Defensor

      Взгляд Гелиотропа спокоен. Кажется, он абсолютно игнорирует дуло грейвера, упирающееся ему в лоб. О Тени же ничего подобного сказать нельзя, он смятён и уже неоднократно успел пожалеть о своём геройстве — обещание отойти от дел он не сдержал. И как только я открыл одо, сразу же навёл на незваных гостей оружие.       Гелиотропа это не впечатлило, а я понял, из-за чего он казался сумасшедшим.       — Почини его, — повторяет, всё тем же спокойным, почти ласковым голосом.       Это он мне. И снова легко толкает вперёд Ричарда. Тот — бледный, еле на ногах стоит, смотрит тупо перед собой и только и может, что зажимать левое плечо, стараясь то ли оторвать повреждённую руку, то ли спрятать. На ней уже множество витков эластичных повязок и стяжки. Профессионально, врачи сделали всё, что могли. И можно представить, что порекомендовали. Обратиться к кибернетикам. А что это делается не в тот же день и час, предупредить, похоже, забыли.       Тишина после просьбы-приказа от Гелиотропа — звенящая. Сглатываю, облизываю пересохшие губы. Он — сумасшедший. Я бы сказал, что Безумный, но это не правда. У него личный бзик, обострение. И всё потому, что Ричард похож на его невесту. Уже один раз сломанную игрушку, о которой, наверное, киборг-убийца успел пожалеть. И видеть раненого им же Рича — невыносимо. Тот же кошмар. Отчаянная, несмотря на тон, просьба. Починить. Собрать. Сделать, как было.       Я могу отказать, сейчас Гелиотроп — не угроза, Тень успеет выстрелить первым. А ещё я уверен, что за моей спиной, в полумраке коридора, притаился Каст. Я не приказывал ему оставаться в лаборатории, но если бы и сделал это — зверь бы ослушался.       — Хорошо, — соглашаюсь.       Не потому, что боюсь. Потому, что именно к этому все кибернетики призваны, как бы цинично ни усмехался Каст. Чинить. Улучшать.       Гелиотроп уходить не собирается, и я точно не знаю, понял ли меня. Киборги могут замирать неподвижно сколь угодно долго, но для того, кто контролирует ситуацию, Тень всё-таки слишком нервничает, на виске наметились крошечные капельки пота. Чуть внимательнее оглядываю их обоих. Не победа, пат. В складках тишота Тени Гелиотроп и сам спрятал оружие. Разряд, судя по положению запястья, разорвёт и печень, и часть лёгкого, возможно, что через спину выйдет. Близко от резервуаров. Один неверный жест, лишнее моргание, сбившийся вдох — смерть обоим. Так же точно и Красный с Кастом оказались в ловушке, но если их я ещё мог разнять, то тут — не в силах. Тут уж кто первый сдастся. Или ошибётся.       А я резко успокаиваюсь. Осознаю́ и убеждаю себя, что мне всё равно, как закончится их стычка — в две смерти, в одну, миром. Потому что у меня есть пациент. И все мои интересы теперь принадлежат работе.       — Идти можешь? — участливо спрашиваю Рича.       Кивает и неуклюже ковыляет вперёд. Поддерживаю его за здоровое плечо, стараюсь не думать о том, смотрит на нас Гелиотроп или нет.       Каста в сумерках коридора не обнаруживается, но и в лаборатории его нет. Значит, спрятался в только ему, пожалуй, известном месте. Оттираю звериную кровь дезинфицирующей тканью так, чтобы Ричарду было, где присесть. Антисанитария уже как данность для этой лаборатории, только вздыхать и смиряться остаётся.       — Мне холодно, — тихо и тоненько жалуется Ричард.       Как будто в лаборатории должно быть тепло. Но чтобы так прямо и жалко ныть… никто и не подумал компенсировать ему кровопотерю, так? Не морщится, когда быстро колю его заборником. Блиц-анализ крови и плазмы ещё идёт, а я уже знаю его результаты. Полный букет обезболивающих и гемостатиков. Даже если бы я рискнул «чинить» Ричарда после такой кровопотери, теперь это тем более делать нельзя — осложнения после наркоза гарантированы. Отрезать Ричу руку и заменить её кибернетической я всегда успею.       — Пойдём, давай.       Но дотронуться до него не успеваю, Ричард почти истерит:       — Нет, не пойду, если он меня таким увидит…       Понятно, всего лишь посттравматический стресс. Но вдруг Гелиотроп и правда озвереет, если не увидит Ричарда прежним?       — Посиди здесь, я разберусь.       Я храбрился и строил из себя крутого, на деле же это только видимость, желание казаться тем, кто не я. Другой. Взрослый, уверенный, защищённый. У которого не скручивается внутри острый клубок тошноты, когда он сообщает киборгу-убийце:       — Вам придётся оставить Ричарда здесь.       Это не я. Голос кажется чужим, руки холодеют, немеют. Звуки приглушаются, зато сердце ухает, как Атомное.       — Я смогу починить его, как вы выразились. Но не сегодня. И скорее всего не завтра. Нужны промеры, сам имплант. Вам придётся уйти, герр Гелиотроп.       Губы ещё шевелятся. Слушаются. Звуки осмыслены! Пытаюсь не моргать, глядя в тёмные глаза киборга. И не могу понять, почему мне так страшно, и почему страх достигает апогея от короткого:       — Хорошо.       Слышу, как шумно дышит Тень, когда тупиковая ситуация разрешается — Гелиотроп убирает оружие первым. Смотрит на меня и в то же время будто мимо — понимаю, что чует мой страх. Но к бою не готовится. Просто не отводит взгляд, гипнотизирующий и пустой. Имплантам глаз у него цены нет. Вуморская работа. Неотличимы от настоящих, вплоть до имитации расширенных сосудов.       Мозг работает на автопилоте, отмечая такие мелочи, я почти совсем забываю, что дверь надо бы открыть, иначе Гелиотроп не уйдёт. Татуировку колет, но с хлопком одо как будто падает сила гравитации и разрежается воздух.       Обессилено сажусь на пол, на уступ гэнкана. Сил и так было не много, а теперь их как высосали. Тупая апатия. Пустота.       — Мастер, я пойду выпью.       Тень не спрашивает, утверждает. Если бы были силы, то попросил бы его и мне намешать. Но только тяжело киваю. Сижу неподвижно сложно сказать, как долго. Каст так и не появляется.       Его нигде нет, но обнаруживается присутствие, когда я наконец-то доковылял до зала. Ричард переведён туда, припаркован на диван, укутан в одеяло — с кровати зверя, не с моей. В руке у парня чашка, над которой поднимается пар. Но Каста поблизости нет. Окликаю его по имени раз, другой. Тишина.       — Он куда-то пошёл, — делает неопределённый жест Ричард. — А Гелиотроп, он…?       — Уехал, оставил тебя в покое, — успокаиваю. — Но неясно, как надолго.       — Я и сам знаю, что меня нельзя оперировать. Но сказать я ему об этом просто не смог. Явление, — ругается Рич, — хотел стать никем — стану. С такой рукой я только мясником смогу работать.       — Тут уж выбирай. На фермы креветочные пастухи часто требуются, — нервно шучу.       — А ещё креветочный корм, — отпив из чашки, Ричард кривится. — Если не «починишь», то им и стану. Сколько там, говоришь, было кусочков? Тысяча?       — Две, — машинально поправляю, но спохватываюсь: — Тебе отдыхать нужно.       — Я просто третьи сутки не сплю, чушь в голове. Он до утра не вернётся?       — Может, и до следующего года.       — Звучит оптимистично, — Ричард пытается улыбнуться, но выходит неубедительно. — Благодарю тебя, Кит.       — Ерунда, — отмахиваюсь. — Ложись спать.       Приглушаю свет в комнате, выхожу. Уже привычно думаю, что вот-вот наткнусь на Каста, как всегда, только делавшего вид, что не слышит. Но из кухонного отсека выходит Тень, протягивает мне стакан.       — Выпейте, Мастер.       — Я не буду.       Хотя выпить ещё как хотелось. Много. До беспамятства.       — Я не собираюсь вас травить. Хотите, плесну из вашего стакана в свой и выпью?       — Организм киборга многое может выдержать, — отвечаю неожиданно резко. — Но пить я не буду не поэтому.       — Будете «чинить» вашего друга, — понимающе кивает Тень и опускает руку со стаканом. — Как же вас угораздило так влипнуть, и мне вместе с вами?       — Агра — тесный город, — отделываюсь общей фразой.       Снова обострилось поганое чувство запутанности, загнанности, затянутой на горле петли. От него было только одно верное лекарство.       Звать Каста кажется уже глупым, тем более, я догадываюсь, где он, но не представляю, чем занят, — в оранжерее горит тусклый свет. Это не ночная подсветка, это именно освещение. Которое зверю, обладающему отличным сумеречным зрением, не нужно. Это для меня. Каст знает, что я сюда приду. Какая-то игра, а мне сейчас не до них. При свете зверь может прятаться только за насыпным бугром, за самой густой и высокой растительностью, или совсем уж пластаться по земле.       Оказывается, на самом деле лежит, но там, где я и предсказывал — за насыпью. На поляне, на которой я его как-то застукал с Тивой, в густой траве.       — Мастер? — приподнимает голову, потом садится.       Переоделся, затянул гриву эластиками в небольшие пучки. Выражение лица заинтересованное, но и не более того.       — Тебе было положено отозваться ещё давно. Что ты здесь делаешь?       — Я здесь нахожусь, как только угроза исчезла. Как самочувствие Мастера Ричарда? — пытается перевести тему.       — Я спросил, что ты здесь делаешь, — голос делаю строже и, наконец, приказываю: — Отвечай!        В глазах зверя мелькают страх и растерянность, но тут же тают. Воспринял приказ, который снова искусил меня. Вседозволенностью. Но только то, что я хочу от зверя, нельзя приказать.       — Вы должны как можно меньше меня видеть, Мастер. К утру я буду в порядке.       — Поясни, — озадаченно тяну.       — Я… я боюсь, — откровенничает Каст, прижав ушки. — Я всегда бесполезен, вы постоянно видите, как я слаб, Мастер. Я не хочу быть проданным, я…       Не даю ему договорить, порывисто обнимаю. Меня окутывает запахом зверя и топит теплом. Слова кажутся особенно глупыми, но я всё равно их произношу:       — Ты для меня тоже не просто зверь, Каст. И завтра ты остаёшься дома.       — Мастер!       — Никаких «Мастер». Это не потому, что я не вижу в тебе пользы. Не хочу, чтобы ты себя окончательно угробил. Ты ел?       Сидя на траве рядом со зверем, поглаживаю кончики завитков его гривы, пропуская между пальцами. Мы слишком близко. Интимно близко, уже и хвост снова с каждым ленивым махом подбирается к моей ноге, чтобы сжать.       — Да, конечно. Я отдохну и буду в порядке.       — Вот и отдыхай, мне тоже нужно. Да я никуда и не пойду, — принимаю внезапное решение и ложусь.       Замёрзнуть у меня нет никаких шансов: регенерирующий Каст настолько тёплый, что обжечься можно. Вроде бы и не очень твёрдо, и как-то спокойнее, что ли, лежать именно на земле. Конечно, она насыпная, слой её неглубок, а под ним снова композиты, металл, Кольцо, и ещё ниже — бездна падения к опоре Артерии. Но подсознание спокойно. Тело чувствует пульс Атомного Сердца, мерный, неизменный…       — Тебе никогда не казалось, что город — живой? — тихо спрашиваю зверя.       — Вумор тоже живой, Мастер. В нём люди.       — Нет, я о самом городе. Ну, он существо… сосуд для нас? Мы как паразиты или его дети.       — Вам нужно поспать, Мастер. Хотите, я вас отнесу?       — Нет, — ворчу. — Я здесь останусь. С тобой никак не поговорить. А ведь такие, как ты… вы же старше городов?       — Не старше людей, — Каст тихо усмехается. — Но да, мы рядом с людьми уже очень долго.       — Историю древнего мира почему-то не преподают. Одно занудство — кибернетики то, кибернетики это. Никаких ягуаров там. Или про солнце что-нибудь, про дождь. Подумать только, вода, текущая с неба. А как люди дышали, если она текла?       — Она падала каплями, Мастер. Может, вы всё-таки поспите? Я буду защищать вас… попытаюсь.       Имитацию звуков ночного леса Каст, похоже, отключил. Я слышу только его частое дыхание и нервный пульс. Это вбитый в программу, в подсознание страх ослушаться хозяина, не быть ему полезным. Ненастоящий, и как-то горько, что и Каст, вечный, совсем взрослый и по человеческим меркам, умный, добрый — не может ему противиться. Попытаться скрыть — да, но не перестать бояться.       А я… я же тоже боюсь, и вместо того, чтобы потянуться помеченной рукой к его ошейнику, расщёлкнуть тот, избавить зверя от программы, от страха, лишь поглаживаю Каста по лицу.       — Давайте я погашу свет, Мастер, — генкло собирается встать.       — Я сам, лежи.       Зажигаю визион, ковыряюсь в программе управления домом. К метке подключена только лаборатория и система безопасности, а такие мелочи, как свет в оранжерее уже надо искать, выбирая из списка. Потыкав немного разные меню и психанув, гашу свет во всём доме. Ночь, всем спать!       Я рассчитывал, что Каст поймёт намёк и поцелует меня, но он расспрашивает:       — Мастер, вы собираетесь в «Soma» завтра?       — Да, и без тебя, — недовольно бурчу. — Как видишь, Тень способен меня защитить. А ты сам говорил, что тебе нравится быть моим любовником. Чем ты недоволен?       В ответ на мою издёвку Каст шумно втягивает воздух и бьёт хвостом по траве. Но голос спокойный:       — Я надеялся, Мастер, что вы завтра останетесь дома.       — А я надеялся, что ты заткнёшься и будешь меня целовать, — уже прямым текстом озвучиваю свои желания.       — Вам нужно принимать клиентов, Мастер.       Конечно, под самый праздник их же так много! Вот потом, после всяческих неуёмных загулов с поножовщиной и перестрелками их будет достаточно, а весной, набором в Образователи — сезонный всплеск.       — Ну, Ричарда я осмотрю, если ты про это.       — Не совсем, Мастер. Вам нужны будут деньги, и срочно. Чем больше, тем лучше. Скоро оплачивать заказ.       Ругаюсь сквозь зубы. Совсем, начисто забыл, что за смерть придётся заплатить. Счёт за услуги вот-вот придёт, а до сих пор не знаю, чья она будет.       — Ты же знаешь, что ничего не получится и денег не хватит.       — Знаю, Мастер, — тихо отзывается Каст. — Но когда вы продадите дом, вам нужно будет на что-то жить.       Вот так вот. Не «если». «Когда». Правда колется в груди нетающей льдинкой. Мы лежим сейчас в собственной оранжерее, вдыхая запахи ночных цветов и смятой травы, в последний раз. А дальше у меня то же будущее, что Ричард обрисовывал для себя. Креветок пасти. Может, совсем в нищету удариться мне не даст отец, но на моей карьере кибернетика можно будет рисовать жирную пометку «завершена». Или…       — Я пойду завтра в клуб, всё подождёт, — отзываюсь как можно безмятежнее.       На самом деле — должен, нет, уже обязан принять приглашение Арлая. Посмотреть его работу. Как знать, может, там действительно нечто такое, что… нет, не смягчит смерть Фил. Сделает саму идею работы на её убийцу более… приемлемой.       — Если вы уже всё для себя решили, Мастер, просьба о поцелуе ещё актуальна?       Хитрое же животное. Играет со мной и дразнит, своей сменой тона с серьёзного на пошлый. Без полутонов и переходов. Несколько секунд назад обрисовывал моё безрадостное будущее, а теперь прямо соблазняет. Всё спланировал и сознательно играет на моих нервах, влюбляет в себя, устраивается за мой счёт. Доминанта подчинения у него слишком расшатана, страх подконтролен. Признать придётся — он всё делает для себя, и это жестоко. Я-то чувствую по-настоящему. По-человечески. С иллюзией вместо взаимности. Голос дрожать не должен:       — Да, но только о поцелуе.       Попытка к бегству. Когда зверь меня целует, касается — всё перестаёт существовать и волновать.       Каст почти невесомо трогает губами мой висок, шепчет:       — Отдыхайте, Мастер.       И ничего больше. Опять каким-то потаённым, неизведанным чувством угадал, что мне требовалось именно это. Именно такая степень нежности — я не должен забываться. Чувствует, что интим для меня ещё слишком нервно. Греет меня, устроившегося на боку, тёплым полумесяцем своего тела. Защищает мою лёгкую дрёму.       Но как только я почти проваливаюсь в полноценный сон, руку сжимает визион. Вздрагиваю, распахиваю глаза, подношу браслет к лицу. Не вызов, это наружка. Как только визион сжимается снова, кажется, что я слышу её трель в тишине тёмного дома. Вход в лабораторию. Вывожу изображение с камер. Зеро-Ван. Небрежно взмахивает рукой рядом со сканером, чтобы позвонить ещё раз. Вот, вот об обещании кому починить его драгоценные руки я совсем забыл.