Defensor

      Напиться достаточно я не успел. И не пытался, и Каст не давал мне прикладываться к бокалу слишком уж часто. Только теперь сложно сказать, хорошо это или плохо. Скорее, второе, потому что у меня нет ни одной формальной причины для отказа, тактика, которую выбрал Арлай — безукоризненна.       Он подослал ко мне собственную жену. По лицу женщины всё же заметно, что просьба её тяготит и неприятна, никакой улыбкой это не скрыть. Ещё бы. Передавать приглашение об аудиенции приходится мне, в её глазах — совершеннейшему щенку, причём от более породистой суки — родословная моей матери намного длинней и чище. Но перечить мужу, она, естественно, не смогла бы.       Никаких иных вариантов. Любому другому посланнику я бы отказал, лично пригласить Арлай меня не мог — многовато чести. А так — безупречная формальность, вежливая безвыходность.       — Благодарю. Мне вас сопроводить? — только и остаётся мне выдохнуть.       Сам факт предстоящего диалога не бесит, меня предупреждали, я был готов. Немного интересно, что именно мне будет предложено и на каких условиях. Бесит то, что идти туда придётся одному. Каст тоже это понимает, хлещет меня под столом хвостом по ногам. Тут дело не в приличии и традициях, не совсем в них, точнее. С генкло я вполне могу дойти чуть не до самой приёмной, и оставить его подслушивать. Я не могу бросить свою невестку в одиночестве — Торвард, похоже, был просто счастлив избавиться от хлопот с ней хотя бы на время — в обозримом радиусе ни следа ни его, ни коллег-дружков. А своего генкло или охранника у девушки нет. Выловить в толпе Тень и подозвать — можно даже и не думать. А пока буду его вызванивать, ситуация станет неудобной.       Легко сжимаю ладонью запястье Каста. Не получается обхватить, надо же. Зверь понимает все обстоятельства без слов. Но в золотистых радужках отражаются не только блёстки осветителей. Беспокойство и раздражение. Хочется верить, что искренние. Не хочет расставаться со мной.       — Если вас не затруднит, Мастер.       Жена Арлая вновь легко улыбается, но взгляд холодный. Рассеянный. Смотрит на меня, но могу поклясться, не видит. Даже не запомнит, как я выглядел.       Сопровождаю её по длинному боковому коридору, левая стена которого из залы зеркальна, а отсюда — прозрачна, пускает разноцветные вспышки, а правая — лента сотен дверей. За ними — приватные комнаты, и лучше не прислушиваться к происходящему там. Нумерация уже переваливает за третью сотню, когда жена Улья наконец останавливается около одной из дверей.       Накатывает ощущение, что я сейчас буду изнасилован в грязной форме, хорошо, если не группой каких-нибудь герриканцев. Вздор, конечно, но как бы я был счастлив ощущать за спиной дыхание Каста! Толкнув же дверь — успокаиваюсь.       Это кабинет. Точнее, тоже комната для приватных секс-игр, но оборудована под тематику рабочей атмосферы: стол, анализаторы, холодный рассеянный свет; из поверхностей, наиболее пригодных для разврата, разве что узкий диван. Впрочем, Арлай именно что работает — вид крайне сосредоточенный, на столе перед ним несколько панелей со схемами и графиками. Я уже явно не первый его посетитель за сегодня и отнюдь не самый важный.       Приглашает меня присесть на тот самый, замеченный ранее, диванчик, жестом. Но разговор пока не начинает, спешно что-то подсчитывая. И именно эта заминка даёт мне осознать одну странность. Она прямо-таки витает в воздухе, но уже истаивает, и я мог бы запросто не заметить. Странность аромата. Не обычные оросители воздуха и не табак. Терпкий запах цветов. Я его знаю. Не забудешь, слишком уж ассоциативно он связывается со своим носителем. Сильно сомневаюсь, что этот аромат не индивидуально подобран.       Смотрю на Арлая пристально и чуть внимательнее, чем это уместно. Из его причёски выбилось несколько прядок, воротник рубашки едва заметно смят. Обычные, казалось бы, неопрятности. Но только не в сочетании с этим запахом в воздухе. Так легко представить Вана, сидящего на столе, длинные ноги почти касаются пола, он изгибается и обвивает руками шею первого кибернетика…       — Я рад, что вы приняли моё предложение, Мастер, — обрывает мои неуёмные фантазии Арлай. — Я могу называть вас по имени?       — «Мастер», — отзываюсь холодно.       Нужно было отказаться. Всё, что я скажу или сделаю в этой комнате, будет использовано против меня. Я как младенец-ползунок в темноте. Никаких ориентиров. Вокруг растянута тонкая, невидимая, липкая сеть, не проскочить. Зеро-Ван был здесь. Только что. Он ведёт с Арлаем как минимум дела, а как вероятный максимум — они любовники. Значит, чем больше буду трепыхаться и выказывать свой страх и неосведомлённость, тем туже затянется ловушка, в которую ловят явно не меня — маловата добыча, но это как Охота Трёх Ночей — никто не будет считать лишние жертвы.       — Как хотите, — Арлай соглашается сразу же. — Давайте тогда обойдёмся без вопросов о семье и здоровье, приступим сразу к главному.       Самое раздражающее, что я не только не представляю, как себя нужно вести и что говорить, но и не знаю, какова у меня в этой игре роль. Жертвы? Мученика? Приманки? Досадной помехи, которую нужно изящно устранить? Или чего-нибудь перспективней? И не спросить у Каста совета, никакой надежды на поддержку. Придётся думать и решать самостоятельно.       — Я хочу предложить вам должность моего главного помощника. Официально. С правом частичного наследования проектов.       Вдохом не давлюсь только потому, что меня зачем-то Ван об этом уже предупредил. И не только не ошибся, но и, скорее всего, сам же меня и рекомендовал. Как устоять перед горячим шёпотом любовника? Вот и Арлай поддался. К тому же, новые швы Вана он точно видел.       Этим-то мне и предстоит заниматься. Шить его проекты. Ну, конечно, и учиться. Вообще перспектива головокружительная. Это прямой намёк на то, что он вполне может официально признать меня наследником Первого Дома. Не кровным, но и материальных бонусов, предоставляемых этим положением, хватит за глаза. А если он пробьётся в Сенаторы — должность регента при его племяннике у меня в руках.       Любой мальчишка моего возраста и положения должен от счастья просто обделаться на месте, вцепляться зубами и ногтями в такую синекуру. Ван, который меня предупредил — темнит, но не похоже, чтобы явно хотел мне зла, всё же я ему хотя бы немного, но ещё нужен. И Каст, который уж точно полностью на моей стороне, советовал именно это. Да я и сам осознаю всю масштабность возможности. Но…       — Нет, — рушу все воздушные замки. — Прошу прощения, но вынужден отказаться.       Арлай выглядит слегка растерянным, и это почему-то вызывает у меня чувство, близкое к эйфории. Значит, это было не вполне просчитано. Хотя я дурак, и об этом пожалею. И если личную неприязнь я бы преодолел, было ещё кое-что. Смерть Фил. Да, почти случайная. Только вот я Арлая не только не простил, я поклялся отобрать его жизнь. И хотя сделать это, будучи его учеником, на порядок проще, хочу не этого. Тайная смерть, замаскированная под несчастный случай — не путь. Я должен отобрать у него то, что важнее всего. Пусть для этого потребуется не один год и неучитываемое количество ресурсов — я сделаю это.       Была и другая причина. Я просто не смогу его видеть каждый день рядом. Убийцу Фил, и не только её. Организатора, не сомневаюсь, той свары, из-за которой моей смерти пожелал родной брат. Я сорвусь. Вместо холодной мести получится жалкая попытка. Только не так.       — Думаю, вы осознаёте, от чего именно отказываетесь. Уговаривать не буду. Однако допускаю возможность, что вы не владеете ситуацией в полной мере, и сейчас вам не до этого, — Арлай чуть склоняет голову.       Глаза цвета вигостали непроницаемы. Всё знает. Абсолютно. Ещё бы, если у него сам Зеро в информаторах, хоть и мне неуловимо кажется, что не вполне на его стороне.       — Моё предложение долгосрочно, и я хотел бы, чтобы вы увидели, чему я могу вас научить. Мою лучшую работу.       Это весьма нескромно с его стороны — выдавать свои симпатии. Настоящий кибернетик всегда уйдёт от ответа на вопрос о лучшем творении. И если бы он пододвинул по столешнице ко мне приглашение в Галерею, я бы не принял и его.       Но нет, это был билет в клуб. На сероватом пластике с лицевой стороны не было ничего, кроме тиснёных или гравированных букв. «Soma». То самое место, в котором смогли содержать Белого Автоматона, или даже как-то управлять им. Слишком мне любопытно, какое именно творение смог поставить туда Арлай. В смысле, что вообще может сравниться с Белым Автоматоном-мимиком?       Пару секунд медлю, но всё же подцепляю за край карточку и прячу во внутренний карман. Не сомневаюсь, что билет на двоих. Это одна из таких вещей, что этикет предусматривает по умолчанию. Я бы хотел позвать туда Вана, послушать его разъяснения — в автоматонах Канальщики разбираются исключительно. Каста со мной пропустят и так — «Soma» не клуб для разврата, где места ограничены.       — Обязательно посмотрю, как выдастся свободное время, — почтительно благодарю и собираюсь уходить.       — Я надеюсь, Мастер Таурус приведёт дела вашего Дома в должный порядок в скором времени, и у вас образуется свободный вечер. Кстати, поздравляю с повышением в порядке наследования.       С этим поздравлять, вроде бы, неуместно, но на этот раз обошлось без крови, поэтому формально всё нормально. Меня больше зацепила и беспокоит фраза о «порядке в делах». Не похоже, чтобы Арлай не знал о том, что меня уже неоднократно пытались убить, как и о том, что заказчик — Рус. В таком случае что же…       Резко выдыхаю. Бесполезно гадать. Это только головная боль, это уравнение, где нет ни одного известного числа, половина аргументов — иррациональны, а константа одна — все лгут. Остаётся только сделать безразличное лицо и притвориться, что владею ситуацией.       — Благодарю. Если у вас ко мне нет больше дел, вынужден проститься. Я покинул Жену Улья, свою невестку, мне необходимо вернуться как можно быстрее.       — Не задерживаю, — отпускает меня первый кибернетик.       Его жены в коридоре уже нет, и я, прислонившись спиной к стене, вдыхаю с облегчением. Смутно слышу через композит чей-то сладострастный стон. Интересно, не отвлекает ли это Арлая от работы? Хотя нет, не очень интересно.       Хочется вернуться в зал поскорее, снова ощутить рядом утешающую теплоту тела Каста и его уверенность. Но я слишком перевозбуждён эмоционально, щёки горят так, что я это чувствую, не дотрагиваясь пальцами. Нужно хотя бы наклеить пару охлаждающих обёрток, заодно и проверить, не размазался ли лайнер под глазами.       Толкаю первую попавшуюся по левую теперь уже руку дверь со значком мужской уборной на ней, хоть она и помечена, как переполненная — мне бы только к дозатору пробиться. Отвлечённо шагаю к панорамному зеркалу и не сразу понимаю, что я не один в общем помещении. Кабинки, видимо, тоже пусты и заблокированы специально. Ни один человек оставаться здесь дольше двух секунд не захочет. Это и не совсем прилично — потому что у дальней, противоположной входу стены парочка — трахается. И потому, что опасно для жизни. Там Красный уже конкретно и давно ебёт Вана, на виске и плече поблёскивает пот. Держит его под поясницу на весу, лицом к себе, одной рукой, без малейшего напряжения. А вот другой — стиснул оба его запястья, тянет за них Канальщика вверх и прижимает к стене. Глаза Вана закрыты, губа закушена, голова склонена на бок. Между тонкими светлыми бровями пролегли морщины, пряди волос прилипли к коже. Ему больно. Явно. Причём очень сильно. Вот откуда повреждения его рук, и вот как именно ревнует Красный. Заявляет свои права столь животным и грубым способом. Или догадался, или узнал, где был Канальщик ранее и оставил аромат своих цветочных духов, который сейчас — удушающе-нестерпим, удивительно, как сначала я не почуял именно его.       Ван узнаёт о моём присутствии первым, наверняка учуяв мой запах. Открывает глаза. В них, тёмно-зелёных, блестящих — никакого выражения. Секундная задержка на моём лице и снова созерцание незримой пустоты. Просто заметил меня. Просто пометил для себя, кто именно стал свидетелем его унижения. Хотя унижением это назвать сложно — похоже, что и не впервые, и что гордость Канальщика не страдает ничуть — ему не стыдно и не досадно. Физически — больно, а морально — никак.       Красный всё равно замечает и такую мелкую перемену в своём любовнике, оборачивается ко мне, встряхивает копной кроваво-рыжих волос. Это не угроза, его глаза сейчас — две колючие льдинки, рот сжат в узкую линию. Тоже просто заметил, кто именно его видел. Затем отвернулся. И всё это не меняя ни темпа, в котором он трахает Вана, ни позы.       Мне уже не интересно состояние косметики на моём лице, от которого резко кровь отлила, и обёртки стали не нужны. Выскакиваю в коридор и еле сдерживаюсь от желания побежать. Если Красный захочет меня догнать — нагонит в любом случае. Или потом найдёт. Но в основном остановило меня не это. Мимолётный взгляд на хлопнувшую дверь. «Занято». Ни одной пустой кабинки. Быть не может. Это… попытка Вана защитить остатки своего достоинства, чести и личной жизни от посторонних. Никто, по идее, не будет ломиться в переполненную уборную, когда такая же точно по коридору не намного дальше. А дверь, видимо, не запирается совсем, или имеет механический замок. И не моё это, казалось бы, дело, но я остаюсь. Имитирую очередь. И если что, никого не пущу внутрь.       Сам для себя могу придумать отличную причину — хочу осмотреть руки Вана. С ними будет то же самое, что и в прошлый раз, если не хуже. Но на самом деле есть обстоятельство постыдней. Почти болезненный стояк, который проходит только через пару минут, и то не полностью. Не припомню, чтобы меня возбуждала тема изнасилования или вуайеризм. Скорее уж фактор внезапности сыграл и то, что у меня долго не было никакой разрядки.       Охранял я, впрочем, тут зря, за всё время мимо прошёл только один парень, бросил взгляд скорее не на меня, а на значок на двери, и пошагал дальше. И почти тут же моё сердце удар пропустило — вышел Красный. Уже с аккуратно собранными в пучок волосами и неизменно холодным безразличием на лице. Но ещё и со свежим, ало-багровеющим засосом на шее. Но в качестве мести это было незначительно. Кивает на дверь, мол, заходи, мне уже без разницы. Значит, расправы надо мной не ожидается.       Ван сидит на полу и смотрит вверх. Руки положил на колени, кисти согнуты под неестественными углами. Но он одет, и вокруг него валяется множество использованных обёрток, на нескольких из них — красные пятна. Однако это означает, что Красный, прежде чем уйти, позаботился о любовнике. Сначала похоже на то, что изнасиловал, опять привёл руки Канальщика в негодность, а потом бережно вытер и одел. Чтобы бросить. Что это за отношения такие?!       — А, Мастер, — слабо улыбается мне Ван. — Я буду признателен, если вы мне поможете. Только не задавайте вопросов, прошу вас. Не сейчас, по крайней мере.       Прикусываю язык, с которого вот-вот бы сорвались вопли возмущения. Канальщик, хоть и не выказывает никаких признаков внешне, всё же травмирован. Сомневаюсь, что можно привыкнуть к подобному. Но как знать, как знать. Как только дотрагиваюсь до повреждённых механических пальцев, все посторонние мысли улетучиваются — руки Вана в ужасном состоянии. Не изломаны, но множественные вывихи и вылет почти всех гирошаров. Такое ощущение, что Красный не просто бездумно сжимал. Он именно что знал, как причинить больше боли с наименьшими последствиями — несколько минут возни, и Ван уже двигает кистью без особых проблем, хотя и нужно калибровать. Первым же делом собирает обёртки вокруг и отправляет точным броском в мини-утилизатор. И только потом оправляет остатки причёски и одежду.       Когда заканчиваю со второй рукой, снова легко улыбается:       — Благодарю вас, Мастер. Не переживайте, то, что вы здесь увидели, конечно, секрет, но не тайна.       Губы у Канальщика сухие, и я не хочу думать о том, откуда именно текла та кровь, что осталась на салфетках.       — В конце концов, это моя работа. Но вам желательно прийти ко мне на осмотр как можно скорее.       — Завтра, — соглашается Ван. — Если мы сейчас не поедем к вам.       Отслеживаю направление его взгляда и мысленно чертыхаюсь. У меня опять стояк, да такой, что нельзя не заметить. Проклятье на мои узкие штаны! И самое поразительное, что теперь я уж точно никакого желания не чувствую, а поди ж ты, торчит, хоть стены пробивай.       — Нет, нет, это не то, что вы подумали, это…       — Это именно то, чем кажется, — Ван встаёт и подходит к зеркалу, осматривает в него себя и продолжает: — Эрегированный член. Так бывает у мужчин, нечего стесняться.       Я вновь проклинаю себя и выскакиваю в коридор. Теперь мне уже абсолютно всё равно, как выгляжу и что обо мне подумают, просто хочу оказаться как можно дальше от Вана с его ядовитой усмешкой. У него получилось обернуть ситуацию так, что насиловали его, а стыдно — мне.       Хорошо хоть коридор длинный, и в зал я возвращаюсь уже полностью успокоившись и даже натянув на лицо безразличие. Каст встречает меня у входа, в приватный коридор зверей без хозяев не пускают, а то бы уже кинулся искать. Уловив моё настроение непостижимым способом, незаметно приобнимает за плечи и отводит за одну из перегородок в зале. Я тут же утыкаюсь зверю в грудь и просто стою так некоторое время, вдыхая запах Каста, пытаясь перебить горьковатый привкус на языке. Ядовитые цветы.       Зверь приличий не нарушает, объятья и поцелуи в ход не идут. Но вот пушистый хвост обвил моё колено и ногу ниже, до щиколотки. Да, как бы от меня ни пахло и чего бы бессознательно ни хотелось, я всё равно принадлежу Касту. В какой-то мере.       — Давай уедем, — шепчу очень тихо, но генкло слышит и отзывается:       — Рано, Мастер, ещё Сенат не выступал. С вами ничего не сделали, всё нормально?       — Д-да, — отстраняюсь от Каста и киваю. — Нормально. Потом расскажу.       — Тогда давайте вернёмся, Мастер. Я уверен, вы неплохо проведёте остаток вечера.       Обхожу перегородку, потому что она выше моего роста, смотрю туда, куда указал зверь. За арендованным ранее столиком на том месте, где раньше сидела моя невестка, теперь наверняка уже вновь отданная на попечение мужа, развалился Ричард, невозмутимо припивающий коктейль. Эпатажное платье сменил на обычный наряд, сапоги, кстати, точь-в-точь как мои. Заметив, что я на него смотрю, улыбается, машет. Вот уж кого я собираюсь не просто расспросить, а запытать!