Defensor

      Затея оказывается погубленной — я только поздороваться с Ричардом успеваю, как музыка становится навязчивей — перерыв между официальными сообщениями и выступлениями сенаторов. Разговаривать, конечно, можно, но очень громко, а у нас тема довольно деликатная. Осматриваюсь, но у стен не протолкнуться, пространство в центре вновь освободили для танцев или какого-то представления.       Уже хочу привлечь Каста, чтобы он подсказал, но Рич, похоже, оказывался в такой ситуации куда как чаще меня, потому что показывает мне жестом «покурим». И это выход: курить в общем зале не запрещено, но не приветствуются — с другой стороны от галереи с приватными комнатами есть специальные помещения для этого. Я мог бы и сам догадаться.       Каст тут же увязывается вслед, как только отхожу от столика, но я снова его останавливаю. На этот раз — мягким толчком в грудь. Это не грубость, а мера дозволенной нежности для приказа — чуть киваю, показываю взглядом направление.       К публике вернулся Арлай и сейчас медленно расхаживает по залу, лично приветствует некоторых гостей, чокается фужером с тёмно-алым содержимым — вино, что же ещё. Лицо кибернетика спокойно-усталое, манера держаться вежливо-снисходительна. Ничем не выдаёт, насколько важный он ведёт, иногда прерывая, разговор с Таурусом. Брат же — как на ладони весь, напряжён, едва не паникует, и при каждой заминке нервно сжимает пальцами отвороты костюма.       Каст щурится. Понял, что я хочу узнать, о чём же они болтают. Не досконально, но хотя бы то, касается ли беседа меня или Ричарда. Конечно, скрытник-Тень справился бы лучше, но я его уже со счетов сбросил — может, он вообще домой смылся, к жене, наплевав на договор.       Ричард ориентируется в переходах так, как будто он тут живёт — и десяти секунд не проходит, как мы, миновав всего пару-тройку дверей, неожиданно оказываемся на Кольце. Так даже лучше — камеры, может, и есть, но не прослушка. Ночной ветер кусает порывом, а ещё…       До ограждения какой-нибудь десяток шагов, не более. И бежать некуда — уличная «курилка» напоминает чем-то балкон — с трёх сторон стены, и путь Ричард избирает единственно возможный — вперёд. Опирается о перекладину ограждения спиной, достаёт обыкновенный скуонк и выпускает вверх струю пара, впрочем, убедительно имитирующую сигаретный дым. Консистенция и запах — так точно такие. Можно, конечно, трусливо подождать, пока он покурит, или как это там называется. Но страх высоты выдавать не хочется. Ричарду бы ещё ладно, но мы на площадке не одни. Чуть поодаль стоят две Девы. Очень внимательно наблюдают за нами, явно прервали собственный разговор. И есть в них что-то настораживающее. То, что девушки курят — самые обыкновенные сигареты — необычно, но не более того. Может, вышивка на отрезах поверх платьев? Крупные золотистые окружности, с отходящими от них лучами — по три на противоположных дугах. Я совсем не разбираюсь в иерархии Улья — это может означать что угодно. Странность в самой манере девушек держаться. Похожие друг на друга, как сёстры, они ведут себя тоже одинаково, и одинаковы взгляды — спокойные. Как на досадную помеху.       Браслетов на руках нет ни у нас, ни у них. А вот татуировки Мастеров они не могли не заметить. И ничего. Никакого кокетства. А ведь должно быть. Минимальное хотя бы, мы с Ричардом и без статуса не последние уроды, а выходит, что и улыбки не достойны. Зато размышления меня отвлекали, я почти не судорожно сжимал пальцы на ограждении. Девушки быстро поняли, что мы задержимся надолго, побросали окурки с Кольца и вернулись на праздник. Может, их богатенькие отцы уже устраивали им принудительные смотрины, и распыляться на парней Девам больше не нужно и не хочется. У Ричарда, впрочем, на этот счёт своё мнение:       — Лесбиянки уродские, — цедит сквозь зубы. — Кит, заметил их знаки? Точно тебе говорю, секта у них.       — Да как же. Тебе обидно, что ты не в их вкусе.       — Лесбиянки-сепаратистки и есть. Глаза злые, как будто сожрать весь мужской род хотят и вернуть двадцать четвёртый век. Вот так все объединятся — рожать кто будет?       — Не пизди зря, — отмахиваюсь. — А то они такие дуры, что не понимают, что будет как в Оскве. Из-за этого шестой город и сгорел, если ты не забыл.       — «Серую чуму» вспомни. Скажешь, не из-за баб?       — Ага, конечно. Да, правили странами почти одни женщины, но если бы не их жёсткие решения, где бы мы были?       — Травку бы курили, блядь, на поверхности. Наниты из-за блядской красоты и изобрели — помощники, как же. Накрасят губы, глаза и ногти, перекрасят волосы, омолодят организм… и сожрут всю планету к ебеням.       — Это мне говорит тот, — лукаво улыбаюсь, — на ком прикид тыщи за три, не считая обуви. Откуда, кстати?       Ричард делится охотно, хотя лицо немного кривится:       — «Хозяин» подарил. Я ему между делом нажаловался, что забыл переодеться, так получил что-то вроде «не вопрос, купим». И реально же купил, всё, на что я пальцем показал. Знал бы — ещё бы визион себе новый взял.       — Или ещё одно платье.       — А, ты об этом… — Рич выдыхает пар, медлит, но продолжает: — Так моя идея. Вышло неплохо, как по мне. Конечно, про компенсацию всё это пиздёж на воде, но было эффектно, согласись.       — Да куда уж дальше-то. Как уговорил-то? Что пообещал? Заглотить за гланды? — снова я не сдержался, уколол.       — Просто. Набрался наглости, всё выложил. Ну, выпивший был, сейчас я уже не такой кривой. Он сразу согласился. Видишь ли, я на его невесту… жену… или кто она там ему была, оказывается, похож. Страдает, видно, вот меня и решил купить. Кинула его, что ли или не дала…       — Рич, — прерываю я его мудрствования. — Гелиотроп свою невесту… убил. Пара тысяч кусочков. Голографий и в Каналах не сыскать.       Ричард, резко заткнувшись, присвистывает. Сразу дошло. Может, и не надо было ему об этом говорить, но теперь поздно. Впрочем, не похоже, чтобы унывал:       — А я уже запланировал с ним прожить долго и счастливо. И догадывался же, что теперь уж точно будет интим, но чтобы так… не, не будет он меня так же резать. Ну зачем ещё раз?       — То есть ты поручишься за психическое здоровье киборга-полнообводника, который сидит на непонятном керре, купил тебя как генкло, и при этом ещё прихоти исполняет?       — Кажется, ты прав, — вот теперь Ричард нервничает, покусывая губу, — похоже, как будто меня к ритуалу готовят. Маленькие кусочки, говоришь… а я уж решил, что поживу хоть немного, пока он на меня не нарадуется.       — Или не натрахается.       — Весело тебе, да? — огрызается Рич. — Может, он реально полный психопат, а не просто жуткий мужик. Проведёт надо мной ритуал дефлорации: хуй отрежет, чтобы не мешал, и прямо туда… бля-я…       — Можешь меня по-всякому обозвать, — пожимаю плечами, — но что изменилось-то?       — От неизвестности легче было. Я тут думал сбежать. Хоть бы в Вумор. Но найдёт же?       — Не сомневайся. Скорее всего, ты и до поверхности не доберёшься. Особенно если он не один работает.       — А что, если…       Ричард смотрит вниз. Ночью бездна меж Артерий совсем чёрная, кажется, что пустота там объёмная и вот-вот хлынет на Кольца. Понятно, о чём он думает. Это только мне страшно и дышать в ту сторону, а так… для здорового парня ничего не сто́ит перелезть через ограждение в каком-нибудь из мест, как это — без защитной сетки внизу. И поприветствовать отвесное падение.       — Всегда успеешь, — трогаю Ричарда за плечо, отвлекая. — Если всякие ритуальные приготовления совсем уж нехорошо выглядеть начнут.       — Ты странный, — Рич оборачивается. — Просто… не отговариваешь. Не разводишь сожаления. Всё по делу. Ты ненормальный.       — Возможно, — соглашаюсь. — А меня Арлай позвал в ученики.       — Пиздишь. Нет, серьёзно?       Киваю, и Ричард как будто весь приободряется, глаза блестят:       — Поздравляю, когда приступаешь?       — Я отказался.       — Ты… что?       — Отказался, — повторяю.       — Ну точно сумасшедший. Поэтому и сказал, чтобы я убедился?       — Видишь, не только этот Гелиотроп не в себе.       — Я сразу понял, как только ты стал про отношения с генкло рассказывать. Но теперь ты мой друг, и ты уже, мать твою, будешь грустить, если я сброшусь.       Ричард отходит от края Кольца подальше, я охотно следую его примеру. Чем дальше пропасть, тем она безопасней. Вот, теперь мы окончательно подружились. И мне становится гадко. После предложения Арлая, я думал только о себе и своих заморочках. А ведь мог бы попытаться помочь Ричарду — деньгами или приобретёнными связями. Надо было слушать Каста. И всё обдумать заранее. Но пока ещё есть время – посещу сначала клуб «Soma». Завтра, почему нет — развлекательная программа в честь наступления нового года должна же и у меня быть.       — Пока не заверю статус — точно нет, — решается Ричард. — Не хочу, чтобы эти суки на виду у всех картинно скорбели. Прости, если обидел.       Смотрит на чёрно-белый отрез на моей талии. У всех в нашей семье пока ещё такой. Качаю головой:       — Нормально. Мы Фил любили. Ты тут ни при чём.       — Да ещё неизвестно, кто из нас первый в Белый Мир отправится, — Ричард хлопает меня по спине, похоже, платя мне за колкости — тем же. — Как охранник? Не вижу что-то.       — Так, — машу рукой. — Пустое место. Пошли, что ли, Каста найдём. И тебе бы неплохо купить хоть какую подержанную зверюгу.       — Мне через пару дней на все ваши эти церемонии будет с Кольца насрать. Стану никто, и сам по себе вроде генкло. Проще жить будет.       — Я сам об этом думал. Отказался от шанса — наверное, поэтому же, — пускаю я мысли Ричарда насчёт меня по ложному следу.       — То есть ты влюбился, как сучка из Муравейника, в свою животину, и планируешь побег?       — Может быть. Не сейчас. Меня тоже, как тебя — захотят, найдут.       — Меня искать не надо будет — вызову его, приедет. Обещал забрать, так что мы можем последний раз видеться. Поэтому предлагаю неистово нахуяриться. Как в последний раз.       Пить страшно не хотелось. Опять утрачу бдительность, опять просыпаться разбитым, а Каст снова будет ворчать, что у меня проблемы с алкоголем. Трясущиеся руки и отвратительное настроение — в комплекте. Разве что разбавленный синталк пить, по стакану в час, не более — поддерживать компанию. Отказаться — всё равно, что предать. Киваю.       Каст поджидает нас за столиком. Объяснимо — ни Руса, ни Арлая в зале уже не видно. Впрочем, толпа оживилась, скучилась, незаметно не прошмыгнёшь — скоро появятся Сенаторы, по очереди поздравлять верноподданных граждан с праздником, раздавать обещания и оглашать планы развития Агры на будущий, 2737-й от рождения Распятого Бога, год.       И поскольку нам никто пристального внимания не уделяет, позволяю себе смотреть на Каста дольше, чем невинно. И совсем не равнодушным взглядом. Искорки плавают в жидком, золотистом янтаре. Вот такой, полный обожания и страсти, я хотел бы видеть взгляд у Каста всегда. А не тот, пугающе пустой, каким он был в оранжерее. Самообман? Пусть.       Уже после второго стакана Ричарда почти не слушаю. Хвост Каста туго оплетает мою ногу, пульсирующе то сжимается, то разжимается — со стороны незаметно. Зверь ещё, сидя на полу рядом со мной, ухитряется иногда поглаживать мне бедро кончиками когтей. Без сомнения, выбирает моменты, когда нас точно не видят. А я с каждой минутой и глотком всё сильнее хочу плюнуть на статус и поцеловать зверя при всех, начать стаскивать с него одежду, и закончить всё бурным сексом в комнате соседней галереи. Да хоть бы в туалете, если не будет свободных.       Новое чувство. Чтобы мне вот так вот, сильно хотелось секса без прямой провокации со стороны зверя — такое впервые. Всегда казалось, что я довольно холоден в этом вопросе. Нет, ну конечно передёрнуть раз в неделю на какой-нибудь объёмно симулированный разврат — само собой. Но чтобы именно желать, да ещё так, на уровне почти что инстинктивном… нервное напряжение ищет выход.       Скорей бы уже Ричард решил, что на него сегодня хватит — комплекция у него немногим грузней моей, а уже какой по счёту стакан осушил — и всё почти трезвый. Хотя бы замолчал — понял, наверное, что до меня уже плохо доходит — я и речь Сенаторов мимо ушей пропустил, а теперь, когда музыка снова громкая, не имею желания прислушиваться. Только стукаю краем стакана о край, поднимаю на уровень глаз, покачиваю жидкость и снова пью.       Замечаю Вана. Красного рядом нет — его уже вообще нигде нет; Канальщик стоит рядом с действующим Зеро — Козерогом, мужчиной неопрятной наружности и неясного возраста. Очень выделяется причёской — модифицированные волосы закручены в жёсткие рога, масляно поблёскивают. Ван рядом с ним смотрится как Дева на Опорном Кольце — не на своём месте и в сомнительной компании. Держит тонконожковый фужер в замке ладоней так, чтобы было незаметно, что они не совсем в порядке. Непринуждённо улыбается, дежурно, неискренне. Причёска и одежда — в безупречности. Как будто та сцена насилия мне почудилась. Будто он не просил меня о помощи.       — Их тоже подслушать, Мастер? — осведомляется у меня Каст, приподнявшись.       «Тоже». Значит, подслушать Арлая и брата зверю удалось. Ещё одна причина наконец-то свалить домой. Показываю Ричарду жестом, что уже по горло доволен его обществом и выпивкой. Кивает сразу, но просит, также жестом, отсрочку. Зажигает визион. Послушный, Гелиотропа вызывает, не иначе. Я был бы не против, останься Ричард и у меня дома, но теперь могу стонать, не стесняясь. А что Каст этому готов поспособствовать — ни малейших сомнений.       Сидим ещё минут десять, пока Ричард не машет. Все свободны. Основная масса народа, впрочем, ещё не расходится — ещё бы, в программе сейчас — откровенное эротическое шоу, Муравейщицы, что в нём участвуют, до того красивы, что даже я боюсь засмотреться.       Гелиотроп ждёт Ричарда сразу на выходе, сухо приветствует меня. Я иду мимо, не обращая на него особо внимания, и очень с запозданием поднимаю глаза. Когда Каст уже рванулся вперёд, а Ричард громко вскрикнул.       И вижу в фокусе только два таких же чёрных, как высоченная бездна, дула лассера. Стрелять будет в упор. У моего брата не было таких денег, но я отказал Арлаю. Испугаться просто не успеваю — так быстро всё происходит.       Каст прыгает, и первый выстрел — ему. В грудь, сбивающий зверя на покрытие Кольца. Второй предназначен мне. Но достаётся — Ричарду. Он оттолкнул меня, и плеча у него теперь — просто нет. Торчащие обломки ключицы, крупной трубчатой кости, из плоти — фарш, на шикарной дорогущей ткани — брызги и фрагменты.       А я упал и смотрю вверх. Голова кружится, пальцы скользят в чём-то липком, и сразу же меня обнимает сильная рука. Каст. Живой. Пытается меня закрыть собой. Но неловко, с опозданием. Гелиотроп уже стоит надо мной. Лицо — бесстрастная маска, радужки глаз — два провала в никуда. До нового выстрела — меньше мгновения.