Ричард, едва не расплёскивая отвар. — Это означает, что я просто трусливый мудак! Трясся там, как щенок. Нет бы к нему подойти, предложить. Кому я такой нахер нужен, бля! Он же теперь меня обратно вернёт!       — Так и чем плохо? — моё любопытство пересиливает чувство такта.       — Тем, что деньги уже потратили. И если он от меня откажется, меня снова продадут. И уже не киборгу, как же, слухи! — Ричард нервно прихлёбывает, потом выдыхает: — В «театр».       — Но… как же это… — беспомощно развожу руками.       «Театры» — это почти что Галереи. Только с людьми, и основное их предназначение — обеспечивать посетителям не эстетический досуг, а извращённый секс. Можно задушить партнёра насмерть — но это самое, пожалуй, гуманное, что можно сделать. Из ограничений — только фантазия. Да, незаконно, да, официально их не существует. Но в нашем мире это лишь означает, что туда имеют доступ лишь избранные. Которые сами и есть закон.       А продать туда человека — смерть, причём страшная. И хорошо, если быстрая. И Ричард прав, перепродать его так же, как в первый раз — не выйдет. И так повсюду слухи расползлись, а если ещё раз повторить — то Пятый Дом все открыто осудят. И могут вообще исключить из элиты.       — Да вот так. Этим людям всё равно. Так что надолго я тебя не потесню, — нервно усмехается.       — Откажись от Дома, — предлагаю самый логичный выход.       — А ты думаешь, я не собирался это сделать? Мне похуй, даже если мой… родитель не даст разрешения. Пойду на Совет, или сразу к Мастеру Арлаю. Только меня всё равно убьют. Чтобы не болтал.       — Может быть, тебя принять в наш Дом? Без права наследования, конечно, но…       — Если бы главой был твой отец — всё бы получилось. А раз твой брат… прости, но я ему не доверяю. И он ещё и не глава. А в этом году меня успеют убить неоднократно.       — Какой-то выход должен быть!       — Есть, но они все меня не устраивают, потому что я всегда по итогу мёртв. Разве что ты меня прямо сейчас выкупишь у киборга, — грустно усмехается Ричард.       Закусываю губу. Я примерно представляю, сколько может стоить человеческая жизнь. А у меня единиц хорошо, если хватит на еду. А заложить или сдать дом я ради Ричарда не могу. Он мне не любовник, не родня… хотя родня что меня, что его — предаёт. Но кое-что я могу попытаться сделать. Посоветовать.       — Лучше допивай и ложись спать. Ничего ты паникой не добьёшься. Ну, умрёшь уставшим. До утра тебя точно никто не попытается вернуть. А утром сам этому киборгу позвонишь. У тебя же есть его адрес?       — И что скажу?       — Скажешь, воспылал к нему любовью. Что угодно наплети, хочешь ты жить или нет?       — А с ним, думаешь, будет лучше, чем в «театре»? — беспомощно-отчаянно возражает Ричард.       — Вероятность смерти всё-таки ниже единицы. Так что давай, ложись, — отбираю у него опустевший стакан и легко толкаю в грудь. — Для очистки совести можешь завещание написать. Чур, Солу мне.       Попыткой пошутить и ободрить я сделал только хуже.       — Её продали, — тихо отзывается Рич.       Мне нечего ответить, только лишь приглушить свет и выйти из комнаты, которая раньше была спальней отца. Жалко зверя, она всё-таки нам обоим жизнь спасла. Но если запросто продают людей — кто будет ценить генкло?       Каст, вообще не стесняясь, подпирает стену. Слышал всё, до последнего слова. Бесшумно следует за мной, но ничего не спрашивает. Первым мне приходится нарушить молчание самостоятельно, когда сажусь на кровать в своей спальне:       — Я всё правильно посоветовал?       — Разумеется, Мастер. Но мне кажется, парню надо ехать к хозяину домой. Садиться под дверь и ждать.       — Он не генкло!       — Но его продали. И вести он себя должен именно так, если хочет жить. Если потребуется — надеть ошейник и ползать на четвереньках. Да, без доминанты подчинения это сделать трудно. Но страх разве не поможет?       Слова Каста хлёсткие и жестокие, но полностью верные. Ещё не факт, что тот киборг захочет принимать вызов, если он с Ричардом ни словом не обмолвился. А вид его, несчастного, сидящего на холодном композите у порога может… нет, не разжалобить. Возбудить сексуальное желание. А это и нужно.       — Тогда я его с утра отправлю.       — Он вам дорог, Мастер? — неожиданно спрашивает Каст.       Не ревность. Обычное любопытство, еле скользит в ровном голосе. Сбор информации, продумывание модели поведения.       — Ну, не как ты, — улыбаюсь. — Но если я кого и хотел бы называть другом, так это его. Постарайся на него больше не нападать.       — Я прошу прощения за тот случай, Мастер.       — Да ерунда, я сам виноват, что не предупредил тебя. В общем, веди себя с ним не агрессивно. Но и никаких специфических просьб не выполняй! Никакого массажа и прочего, а то знаю я тебя!       — Я понял, Мастер. Но ничего, если я через несколько часов принесу ему специальный коктейль?       — Да, можно. И даже без про… — неожиданно зеваю, — …сьбы.       — Мастер, ложитесь спать. Я вас разбужу за час до того, как приедет мистер Тень.       — Знаю я твоё «разбужу»! — недоверчиво тяну и щёлкаю визион, чтобы поставить таймер. — Ты давай ложись.       Похлопываю по одеялу рядом с собой, но зверь снова пытается возразить:       — Я бы посоветовал вам отдохнуть, Мастер. А мне столько сна не нужно.       — Нет, иди сюда. И лежи, пока я не засну, — почти приказываю. — А если ты такой неутомимый, то сделай в доме уборку. Упакуй все вещи моей семьи, вдруг они захотят забрать.       — А вещи вашей сестры, Фил?       Кривлюсь. Больно. Каждое напоминание о ней, особенно такое, цинично-бытовое — как игла под сердцем. Но приходится с этим справляться.       — Да, наверное. Я всё равно… мне тяжело это, в общем.       — Хорошо, Мастер. Что-то ещё?       — Не знаю. Займи себя чем-нибудь полезным, если хочешь. Но пока ложись. И делай вид, что спишь.       Конечно же, зверь слушается, пружинисто запрыгнув на кровать. Раздевается теперь уже на ней и внимательно следит, как снимаю одежду я. Понятно, что хочет помочь, но я ему не позволю.       — Отвернись, спиной прижимайся, — требую от зверя, который не только лёг рядом со мной, но и притянул к себе, обнял.       Слушается, и меня теперь частично укрывает и слегка щекочет его грива, а хвост всё равно пытается охватить ногу. Но так хотя бы можно уснуть, не переплетая нервные мысли с пошлыми. Мне даже это удаётся.       Но будит меня не Каст и даже не визион. Ричард. Точнее, его громкие, хотя и невнятные, крики где-то внизу. Ну вот, никакого спокойствия совершенно, и дня не проходит без неприятностей.       Кое-как напялив штаны и зевая, шлёпаю босиком вниз. Артерии чёрные, в редких бледных пятнах остаточного напряжения. Ни разу не утро. Вот ничуть. И я ни разу не выспался. Уже почти традиция, но не из тех, что мне нравятся.       — Ну и что случилось? — пытаюсь выяснить, позёвывая, когда спускаюсь.       Шум есть, драки нет — Каст просто не пускает Ричарда наверх, но тот уже со своей целью справился — меня разбудил.       — Он не отвечает! — почти истерично выкрикивает, тиская подрагивающими руками браслет.       Видно, что Рич совсем не спал — бледный, взъерошенный, под глазами тени. Хотя заснёшь тут, как же, когда в твоём будущем только смерть с разной, но критически высокой степенью вероятности. И никто не может подарить и иллюзии защиты.       — А чего ты хотел? Спит он. Киборги, между прочим, тоже люди, даже полнообводникам сон нужен.       — Кибернация, — механически поправляет меня Ричард.       — Да хоть что! Сколько там по перигею? — зажигаю визион, — Ещё четырёх нет!       — Я просто не могу уже, я просто хочу, чтобы это хоть как-то разрешилось.       — Вот ты разбудил сейчас меня, и поверь, я готов тебя убить, — раздражаюсь. — Если тебе так не терпится — едь. Вот прямо сейчас. И садись под дверь, скули.       Ричард некоторое время молчит, иногда раскрывая рот, но ответить решается далеко не сразу:       — Наверное, и поеду. Что-то же я должен сделать. Может, мне накраситься? Ну, как Муравейщица? — отчаянно предлагает.       — Нет, я думаю, этого не надо, — возражаю. — Каст?       Зверь согласно кивает:       — Да, Мастера. Не всем нравится. Не с утра вне Красного Района, по крайней мере.       — Но надо же что-то такое… — теряется Ричард.       — А я что, делаю «что-то такое»? — хмыкаю. — Ладно, пошли, есть одна идея.       Веду Рича наверх, к шкафу в своей комнате, достаю оттуда то самое перекручено-металлическое непотребство, что случайно заказал. Вот и пригодилось.       — Надевай.       — А это под одежду или сверху? — Ричард озадаченно крутит в руках стерильную упаковку, даже не возразив.       — Конечно под. Такое… бельё.       — Теперь уже понял, — Рич вытягивает ремни и рассматривает крепления, а потом нервно смеётся: — И такая хрень может спасти мне жизнь, подумать только.       — Контрацептивные обёртки тоже хрень незначительная, но и от них, бывает, жизнь зависит.       — Легко тебе шутить.       Я вовремя удерживаюсь от того, чтобы напомнить Ричарду, что я тоже как бы ни разу не в безопасности. Вместо этого предлагаю:       — Давай помогу.       Понять, как вообще эта эротическая конструкция надевается, удаётся далеко не сразу, и то благодаря тому, что Ричард обнаруживает на фирменном вкладыше в упаковке схему. А когда всё наконец-то затянуто и подогнано, картина, скорее, странная, чем возбуждающая. Хотя, может, я ещё мал.       — На мне сейчас синтипласта и стали больше, чем у киборга внутри, — комментирует свой видок Ричард. — А куда тут хую вставать я вообще не понимаю.       — Значит, он не должен вставать. Или мне женскую модель прислали. В общем, заканчивай тут своей голой задницей светить и одевайся. Сейчас найду что-нибудь белое для тебя.       Пока я ковыряюсь в шкафу, Ричард размышляет:       — Я понял идею. Как будто Дева Улья снаружи, а внутри Муравейщица. Хоть бы прокатило.       — Да понравишься, не сомневайся. Лицо пожалобнее сделай.       — Твоюма-ать, — тянет Ричард. — Какой же позор. Кит, а… ну как это вообще? Очень больно?       Можно, конечно, сознаться, что у меня один только вид члена Каста вызывает озноб, но это сугубо личные дела. Поэтому вру:       — Нет, не особо. От настроя зависит.       — Надо бы подготовиться… что там нужно-то?       — Да не дёргайся. Может, он тебя и трахать не будет. Так, отсосёшь.       Рич сглатывает, брезгливо морщится, но всё же соглашается:       — А если будет, то мне ничего не поможет. Давай уже.       Отбирает у меня белую рубашку и брюки. Последние ему немного маловаты, но так даже смотрится лучше. Затягивает вакуумные стяжки, интересуется:       — Может, не до конца, чтобы видно было, что под ней?       — Тогда тебя ещё на Кольце изнасилуют, не доберёшься. Или я Каста не успею за ошейник ухватить, и нам всем потом будет жутко неловко.       — Всё шутишь. Давай, хоть проводи меня до двери. И если я не вернусь, обещай помнить обо мне только хорошее.       — Заканчивай истерить. Всё обойдётся. Если он вчера тебя не изнасиловал, значит, не псих. Договоритесь.       — Чужой задницей просто распоряжаться.       — Да не едь, заебал уже! — злюсь. — Твои проблемы, кого ебёт чужое горе!       — Прости, я…       Ричард хочет дотронуться до моего плеча, уже поднимает руку, но не решается. Уходит, а я его не провожаю. Жду, пока защёлкнется одо, и только тогда спускаюсь.       — Мастер Айгар ушёл, — докладывает мне Каст.       — Я знаю. Остаётся пожелать ему удачи. Давай поедим, что ли. Спать уже бесполезно, так же?       — Без сомнения, Мастер. Коктейль будете?       — А то.       Пока зверь возится с шейкером, просматриваю свою беседку и возможные заказы. Деньги нужны, срочно, хотя бы немного. Поэтому никакой творческой ответственной работы, лишь рутинная халтура. Впрочем, именно из неё и должна состоять моя практика, а то клиенты у меня, конечно, крайне крутые теперь, но опыта это не прибавляет, а единиц — удручающе-редко.       Неожиданно меня осеняет, и я набиваю довольно длинное сообщение для Вана. Не только с докладом о том, что узнал, но и с выражением беспокойства сложившейся ситуацией. Ведь если от Рича на самом деле откажутся, информатора лучший Канальщик Агры лишится. Конечно, у него есть запасной план или два, но вряд ли они столь хороши.       Не отвечает, но просмотрел. Что ж, ответа я и не ожидал — много чести для меня. Теперь пусть принимает меры. Или ничего не делает, в любом случае это не мои проблемы. Даже если я переживаю.       Мигрень воскресла с новой силой, да так, что больно моргать. Поэтому пью коктейль молча, и когда Каст, сидящий напротив, хочет чем-то поинтересоваться, делаю ему знак, чтобы отстал.       Но тем больнее услышать в почти полной тишине свист наружки. Проверяю по визиону камеру. Тень. Явился намного раньше обещанного срока.       — Каст, принеси мне что-нибудь набросить, — почти приказываю.       Ещё одной порции шуток про сексуальный цвет моих сосков я не выдержу. Конечно, не все думают одинаково, но встречать гостей в одних штанах всё равно неприлично.       Когда наконец-то втискиваюсь в тишот, наружка успевает свистнуть ещё дважды — киборг явно теряет терпение. Но никуда он не денется, контракт есть контракт.       Впрочем, когда открываю дверь, он изображает на лице доброжелательность, и вежливо здоровается. Рядом с ним парит на антиграве ящичек, наверняка с личными вещами. А вот позади него груда коробок пообъёмней, защищённых полем. На них Тень и показывает, улыбаясь:       — Это тоже мне? Право, не стоило беспокоиться.       — Простите, но нет. Я не один жить буду, это имущество квартиранта.       И, подавив вздох, молча надеюсь, что оно ему ещё понадобятся.