Defensor

      Я прикусил губу почти до крови, но боль не успокаивала. Как не успокаивали и искусственный ветер, и запах распустившихся совсем рядом бело-розовых цветов, выглядящих маслянисто-влажными. И это ставило под сомнение полезность оранжереи вообще. Но поглаживание гривы Каста, сидящего у меня в ногах, удерживало от срыва. И он не какой-нибудь папоротник, с ним можно поделиться с надеждой на отклик:       — Всего триста единиц. Да это только на материалы хватит! Ещё и прошипел, что торопился, а у меня ни одна пара рук не растёт оттуда, откуда следует.       — Вам прекрасно известно, Мастер, что это не так, — невозмутимо отзывается зверь.       — Да знаю я! — едва не кричу. — Но приходится кивать и быть вежливым. Потому что никто не видит во мне наследника Третьего Дома. Видят только мальчишку.       — Простите, Мастер, но в чём-то они правы. Вы молоды. Слишком молоды для серьёзной практики. И вам придётся очень трудно ещё не раз.       — Хочешь сказать, если мне в лицо плюнут, вытереться и поблагодарить?       — Вам прекрасно известно, — повторяет зверь, — что до такого не дойдёт. Но если будете отвечать на грубость — грубостью, опуститесь до их уровня. Где у вас недостаточно опыта.       — Мне везде недостаточно опыта. И чтоб ты понимал, животное. У тебя психология такая — рабская.       — А вы снимите ошейник, Мастер, и проверьте.       Каст поднимает голову, и я вижу в янтарных глазах что-то поистине дикое, а его губы трогает полубезумная улыбка. И всего на секунду, до того, как зверь расслабляется, улыбается уже тепло, а около зрачков будто искорки. Пошутил. Придётся думать, что пошутил.       — Ещё скажи, что мне нужно не нервничать, а поработать с ещё одним клиентом, — ворчу. — Нет, не после того, как и этот охранничек поиздевался. Выходные ему, видите ли, нужны. Дважды в месяц. Пусть меня именно в этот день и убьют!       — Он женат, Мастер, — осторожно замечает Каст.       Заметил то, на что я внимания не обратил, — браслет.       — А… ну это, — слегка теряюсь.       В самом же деле, объяснить жене, что будешь минимум месяц жить в чужом доме и ни на шаг не отходить от какого-нибудь совершенно постороннего парня, ещё как-то можно, но вот супружескую жизнь это не украсит. Женщин, конечно, в первую очередь интересуют деньги избранника, но и потребность в любви и сексе у них тоже имеется.       — Сомневаюсь, что его жена решится на измену, — наконец нахожу, что сказать.       — Ох, Мастер, — вздыхает Каст, — и не за такими мужьями решались.       — А с генкло разве измена? — хмыкаю.       — Кто говорит про генкло? — зверь лукаво щурится.       — Мне кажется, ты знаешь очень интересную сплетню.       — Почему сплетню? — поводит плечами Каст. — Тщательно замалчиваемую очевидную правду.       — Ты мне лучше скажи, что — не она? Людей продают, и как будто так и нужно. Красиво. Официально.       — Мастер, — почти перебивает, — я уже говорил вам, что вы мне нравитесь не как хозяин. Как человек. Но я… очень боюсь за вас. Вы сейчас сами по себе и можете сказать лишнее слово, выразиться не так… Что вам прощали раньше — теперь зачтут.       — Да ничего страшного, Каст, — я присаживаюсь рядом, на дорожку, и заглядываю зверю в глаза. — Будет совсем плохо — плюну на всё это, продам дом. Переедем. Устроюсь каким-нибудь механиком.       — Утопия, Мастер, — зверь улыбается словно бы грустно. — Вы только что возмущались, что вам нахамил клиент.       — Если так и будут платить — утопия превратится в суровую реальность. Зато, знаешь ли, на каком-нибудь из Опорных Колец всем было бы плевать, что я сплю с тобой. Так что идея крайне заманчивая.       — А не слишком ли вы быстро сдаётесь, Мастер? Пока так и будут платить, слухи не пошли о ваших заслугах.       — В чём-то ты прав. Ещё отец говорил, что редко какой киборг разбирается, как именно проведена работа. Но грубость запомнят все.       — Ваш отец — мудрый человек. Возможно, вы всё-таки возьмёте клиента?       — Нет, теперь уже не успею. Очень хочу выспаться. Вот очень сильно. Нестерпимо. Я уже как труп с Наследием выгляжу. И под словом «выспаться» я имею в виду именно сон часов на десять, а не грязные извращения! — красноречиво смотрю на Каста.       — Но вы ещё не спите, Мастер, поэтому…       Зверю разрешение, чтобы притянуть меня к себе, не требуется. И мне бы посопротивляться просто из вредности, но не хочется. Снова можно закрыть глаза, расслабиться, позволить генкло себя целовать. Да потому что можно, мы наедине и нет ни малейших причин отказываться.       Но это пока Каст не решает, что раз хозяин расслабился, то можно уложить его под себя и продолжить домогаться. На зелёную, сочную траву. Открываю глаза, вздыхаю и говорю спокойно, обращаясь скорее к веерным листикам над головой, чем к зверю:       — На мне белый тишот и штаны. Ты только что поручил заботам прачки две тысячи единиц, если не больше.       Снова прижатые ушки и виноватое бормотание «простите, Мастер» раза три, зверь пытается меня отряхнуть, разумеется, тщетно, пока я его не милую:       — Каст, про игры на травке давай лучше забудем, и пока до постели не доберёмся — только поцелуи. А вне дома — вообще ничего. Никаких «успокоить Мастера» и прочее, ты понял?       — Слушаюсь, Мастер, — Каст склоняет голову.       И я вижу, как он смаргивает, пряча какой-то на мгновение потерянный взгляд. Я не замечал, но видимо так срабатывает установка подчинения — мимо сознания, давит на инстинкт и программу. И подумать страшно, что вот так вот любой, совершенно посторонний отморозок, у которого хватит денег купить себе зверя, может диктовать ему любые приказы и условия. И теперь мне уже не так жалко тех генкло, которых списывали на лабораторные препараты. Смерть для них была неплохой альтернативой каждодневным измывательствам. Но жаль, что единственной.       И тут же хочется обнять зверя, прижаться к нему, прошептать в пушистое ухо, что я просто хочу, чтобы он вёл себя нормально, как обычный человек. Но что-то меня останавливает. Нет, не жажда превосходства и не обоснованное желание хоть как-то ограничить приставания к себе. Секунда того самого, полубезумного взгляда и улыбки.       Прорезается болезненная очевидность — если я и сниму с Каста ошейник, он не будет таким же точно, как сейчас. Там, внутри, под личиной дерзкого, но заботливого «нэки», — уродливый, безумный, озлобленный монстр, который готов убивать. И первые кишки, чью температуру он проверит когтями, будут мои.       Но как же легко могут обмануть его лёгкая полуулыбка и вежливые жесты, пока он помогает мне встать! И как же сносит крышу от его поцелуев и ласки!       Убедительнейшее доверие, подкупающая послушность. То, что позволяет ловцам зарабатывать на коктейль с синталком и закуску, пока очередного восторженного придурка пакуют в труповозку.       — Настроишь прачку так, чтобы она всё это отчистила, — я с неудовольствием оглядываю зелёные полосы и пятна от земли. — А если не получится, буду носить твою одежду, а ты завтра в залу Полумесяца в шортах пойдёшь. Тех самых.       — Тогда нужно побыстрее снять с вас вещи, Мастер, и отнести.       Зверь лукавит. Напрямую запрет он обойти теперь не сможет, но вынудить меня первому его поцеловать — это сообразил.       — Снимай, — провоцирующе соглашаюсь.       Тоже уступка, а раньше был прямой запрет. Замираю, пока Каст и в самом деле стягивает с меня тишот, проскальзывая когтистыми пальцами по коже явно чаще, чем нужно; сглатываю, когда он, присев, расстёгивает вакуумные стяжки на штанах, ожигая дыханием мне низ живота; но всё выдерживаю и почти что издеваюсь:       — Ну так и неси, что замер? А, да, одолжи мне свою тунику или что это у тебя. Тут жарко, но мы теперь не одни живём. Или ты хочешь, чтобы все подряд продолжали оценивать палитру моих сосков и контур пупка?       Секунда — и тёмно-лиловое одеяние Каста уже на мне и заботливо оправлено. Лучше бы не просил. Потому что то, что на звере сидело, как на вуморском заклинателе огня, на мне сидит как на Муравейщице. Платье, блядь, трусы и то приличнее, но куда уж теперь. А ещё эта струящаяся тряпка берегла моё целомудрие похлеще прямого приказа, потому что когда Каст вот так вот по пояс раздет, вошёл в морф, и по его уже почти равномерно-гладкой коже разбросаны пятна светотени от листьев — я начинаю терять самообладание.       Но зверь, на моё счастье, всё-таки сейчас решил послушаться и рысит прочь. Опять не по дорожке. Дикие гены, пусть и искусственные.       Надо на самом деле набрать Ричарда. Перед вызовом выдыхаю, хотя загадывать и молиться бесполезно — всё уже так или иначе разрешилось, нет никакой суперпозиции в реальности.        — Живой, — сразу же уведомляет меня Ричард, не дожидаясь приветствий, — нет, не перепродали. Потом всё расскажу, я уже в камаге и жутко есть хочу.       — А. Ну… — только и успеваю выдать, прежде чем он отключается.       Хорошо, что я узнал, надо будет предупредить Тень, что он приедет. А это значит, что дожидаться того, пока Каст принесёт мне что-нибудь другое, некогда, пойду так.       Киборг остался там же, где и был — неподвижно замершим полулёжа на диване с панелью в руках. При виде моего нового имиджа чуть приподнимает бровь, но молчит.       — Тень, сейчас вернётся квартирант, его зовут Ричард, он тоже кибернетик. Никакой опасности не представляет.       В этом я слегка сомневаюсь, но у меня всегда есть Каст.       — Принято. У вас не будет мероприятия закрытого типа?       Это он так вот, с непроницаемым лицом, намекает, не будем ли мы с Ричем закатывать вечеринку с развратом. Ну, глядя на меня в этом полуплатье, ещё и не то можно напридумывать.       — Я уведомлю вас, если запланирую, — вежливый ответ сто́ит мне приличных усилий.       Но наверх почти бегу — если я в таком виде попадусь Ричарду, он это уж точно не забудет. Едва успеваю натянуть штаны и тишот, уже самые обычные, домашние, как свистит наружка. А Каст и не подумал об одежде для меня. Видимо, возится с прачкой.       Но когда я спускаюсь и иду к одо, бдительно возникает за плечом. Я же киваю на небрежно подпирающего стену Тень — тот тоже перемещается ничуть не громче или заметнее, чем зверь. И тоже охраняет. Вполне себе заинтересованно — вторую часть денежной суммы по контракту киборги получают с его закрытием. И при условии, что клиент до этого момента доживает.       Ричард выглядит здоровым, но каким-то рассеянным. Что-то с ним не так, он и на Тень бросает только мимолётный взгляд, вцепляется мне в воротник и тянет за собой в ванную.       И там его тошнит, он утирается обёрткой, потом снова блюёт. Я заботливо нагреваю ему следующую и подаю.       — Прости, — бормочет. — Еле дотерпел.       — Что, раз попользовали и уже ребёнка ждёшь? — шучу я бестактно раньше, чем это понимаю.       — Наркотики, — беззлобно и устало отвечает Ричард, садясь на пол и приваливаясь к стене спиной. — Принял для храбрости, а мне он синталк наливал. Ну и не пошло, как видишь.       — А имя у «него» хоть есть?       — Вот и не спросишь, как мне вообще удалось выжить?       — Да вот ты сидишь, не морщишься. Не тяжело отделался.       — Как сказать, — Рич трясёт головой, вздыхает. — Его Гелиотроп зовут. Цветок. Как же. И он очень странный. Вот прям очень.       — Так и молчит?       — Полбеды. Оказывается, продавать меня и не думал. И не удивился, что я к нему вернулся. Синталком угостил. Спросил просто, есть ли мне где жить.       — Получается, все эта эротика зря?       — Не скажи. Я-то подраскрылся, прежде чем в дверь стучать. И он эти ремни долго разглядывал. Пил. Меня угощал.       Ричард замолкает, несколько раз глотает слюну. Глубоко дышит.       — Пить хочешь?       — Сейчас встану и сам разберусь. Так вот. Смотрел, а потом просто протянул руку и погладил один. Но как… не знаю. Драгоценность или наоборот, гадость. А потом спросил, как часто я могу к нему приезжать.       — И что ты ответил?       — Ну хотел сказать «один раз в жизнь», но… в общем, ты не видел его. Не то, что шутить, дышать громко рядом страшно. И у него резервуары впереди. Под ключицами. Как ещё одни глаза, и форма похожа. Он ничего не делает, а ты уже усираешься. Помнишь, я Красного испугался? Да он выглядит безобидно в сравнении! Договорились, что он будет сам мне сообщать, когда… ему нужно. Хотя я хуй знаю, что ему нужно и нужно ли вообще!       Ричард перегибается на бок, бесплодно пытается ещё раз блевануть. Сплёвывает. Отдышавшись, продолжает:       — Только одна проблема. Завтра он будет меня сопровождать в зале Полумесяца. А я, видишь ли, ещё Айгар.       — А почему нет? — пожимаю плечами. — Так тебя быстрее исключат.       — И с позором на весь город. Отлично, — Рич истерически усмехается.       — Ты можешь это изменить?       — Опять ты за своё. Нет. И радоваться должен, что живой, ага. Только я в ужасе. Мне страшно, Кит. Я боюсь его, меня просто парализует рядом. Мне кажется, если он ко мне полезет, я в обморок упаду, как Дева. Можешь смеяться. Это смешно.       — Нет, — мотаю головой.       Ни капли не так. Это фантасмагорически-дико, гротескно, уродливо-ужасно. Как угодно, только не смешно.       — А может, ты и прав, — Ричард соглашается с чем-то, хотя я ничего не утверждал. — Так этим людям и надо. Посмотрю им в глаза, когда он будет рядом.       — Вот, уже больше похоже на волевые планы на жизнь. Зато ты всё равно, что под охраной, убить тебя не решатся.       — А меня и не хотели. Я просто слишком дорого стою, чтобы меня убивать. Не могут себе позволить.       Зато вот мой брат может. И сомневаюсь, чтобы он от своих планов отказался. Но пока и я, и Ричард можем дышать спокойней — всё плохо, но хотя бы стабильно. Шансы увидеть, как первый раз в новом году засветятся Артерии, необычайно высоки.       — Ты закончил тут уборщикам работы прибавлять? Если да, то пошли поедим, — протягиваю ему руку.       Ричард хватается за неё, встаёт, стягивает с себя рубашку — она испорчена.       — Сначала переоденусь. Трёт это всё. Но надевать буду. Вдруг ему понравилось.       — Рич, а какого цвета у этого… Гелиотропа, правильно? Так вот, какого цвета у него керр в резервуарах?       Разные сорта его немного дифференцируются по влиянию на характер употребляющего. За счёт разного сочетания химических веществ. Возможно, хоть чуть-чуть предскажем.       — Никакого, мутный и всё, — отзывается Ричард раньше, чем осознаёт всю важность этих слов. — Никак не светится.       — Но это же…       — …невозможно, — выдыхаем мы в унисон и смотрим друг на друга.       Любой керр имеет цвет и оттенок свечения, хоть и разной интенсивности. А такого, как описал Ричард, не существует. Или мы чего-то не знаем.       В любом случае появилась ценнейшая информация для Зеро-Вана, а там уже пусть он сам решает — случайно ли Гелиотроп засветил свои резервуары, это хитрый план, или вся шумиха зря и такой керр на самом деле есть.       — Если существует, значит, возможно, — отвлекаю я внимание Рича. — Пойдём, налью тебе коктейля. Только, прости, придётся обговорить оплату, твои вещи тебя уже ждут давно. Занёс бы их.       — То есть они так на Кольце полдня и провалялись? — ахает Ричард.       Вот у него было состояние, конечно — да об них только что не споткнёшься, если из дома выйдешь или заходить будешь.       — А как я их заберу, умник? На них идентификаторное поле! Воровать никто не решился.       — А ты откуда знаешь?       — Своё поставил, поверх. Так что пойдём, поедим, а потом выручим твои трусы. Хотя я бы посоветовал гардероб обновить.       — Вот иногда тебя, Кит, так хочется придушить! — ворчит Ричард.       — Мастер, у вас всё в порядке? — голос из-за двери.       Каст, кто ещё. Бдительно подслушивает.       — Да, — отзываюсь. — Отойди, сейчас выйдем.       Оборачиваюсь на Ричарда, а он как будто поёживается. Но дело, кажется, не в том, что на нём только штаны на голое тело — рубашка испортилась, а обуваться повторно было бы глупо. В том, что понимает, что его, в отличие от меня, некому защитить.