Defensor

      Всё-таки экспресс-починка у меня вышла крайне хуёво — почти всё приходится переделывать. От использования обезболивающих Зеро-Ван не отказывается, но не покидает ощущение, что они ему не очень-то и нужны. Терпеть боль он привык. Калибровочные линии перед глазами расплываются, приходится по паре раз смаргивать перед каждым направляющим движением. От внимания клиента это не укрылось, он скучающе оглядывает обстановку, принюхивается.       Да, тут можно узнать много личного и лишнего, а моей спермой пахнет так явно, что даже я чую. Но интересует Вана не это:       — Ваш зверь в порядке, Мастер?       — Да, — глухо отвечаю, стараясь лишний раз не дышать, представляю, как у меня изо рта фонит. — Ранен, но восстановится.       — Прикажите ему не покидать какой-либо комнаты, пожалуйста.       Мне подобная просьба кажется странной. Дверь оранжереи не открывалась, значит, Каст ещё внутри, не вышел, и Канальщик не может его чуять или слышать.       — А в чём, собственно говоря, дело?       — Я остаюсь здесь, — заявляет Ван, как будто это дело уже решённое. — Возможно, на сутки, может, больше.       — Простите, но…       — Я покупаю этот дом. Вы же всё равно собирались выставить его на продажу. Перекрою любую ставку в полтора раза.       Вопросы уже готовы вырваться, но прикусываю язык. Лучший Канальщик Агры потому и лучший, что знает абсолютно всё и будущее тоже предсказывает, на основе вероятностей.       — Простите, Эльф-доно, но я… мы ещё не готовы переехать.       — Я и не выселяю вас, — в глаза мне Ван не смотрит, занят изучением собственных коготков. — Мне требуется комната и минимальные бытовые удобства. Учитывая обстоятельства, благоразумней будет помогать друг другу. Сколько вы хотите за дом?       Так вот, просто. Как будто речь идёт о паре единиц за сэндвич. Ван легко готов расстаться с деньгами, хотя микрокластер арендовать намного проще и несоизмеримо дешевле. Он инвестирует в будущее, и своё в том числе, но постоянно приходит на помощь так вовремя, что я начинаю кое-что подозревать. Как бы он не сам подстраивает мне череду неурядиц, чтобы заполучить контроль. Личного кибернетика, игрушку. Загоняет меня в круг вежливых обязательств и материальных долгов так, что я буду вынужден соглашаться абсолютно на всё, от операций до массовых оргий.       Но выхода из западни я не вижу. При альтернативе в виде прямого, смертельного зла, мне приходится делать выбор в пользу затаённых мотивов Вана.       — Ровно столько, чтобы оплатить встречный заказ на меня. Гелиотропу.       — Занятно, — Зеро пощёлкивает пальцами приведённой в порядок руки. — Рискуете крупно продешевить, Мастер.       — Ровно столько, — выдыхаю.       Я слишком устал. Всё, чего хочу, это чтобы моей жизни перестала грозить опасность. И… жизни Каста, его здоровью. Каждый раз, когда я вижу очередную его рану, мне тоже больно. Хватит.       — В таком случае, я всё улажу и оплачу. Вы разрешите воспользоваться вашими данными?       Киваю. Ему ничего не стоит взломать доступ ко всему, что не привязано к метке напрямую. И это предложение выглядит вполне уместно и вежливо, не находись в ряду таких же псевдоуслуг-уступок. Сейчас Ван мне кажется особенно ненавистным, а запах его духов — удушающим. Но ссориться нельзя. Никак нельзя.       — Возможно, вам будет удобно на первом этаже, я попрошу Ричарда собрать вещи, — предлагаю в знак обоюдной вежливости.       — В доме есть женская часть? Я займу её.       — Да, внизу по правую руку комнаты, но…       — Мне будет удобно. Все заказы я буду делать и принимать сам, — в голосе Канальщика проскальзывают повелительные нотки. — И мне будет необходим кухонный отсек на пару часов в сутки.       — Я всё понимаю, — отпустив руку Вана, с наслаждением разгибаюсь, — но выполнить ваше условие насчёт генкло не могу. Это мой зверь, и его предназначение — защита.       — Понимаю, — Эльф склоняет голову. — Но тогда вам придётся ему кое-что приказать. Это касается напрямую меня. Точнее, моей матери. К вам у меня доверие, вы оправдали его тем, что до сих пор не попытались слить информацию об этом в Каналы. А вот к вашему вечному зверю — нет.       Нервно улыбаюсь. Похвала приятна, только к моей личной порядочности это не имеет ни малейшего отношения. У меня просто не было ни времени, ни желания изучать образцы ДНК Вана. И никакого любопытства я не испытывал. Более того, я и в щедро предоставленные полные метрики Красного ни разу не заглянул. А вот теперь мне любопытно, но не то чтобы очень. Канальщика выдаёт разрез глаз, что бывает у коренных вуморцев и их прямых потомков, я не унаследовал такой чисто случайно. Скорее всего, упомянутая мать из второго города. И Каст там вырос, к тому же, содержался в домах кибернетиков, элиты. Значит, мог её знать, запомнить. Хотя зверь Канальщика уж точно внешне изучил. Что же не так? Ясно пока только одно, этот кусок родословной Ван не хочет выносить напоказ. Он и от родового имени по отцу отказался.       — Я прикажу, — обещаю. — И разглашение подобной информации для кибернетика недопустимо.       Кажется, Ван вот-вот улыбнётся, расстанется с образом холодной непогрешимости. Искренне, как тогда, когда я видел его в клубе с Красным. Хотя… он мастер ткать иллюзии, отношения между ним и любовником точно не милые.       — Использовать кодекс чести не для собственной выгоды в наше время не принято. Насколько ваши принципы нерушимы, Мастер?       Ван смотрит мне прямо в глаза своими, необычайно зелёными, без малейшего узора на радужке. Но настоящими, не имплантами. Как бы испытывает, но абсолютно спокойно.       — Я не дорожу званием, — тихо отвечаю. — Меня хочет убить родной брат ради выгоды. Вы считаете это нормой?       — Я считаю это узаконенным беспределом. Но вы совершили дальновидный ход — отказали первому кибернетику, не нажили новых недоброжелателей и избавились от пары старых. Пытаюсь просчитать ваш мотив.       — Никакого, — отвечаю я откровенностью на дозированную правду. — Личная неприязнь.       Ван чуть наклоняет голову, смотрит всё также пристально.       — Расклад интересен. Не буду скрывать, я делаю на вас ставку. Но, должно быть, козырь ещё не разыгран. Вы были в «Soma»?       Ну вот всё знает. Хотя он так плотно повязан во всех кругах и с Арлаем лично, что осведомлённость и в таких вопросах больше не удивляет. Пока я раздумывал над ответом, Ван, осмотрев свои руки ещё раз, встал и слегка поводит плечами.       — Нет, планировал, — осторожно подбираю слова. — Хотелось бы вас пригласить, если это будет уместно.       — Ваше предложение лестно, но отклоняется.       Ван теперь стоит спиной ко мне, закрепляет застёжки на одежде, так что я не вижу его лица.       — Прошу прощения, — соблюдаю я очередное неписанное правило вежливости.       — Я отправлю с вами своего ученика, если удобно. Он введёт вас в курс дела не хуже.       — Сеньора Тиву? — уточняю.       Конечно, звать того, кто младше меня, уважительно — как-то забавно, но приходится.       — Насколько мне известно, у меня один ученик. Уточните только время и дату.       — Хотелось бы завтра, — начинаю, но спохватываюсь, давно не только за перигей, но уже и к утру ближе, — то есть, уже сегодня. Вас проводить в комнаты?       Обернувшись через плечо, Зеро-Ван сдержанно кивает. И вот в профиль его уже можно назвать красивым. К его неизменно-аристократичной манере держаться при таком ракурсе прибавляется благородство черт. Он явно не с низов поднялся, две нити ДНК легко расскажут, что за семья элиты его растила.       Любопытное чувство. То, что тайну можно раскрыть за пару минут, делает сам факт загадки интересным, а разгадку — нет. Напоминает псевдовласть, или знание общедоступной сплетни, вроде той, что связана с Красным. Щекочущее ощущение. Что, если мать Эльфа — лабэрка? Что, если Ван и Красный — неполнородные братья, и их связь предосудительна? Гадать интереснее, чем знать.       Ван идёт за мной не быстро, но и не отстаёт. Осматривается. Да, теперь это его собственность, — остались формальности — а у меня прав на неё, как у генкло. Но вот как только я разблокирую дверь, ведущую в прибранные и покинутые комнаты матери, Канальщик останавливается и смотрит вверх. Отслеживаю направление взгляда, но не удивляюсь увиденному. На потолке замер, заметив наше внимание, автоматон. Тот самый, похожий на отталкивающее, больное насекомое. Я так и не удосужился его отключить.       — Сколько вы за него хотите, Мастер? — голос Вана выдаёт его неподдельную заинтересованность.       Уже хочу буркнуть: «даром», потому что именно столько этот металлолом в моём понимании сто́ит, таких рядом с Утилизатором горы насыпные должны быть, но Канальщик, как угадав, останавливает меня жестом. Затем шевелит пальцами над визионом, и тут же мой собственный отзывается вибрацией. Воспользовавшись тем, что Ван снова созерцает автоматона, проверяю счёт. Воздухом давлюсь. Там столько, сколько я планировал выручить за дом, может, немногим меньше. Но возражения глотаю. Нужно брать, что дают, и пока дают.       — Мастер, — Зеро кажется очень довольным, когда просит, — прикажите ему спуститься.       Свищу заученный шифр, показываю роботу жестом, чтобы слезал. Слушается, спускается по стене, неслышно и чуть замедленно. Ван моих действий не одобряет:       — Вам разве не говорили, что при посторонних недопустимо использовать звуковой код? — ворчит и тут же насвистывает мотив точь-в-точь, автоматон подползает к нему. — Видите? А теперь я могу приказать вас убить.       Тоном, которым меня отчитывает, выражением лица, особенно глаз, Канальщик резко напоминает мне мать. И становится более чем очевидно — он не мой ровесник, а как бы ни старше Каста. А ещё привык поучать, приказывать, отдавать команды; теорию о благородном происхождении это только подтверждает.       — Учту, — склоняю голову.       Безропотная покорность выручала меня в детстве не раз, и если не полностью гасила конфликт, то уж точно сокращала время и силу родительского гнева в разы. Почаще бы я её использовал…       — Я сменю код и сообщу вам новый, — холодно решает Ван.       И в этом только кажущиеся противоречие. Уже открываю рот, чтобы поблагодарить, но Канальщик меня снова перебивает, бросив косой взгляд куда-то поверх моей головы:       — Мистер Тень.       — Эльф-сэнсэй, — отзывается мой охранник позади.       Конечно же, я его не услышал, этот обмен приветствиями оказался полной неожиданностью.       — Мистер Тень, — вновь обращается Ван к убийце, — герр Красный хотел у вас спросить, не нужна ли рассрочка долговой выплаты? Восемнадцать тысяч триста восемьдесят четыре единицы — сумма существенная.        Я быстренько в уме прикинул эквивалент в количестве и сложности операций, и мысленно присвистнул. Теперь понятно, почему Тень согласился охранять меня и не очень-то испугался Гелиотропа вопреки собственным заверениям. Столько за день не заработать, но как можно задолжать так дробно?       Заметив моё, видимо, крайне озадаченное лицо, Тень как раз-таки поясняет:       — Не берите с меня пример, Мастер, никогда не садитесь играть в карты с Красным.       Сдержанно киваю. Мне от Красного поступали несколько иные предложения. А в карты на деньги я бы не рискнул играть ни с кем, потому что даже Фил легко оставляла меня побеждённым. Ну не шла мне карта, а комбинации я был не в состоянии запомнить хотя бы средне, что уж говорить о тонкостях редакций или расширенной колоде.       — Прошу вас, — приоткрываю перед Канальщиком дверь.       Немного озадачивает то, что он просто ждёт, когда та распахнётся полностью, не прикасаясь. Привычка беречь руки. Которые — выводят из строя, повреждая так, как никакой дверной механизм не способен. Ван весь — противоречив. Запах цветов повисает в воздухе, не рассеиваясь после того, как носитель скрывается за дверью.       Надо сообщить новости Касту, заодно и передать ему как просьбу, так и приказ Вана. Мне уже и самому не хочется, чтобы зверь как-то раскрыл интригу.       Позы он не изменил, как и местоположения. Но не спит, а смотрит вверх. Там танцуют слабо светящиеся голографические бабочки — продукт стандартной, но не самой дешёвой программы синтеза. Канальщик, написавший её, поработал на совесть, тому, кто не разбирается, бабочки могут показаться живыми, точь-в-точь таким же, какие водятся в садах Улья.       — Срок их существования примерно сорок две минуты, — тихо произносит Каст вместо приветствия. — Потом нужно включать заново.       — А сейчас сколько прошло?       Присаживаюсь на траву, тоже смотрю на эмуляцию насекомых в воздухе.       — Двадцать семь минут. Циклы при запуске разные, я смотрю третий, пока без повторов.       — Каст, — прерываю отвлечённую болтовню. — Я продал дом.       — Вам пора переезжать? — только и спрашивает зверь.       «Кому» и «за сколько» его не интересует, важны только первостепенные задачи, требующие выполнения. В мире общения, переполненном учтивой безразличной вежливостью, бесконечной вязью слов, самые искусные ткачи которой пробиваются к власти, мне обычная, расслабленная и конкретная манера нравится намного больше.       — Нет… не сегодня, по крайней мере. В общем, с нами теперь будет жить Зеро-Ван. Точнее, мы с ним.       — Зачем ему подобное строение, как считаете, Мастер?       Меня и самого насторожила сделка. Конечно, Канальщик эксцентричен, но чтобы купить сразу дом, который по оснащению и базово не подходит под его нужды и рабочие запросы… тут стационарные панели чуть не Последнюю Войну видели!       — Понятия не имею, — потираю висок. — Мне кажется, он просто не хочет возвращаться домой. Или этот дом сильнее защищён… не знаю, нет идей.       Про купленного им автоматона решаю умолчать. И так достаточно почвы для догадок. Лучше я посмотрю, как Ван будет непосредственно распоряжаться покупками.       — Мы можем лишь попытаться понять мотивы ему подобных, Мастер. Проще дождаться, пока всё само выяснится.       Мысли мои прочёл, не иначе. Улыбаюсь, уже хочу потянуться, чтобы дотронуться до Каста, но он неожиданно добавляет:       — А меня вы уже продали?       — З-зачем? — выдыхаю.       — Потому что Зеро нужна территория, свободная от мне подобных, — поясняет зверь ровным голосом, как самоочевидную истину.       — Но ты — моя собственность, а не его! — возмущаюсь, но потом произношу уже ровнее: — Хотя кое о чём он всё-таки просил. Чтобы ты никому не рассказал… кто его мать. Ты знаешь?       — Мастер, я…       — Стоп! — прерываю зверя резко. — Не говори, не говори! Никому не говори, даже мне, понял? Это приказ!       В оранжерее недостаточно света, чтобы я заметил, изменили ли глаза Каста выражение, приходится понадеяться только на его:       — Хорошо, Мастер.       — Вот ещё что. Побудь здесь, пожалуйста, до позднего утра или до апогея. Если тебе нужно что-нибудь, то я принесу.       — Нет, Мастер, ничего. Я сам хотел попросить отдых, на восстановление нужно время, — Каст дотрагивается до груди. — И не нужно нервировать Зеро, тут вы правы.       Мне сейчас так хочется остаться с Кастом, снова устроиться под его тёплым боком, поцеловать… а законы гостеприимства требуют, чтобы я разузнал, в порядке ли Ван. К тому же, перед ним показывать глубину собственных отношений со зверем не хочется. Хотя Канальщик точно догадается. Но догадка не является доказательством истины.       — Каст, — я всё-таки дотрагиваюсь до зверя, касаюсь его плеча. — Может, поспишь? Я посижу с тобой, пока не уснёшь. Мне… мне интересно, — оправдываюсь.       — Интересно? — удивляется Каст. — В этом нет ничего необычного, мы спим точно так же, как люди, но меньше.       — Я просто пытаюсь стать к тебе немного ближе! — притворно раздражаюсь. — Давай, устраивайся, тебе нужно поспать.       Каст некоторое время смотрит мне в глаза неподвижно, но потом смиряется и тут же сворачивается в клубок, утыкаясь головой мне в бедро. В оранжерее далеко не холодно, что лишний раз подтверждает, что генкло спать таким образом просто привык. Хочется трогать его, гладить, но тогда он не сможет уснуть. А если запущу пальцы ему в гриву, то не смогу их потом высвободить так, чтобы не разбудить зверя. Поэтому просто сижу, стараясь не шевелиться, поймать всё-таки момент, когда он уснёт.       Отвлекающие голограммные бабочки гаснут, и я понимаю, что оранжерея без имитирующих природу звуков производит совсем другие. Шуршание механизмов подачи/сбора воды, гудение питающих кабелей, и самый, пожалуй, пугающий — шелестящий отдалённый вой. Это плановый ветер, бьющий в пластистековую стену снаружи, скребущий её. Приглушённый рёв цветной бездны между Кольцами. Стенания древнего города. Звук, который просачивается и через звукоизоляцию, способен заглушить лишь другой — мерное дыхание Каста.       Встаю очень медленно и осторожно, но зверь всё равно пошевелил пушистым ушком. То ли проснулся, а то ли вообще не спал. Но продолжает играть по правилам — снова замер. Вздох подавляю — мы по разным комнатам расходимся, а не навечно прощаемся!       В доме по-прежнему темно и очень тихо — из зала, где устроился Ричард, ни звука, ни шороха. В случае с ним это хороший знак. Тени тоже не видно и не слышно — но тут уже профессиональные обязанности. Вежливо стучу, прежде чем войти в часть дома, облюбованную Зеро-Ваном.       Он обнаруживается в бывшей спальне матери, да не просто так, а вполне освоившись. Стёр косметику, волосы забраны в простой высокий хвост. Одет Зеро так и вовсе слишком по-домашнему — в скользкую короткую белую юкату, явно собственность прошлой хозяйки. И она, небрежно перехваченная поясом, совершенно не прикрывает Вану ноги. Ноги. Я никогда и ни у кого не видел ног такой длины и пропорций. Но это… это идеал, тут рассуждать нечего. Кожа кажется тонкой и почти прозрачной, длина всех костей, их соотношение настолько сообразно, что невозможно достичь искусственным путём. Потому что искусственное — совершенно, а здесь прелесть кроется как раз в нарушении стандарта, как раз в неточности соразмерности.       А ещё на левом бедре, изнутри, там, где юката задралась крайне неприлично высоко, вижу тоненькую, бело-розовую полоску. Это стык искусственной кожи, место, через которое осуществляется питание, пока она прирастает. Неизбежный технический шрам, в норме таких на теле у любого Канальщика остаётся шесть, и прятать их принято в незаметные места — на ладонях рук и стопах, потому что большинство клиентов поставят импланты, у линии волос на шее и между ягодицами — туда мало кто смотрит. В таком месте — это явный брак, прямое показание к тому, что кожу следует переделать полностью, причём за счёт кибернетика, допустившего столь вопиющую ошибку. Но нет, Ван решил оставить всё, как есть. Для чего-то. Нет, его мотивов и мировоззрения я и близко не пойму.       — Мастер, вы так и будете смотреть, или уже разденетесь?       Голос Зеро спокоен, но мне как льда за шиворот сыпанули. Смаргиваю, машинально кошусь вниз — но нет, никакого внезапно-позорного стояка.       — Я пришёл узнать, всё ли у вас в порядке.       Как только отвлёкся от бесстыжего рассматривания ног Вана, замечаю то, что должен был в первую очередь. Зеро не просто так сидит на низком диванчике. Он держит в руках отсоединённую «голову» купленного автоматона. «Тело» того лежит кучей в углу, неестественно выгнув конечности. Кажется, как будто Канальщик его убил или что-то в этом роде. Но это опять моя чёртова эмпатия, он просто разобрал робота, для изучения, видимо. И я испытываю некоторое облегчение от того, что эта ползучая гадина больше не шевелится.       — Судя по тому, как вы смотрели на мои ноги, Мастер, вам хотелось бы сделать мне массаж. Я очень нуждаюсь.       Мне известно, что ногам Канальщиков постоянно требуются подобные процедуры. Но предложение — просто наглость и провокация. Не сомневаюсь, что не на одного меня произвели подобное впечатление.       Весь Зеро, пахнущий цветами, очень… странный. Его сексуальность настолько изменчива и настолько чётко им самим контролируется, что можно только недоумевать — и Муравейщицы так не умеют. Канальщик не изменил позы, не одёрнул юкату, не обругал меня и не злится — наоборот, пытался спровоцировать. На словах. Фактически же очарование прошло, ноги просто ноги, и Ван уже просто мужчина. Посторонний.       — Могу заказать вам услуги профессионального массажиста, — холодно чеканю.       Канальщик кривит краешек рта и качает головой:       — Благодарю, но это было предложение с моей стороны.       Нет. Не было. Не было никакого предложения, была лишь издёвка, элемент игры с новой жертвой. И я, к своему стыду, поддался. Пусть на какие-то мгновения, но сыграл по правилам, оправдал ожидания. Поздно что-то менять.       — Ещё что-нибудь нужно? — осведомляюсь так же холодно.       — Ничего, благодарю за беспокойство.       Условный знак. Беседа окончена.       В коридоре втягиваю воздух поглубже — сюда душные духи Вана не проникают. Нужно набраться смелости и попросить его умерить ароматические пристрастия. Сослаться на мигрень и специфическую аллергию. Что-нибудь выдумать, иначе в таком благоухании и за пару дней можно с ума сойти. Как только Канальщик умудряется что-то почуять, находясь в эпицентре благовония?       Без Каста моя комната кажется пустой, а кровать зверя — сиротливо скучающей. На неё и ложусь. Шелколас чистый и запаха зверя не хранит. Но мне всё равно уютнее. Хотя заснуть не могу долго, и уже не от холода. Я привык. В столь короткий срок, если разобраться, сильно привык, что зверь рядом. Его успокаивающая теплота — как от руки Фил, поглаживающей меня по голове. «Глупый Кики, глупый братик». Смаргиваю. Слёз уже не нужно. Нужно собраться. Может, то, что я опять и опять вспоминаю о сестре, не просто отголосок боли от потери, а подсознательный знак того, что следует уцепиться за едва не упущенный шанс? Ведь если Каст будет рядом, поддерживать меня постоянно, я смогу справиться, перетерпеть. И вместе с ним мы изобретём план мести. Не обязательно подлый и изощрённый. Главное, чтобы эффективный.