Defensor

      Просыпаюсь раньше, чем планировал — Артерии едва-едва светятся. Причём подозрительно выспавшимся. Это мозг, после лёгкой дрёмы, пытается обмануть тело, убедить, что и оно хорошо отдохнуло. В любом случае, у меня есть ещё часа два, чтобы доспать. Обалденное ощущение.       Да ещё и теперь не холодно, можно тащиться в ванную еле-еле, почёсываясь и позёвывая, а не вороватыми перебежками. В зеркале отражается моя помятая и заспанная морда со столь благодушным выражением, что даже непривычно.       Когда возвращаюсь в спальню, обнаруживаю, что гнездо в шелколасных одеялах успело немного остыть, но так лучше. Правда, от Каста под боком я бы всё равно не отказался.       И чувствую его тепло, кажется, в ту же секунду, как о нём подумал. На деле — зверь перехватил мне запястье с вибрирующим визионом, комната уже сносно освещена из окна — я не заметил, как уснул и проспал весь дополнительный период.       — Утра, Мастер, — ласково шепчет мне генкло на ухо и притягивает в объятья.       А я думаю о том, что можно проваляться и до обеда — Ричарду всё равно нужно ещё отдохнуть, а Вана к чёрту. Но рядом с Кастом просто так полежать не получается. Он нежно покусывает мне шею сзади и поглаживает живот.       — Ну не-ет, — вяло протестую.       — Да, — тихо возражает Каст и облизывает мне плечо.       А затем целует ближе к позвоночнику, рядом с одним из разъёмов. И безо всяких усилий переворачивает меня на живот, чтобы заняться спиной как следует.       Тихо поскуливаю, потому что особо скромничать не имею желания — зверь и облизывает мне кожу, и осторожно чешет когтями. Играет на моей слабости, снова подкупил меня. Но сомневаюсь, что кому-нибудь другому я бы разрешил над собой так издеваться. Именно что издеваться — не заставивший себя долго ждать стояк Каст игнорирует. Нетерпеливо ёрзаю, надеясь, что зверь сообразит, что я уже давно хочу большего, чем просто чесания спины, но тщетно. До тех пор, пока я окончательно не сдаюсь, и не приподнимаю задницу, расставив ноги. Утыкаюсь лицом в одеяла, как будто это уменьшит стыд, и вслух просить о чём-то всё равно не решаюсь.       Может, что и зря. Каст, вместо того, чтобы в очередной раз облизнуть мне спину, лижет… да, именно там! Резко проводит шершавыми крючочками на языке по моему анусу, и слюна не спасает — я дёргаюсь, дыхание от неожиданности перехватило. Больно!       Но зверь ошибку осознал, и хотя больше лизать не отваживается, успокаивающе покусывая мне загривок, от приставаний к этому месту не отказался — теперь осторожно гладит подушечкой пальца, то потирая снизу-вверх и наоборот, а то по кругу. Страшновато, что оцарапает, но в то же время довольно приятно. Не так, как будто дотрагиваются до члена, но заводит.       Каст убрал руку со спины, теперь только целует, и я надеюсь, что вот сейчас, в эту или следующую секунду начнёт мне осторожно, нежно дрочить… нет. Надавливает мне на поясницу, держит. Испугаться или напрячься не успеваю, как обнаруживаю, что палец зверя проскользнул внутрь меня и продолжает вторжение. Но как же…       — Тихо, Мастер, тихо, — уютно мурлычет мне Каст. — Нет там когтя.       Я уже и так это понял, но захолонуло стыдом и немного брезгливостью — это отверстие для подобных целей не предназначено, готовиться надо было!       — Каст, вытащи! — протестую. — Испачкаешься!       — А глубоко не надо, — увещевает меня зверь, — и не всё ли равно, если я сделаю так?       Давит пальцем внутри, и ощущения довольно… своеобразные. Слухи о неожиданном удовольствии крайне преувеличены, просто необычно чувствовать, как под пальцем зверя что-то как будто смещается. Любопытство сродни первому знакомству с человеческими органами, и хоть я знаю всё досконально, что, где и как расположено, обнаружить, что и у меня такое есть… забавно.       Хотя не то чтобы не возбуждало — сама ситуация тому виной, близость Каста или в самом деле ритмичные толчки пальцем, но кончить хочется намного сильнее, я приподнимаю задницу, прогибаясь, и уже не знаю, как ещё показать, что пора бы заняться и моим членом. Разве что самому поласкать.       — Словами, Мастер, словами, — издевается зверь.       Испытывает мою гордость, но разве можно о ней говорить, с посторонним присутствием в жопе-то! Да и кто узнает?       — Потрогай… пожалуйста, — тихо прошу.       — Я и так вас трогаю, Мастер, — не перестаёт глумиться Каст.       — Член… дотронься.       — Так?       Зверь осторожно сжимает ладонью член около головки, но и только.       — Перестань! — капризничаю. — Делай, как всегда делал!       — У нас уже появилось «всегда»? — тихо усмехается зверь, но слушается.       И мне остаётся только тихо скулить, наслаждаясь возобновившимися поцелуями и облизываниями, достающимися спине, и осознавая привлекательность новой разновидности ласки. Хотя не то чтобы мне сильно понравилось — оргазм выходит малоосознанным, как будто я вульгарно под себя сходил. Я только начал входить во вкус, постанывать, и всё резко закончилось, как будто против воли. Так-то приятно, но с каким-то послевкусием беспомощности.       А Каст, зараза, точно знал, что будет делать — вытирает руку заготовленной обёрткой. На указательном и среднем пальце когти срезаны. Хитрое животное. И безмерно не брезгливое — я бесцеремонно уложен на спину, а сперму, оставшуюся на коже, Каст слизывает, довольно щурясь, как будто это самый изысканный деликатес, который только существует во всех городах.       — Перестань, противно как, — толкаю голову зверя, пытаясь высвободиться.       — Вы не серьёзно, Мастер, — утверждает Каст.       И снова он прав, отказываться от поцелуев по крайней мере глупо. Но мешает же спать! Хотя я опять валяюсь, как последний эгоист.       — Каст, — сажусь, поймав янтарный взгляд. — Давай теперь… о тебе позаботимся.       — Какие-то не очень сексуальные у вас словечки, Мастер.       — Не хочешь — не надо, — ворчу. — Слова тебе не такие! Не нравится — отстань и не мешай спать!       — Я ещё не вполне в порядке, Мастер, и пока ещё не хочу, простите.       — Врёшь же, — продолжаю ворчать. — Чтобы тебе, да не хотелось!       — Не утруждайтесь, Мастер, — Каст тепло улыбается. — Я всего лишь генкло. Для меня лучшая награда — видеть вас довольным. Отдыхайте, если хотите, но я бы рекомендовал вам спуститься, позавтракать.       Знаю, что зверь лукавит, и скорее всего нарочно меня дразнит. Но вот как только обмолвился насчёт еды — мой эгоизм и голод победили альтруизм и сон.       — Принеси мне тогда… одежду там какую-нибудь, — снова эксплуатирую зверя в качестве прислуги.       — Вот, я уже всё принёс, — Каст услужливо снимает с края кровати аккуратную стопку вещей и подаёт. — Ёршик? Обёртки?       — Ты мне их что, тоже в постель припрёшь? Не надо, всё потом. И знаешь, что ещё? — решаюсь высказать претензию, пока одеваюсь.       — Что, Мастер? — Каст сторожко поднимает уши.       — Мне не понравилось то, что ты со мной делал.       — Простите, Мастер, — уши вновь виновато опущены.       — Зато я теперь точно уверен, что всё, что про подобные тебе морфы в постели рассказывают — брехня.       — А я говорил вам, Мастер, что это неправда, — охотно соглашается Каст. — Вам, наверное, следует подыскать другого партнёра. С более подходящей… физиологией. Возможно, жениться?       — И ты туда же? — нервно вздыхаю. — Я просто попросил. И вообще, не попробуешь — не узнаешь, ведь так? Так что расслабься.       Похлопываю зверя по плечу, жест лишён любой романтики. Сейчас у Каста в голове полный хаос, наверное. Что делать с таким непутёвым хозяином, как я, как угодить? Слишком суетится он вокруг меня и опекает. Опекун. Он был создан именно для этого. Что ж, дитя ему попалось строптивое. Потерпит.       Дом непривычно, равномерно освещён — новый хозяин, Ван, разобрался с подсветкой намного успешнее меня. И сам — совершенно беззаботен. Вижу его со спины, в кухонном отсеке, уже в другом, хоть и так же белом, халате, но более пристойной длины. Волосы небрежно забраны эластикой в хвост, по бокам оставлены вьющиеся пряди. Что-то мелодично насвистывает, мотив кажется знакомым. И этим всем на мгновение напоминает мне маму. Как один из кадров из детства, где все были живы, даже огромный белый Гантз. Никто никого не предавал, и наш Дом не разваливался на куски за считанные дни.       Иллюзия рассеивается, когда рядом с Зеро я вижу проданного ему ненавистного мне автоматона. Он не только вновь полностью функционален, но ещё и помогает Канальщику готовить — придерживает инструменты и подаёт нужный вовремя.       — Утра, Мастер, — Ван не оборачивается, но голос, которым меня приветствует, довольно тёплый.       — Утра, Эльф-доно.       — Садитесь за стол, — приглашает меня Ван и тонко свистит автоматону. Тот, расторопно передвигаясь, приносит и выставляет передо мной несколько тарелок со всевозможной, да ещё и вычурно украшенной, снедью. А вторым рейсом ставит рядом тонконожковый бокал с коктейлем, а Касту, что опёрся о бар слева от Канальщика, который всё ещё возится с каким-то блюдом, из вигостали. Зверь не возражает и тут же отхлёбывает. Подозреваю, чтобы перебить один весьма специфический привкус. Но с нами не остаётся, в пару глотков осушив стакан, ставит его на бар и уходит. Можно его окрикнуть, но ведёт же себя грамотно — от того, что был найден компромисс, и Каст может спокойно перемещаться, любить ему подобных Ван сильнее не стал.       Тронуть ничего из еды я так и не решаюсь, потому что, несмотря на зверский голод, кажется, что порушу произведения искусства, как вандал. Не то чтобы я редко ел красивые блюда — мать, конечно, себя не утруждала, но уж любой ресторан не мог без этого обойтись. Но там всё было безупречно-одинаковым, стандартным, укомплектованным по особой схеме. Здесь же…       — Вы не хотите есть, Мастер? — осведомляется Ван. — А, вам составить компанию! Мистер Тень отказался, но Мастера Айгара я могу позвать.       Не дожидаясь моего согласия, останавливает вращение шарика визиона вокруг запястья, набирает адрес Ричарда. Я впервые вижу, чтобы эти действия производили чисто мысленно, но это потому, что не очень-то общался с Канальщиками раньше. В древние времена, ещё до Явления, подобное, наверное, казалось магией, если и сейчас удивляет.       — Мастер Айгар, — Ван пользуется только аудиовызовом, почти не отвлекаясь от готовки. — Зайдите к завтраку.       Отключается, не выслушав ответ. Сплетает слова и в обычной речи он так интересно, что понимаешь — привычка стала натурой. Но вот в состоянии ли Ричард принять приглашение?       Ещё как в состоянии. В столовую является голым по пояс, со следами от ремней формы на торсе. Неудивительно — повреждённая рука у него уже утыкана распорками, а из плеча торчат изогнутые шунты, прикрытые стерильными наклейками — на них и будет крепиться искусственная рука. Настоящая же безвольно висит, затянутая повязками полностью, но что уже с неё, повреждённой, взять — прямые показания к удалению есть.       Вряд ли Ричарду больно — такие манипуляции без медикаментов не проводятся. И подготовить к операции кибернетик сам себя вполне может. Меня настораживает другое.       — Ричард, ты где обзавёлся такими конструктивными особенностями?       — Хоть бы утра пожелал, — бурчит Рич, безжалостно разрушая композицию одного из блюд вилкой и запихивая куски в рот. — Где-где. Такие же операции не в лаборатории делают, да?       На его сарказм я не успеваю ничего высказать в ответ, в разговор вступает Ван:       — Это мои вольности. Мастеру Айгару помощь требовалась очень срочно.       — То есть подождать до утра нельзя было? — возмущаюсь. — И что вы удумали? Дверь сломали?       Ван качает головой, завитки волос колышутся. Отвечает мне довольно резко:       — Вам напомнить мой статус и за что я его получил?       — Но… метка же… — теряюсь.       Такие важные вещи, как транспорт, лабораторное оборудование, охранные системы — всё это управляется только через неё.       — А что метка? — едва не фыркает Ван. — Тот же идентификатор, только взламывать подольше. Но этого не потребовалось — вы, Мастер, не удосужились закрыть доступ во многие помещения для семьи, в том числе и главы вашего Дома. Написание «фантома» заняло у меня меньше минуты.       Взгляд Канальщика не насмешлив и голос был ровным. Он просто рассказал всё, как есть, и предоставляет мне без эмоционального давления осознать всю свою глупость.       Стягиваю палочками кусок с ближайшей тарелки, жую, чтобы замять неловкость и чтобы не встречаться с взглядом Ричарда — вот он точно не поскупится на снисходительную издёвку.       Ван наконец-то заканчивает возню и подсаживается к нам, водрузив своё новое блюдо в ячейку терматора — видимо, не должно остывать. Некоторое время мы все трое едим в напряжённом молчании, но я решаюсь его нарушить:       — Скажите, Эльф-доно, а в этом автоматоне, — указываю глазами на робота, который занят неспешной уборкой, — есть что-то особенное?       — И да, и нет, — охотно отзывается Ван. — Модель самая обычная, потоковая. Только вот в том дело, что таких в рабочем состоянии сейчас почти не осталось. Раритет, но не редкость.       — Я понял, — киваю. — А он действительно столько стоит, сколько вы за него отдали?       — Я не профессиональный оценщик. Автоматону такому лет сто шестьдесят примерно, и у вас он в идеальном состоянии был. К тому же собран в Вуморе, не подделка. Поразительно, какие сокровища иногда можно найти в обычных домах.       Вроде бы как не насмешничает, но я опять принимаю на свой счёт. Хотя никто из нашей семьи и не подозревал о его ценности. Происхождением-то автоматон обязан моей матери — ну не могут Дома выдать замуж наследницу без какого-либо вещественного приданного. Так и прибыл этот механический паук-богомол в наш дом, и сейчас уже бывшей хозяйке без надобности.       — Ты серьёзно подходишь к заработку, — одобряет Ричард, кажется, вполне серьёзно. — Квартирантов пустил, теперь сделки проворачиваешь.       Ван делает вроде бы небрежный жест рукой — смахивает несуществующую крошку с губ, но на самом деле привлекает тем самым моё внимание. Быстрый взгляд могу истолковать верно: «Он не знает. Не рассказывай».       Принимаю самый беспечный вид:       — Да, и Эльф-доно, в отличие от тебя, арендную плату вносит.       — Не нуди, пожалуйста, — отмахивается от меня Ричард здоровой рукой. — Просто можешь за мою операцию любую цену назначать. Я уже всё себе подобрал, Гелиотроп привезёт в любое время.       — Когда ты с ним успел сговориться? — недоумеваю.       — Вчера днём, — прожевав очередную порцию, отвечает Ричард. — Он сам меня вызвал, расспросил. Я сказал, что ты спишь, и что ни к какому другому кибернетику я не поеду.       — Так, стоп, — я машу палочками в воздухе, призывая к тишине.       Что-то не сходится в хронологии, но догадка меня настигает довольно быстро, я хватаюсь за визион. Восемь восемнадцать по перигею, только вот дата… уже следующий год. Я умудрился проспать целые сутки, праздник прошёл мимо, а все вокруг вежливо и тактично не будили меня. Но показывать своё внезапное осознание не следует, только не при Ване.       — Давай к апогею ближе, мне надо себя в порядок привести. Ты как вообще, готов?       — К этому невозможно быть готовым, — поёживается Ричард. — Что хочу сказать… давай быстрей уже.       — Ваш имплант не будет требовать керр, причин переживать немного, Мастер, — неожиданно участливо поддерживает Рича Ван.       — Я больше… просто профессиональное. Похоже, я пока буду жить, а эту чёртову аренду нужно как-то оплачивать!       Улыбается, но нервно. Определённей его жизнь не стала. Хотя вот Гелиотроп заботится о его здоровье. Предварительно, конечно, этого самого здоровья Рича и лишив, но так случайно же. Но кто бы знал, во что всё выльется.       — Скажите, Мастер Айгар, а почему…       Ван не успевает договорить, отвлекается — его визион освещается. Вызов из тех, которые можно считать неотложными — Эльф сразу отвечает.       — Говори.       — Он узнал.       — Я же тебя просил, — голос Вана становится жутким, леденящим.       Тива, а вызывает именно он, я могу разобрать, несмотря на какой-то свист, напоминающий помехи, тоже это чувствует и мямлит уже жалко:       — Он угрожал мне…       — Ты прекрасно знаешь, что он не посмеет. Где он сейчас?       — Мы на зелёной.       Ван отключает визион и на минуту теряет контроль, ругнувшись:       — Свинцовое небо и блядское Явление!       — Что-то не так? — осторожно интересуюсь.       Ван отодвигает тарелку, резко встаёт, нервно приглаживает волосы, глубоко вдыхает, и только потом отвечает:       — Привести себя в порядок не выйдет. Готовьте лабораторию.       — Зачем? Что, кто-то ранен? Что-то с герром Красным?       — Нет. Пока, — загадочно отвечает Ван. — Но настройте под полостные операции.       Больше ничего не поясняет, но начинает убирать со стола, несмотря на то, что мы ещё не закончили есть. Кажется, что просто хочет себя чем-нибудь занять.       Ричард, видя такой расклад, тихо благодарит за еду и смывается куда-то. Пара минут в вязкой тишине, нарушаемой только стуком тарелок, кажется невероятно длинной, но спрашивать хоть что-то или выполнять просьбу я не решаюсь. Свист наружки как будто на секунду парализует Вана, и я всё же говорю:       — Я открою.       — Я сам открою, — останавливает меня Канальщик ровным тоном.       Но это же не значит, что я не увяжусь вослед! В коридоре уже Каст и Тень, я киваю им на Вана, мол, он знает, что делает. Тот же останавливается, не доходя до уступа гэнкана, проводит двумя пальцами над визионом, и одо разблокируется. Вот и вся хвалёная охрана дома, и вся защита моей метки, которая якобы не должна работать без моего присутствия. Но понятно, что ситуация из ряда вон — иначе бы Ван просто вежливо попросил.       Первым в прихожую проскальзывает Тива, весь какой-то взъерошенный и испуганный, ведёт себя странно и немного бестактно — проскальзывает быстро-быстро, по стенке, в боковую комнату. Я осторожно указываю Тени на него — мало ли что. Киборг медленно моргает, соглашаясь, и уходит в зал, там есть проход почти во все помещения дома. Каст подходит ко мне ближе, встаёт за спиной, сразу за плечом. Может, что и понадобится — вошёл Красный.       Зверь почуял раньше, но теперь ощутимо и мне — стойкий запах алкоголя. И крови. Одежда киборга вся в пятнах, некоторые из них ещё влажно блестят. Опасно, хотя Ван не показывает страх — стоит прямо, ровно и высоко держит голову. А я понимаю, что он просто готов принять любое проявление ярости своего любовника — похоже, что Ван фактически сбежал от него в Зале Полумесяца и не сказал, куда. И знает, чем такие выходки заканчиваются.       Сглатываю. Вот мне — страшно. Под раздачу могу попасть и я — если Красный на моих глазах опять начнёт уродовать столь ценные руки, как у Вана — не смолчу. Каст, естественно, настрой уловил. Мою щиколотку обвил хвост, стиснул пару раз. Негласное «я с тобой».       Несмотря на сильный запах, киборг не выглядит пьяным. Делает шаг, не разуваясь, поднимается на уступ генкана, делает ещё шаг. Остаётся стоять с Ваном вплотную, смотрит на него пару мгновений и… обнимает. Прижимает к себе и почти не шепчет:       — Вот что ты делаешь? Я волновался. Ты же понимаешь…       Исход неожиданный, но неискренними слова киборга не кажутся. Может, это действительно такая вот любовь.       — Я уже думал, что ты… — продолжает. — Поехали домой. Просто поехали.       У Красного в ворот тишота дужкой заправлены моноочки. Я бы ни за что с пьяным киборгом на магницикле не прокатился, но Ван, немного помедлив, кивает.       И как только соглашается, Красный не даёт ему и малейшей возможности передумать или хотя бы прилично одеться, обуться — хватает на руки, пару раз чуть подбрасывает, чтобы уверенно держать. Ван смирился и одну руку положил Красному на плечо — судя по всему, подобные выходки из разряда «могло быть и хуже».       Но вот взгляд, который на меня бросает вместо слов прощания прежде, чем Красный выволакивает его за дверь, красноречив. Лабораторию на всякий случай подготовить надо.       В груди что-то сжимается. Что, если Красный просто не захотел устраивать разборки при свидетелях, привезёт Вана домой и будет над ним глумиться сколько и как пожелает? Хрупкому Канальщику совершенно нечего противопоставить подавляющей физической мощи. Да и мало кому в Агре есть, разве что Гелиотропу и некоторым боевым генкло.       — Всё уже закончилось? — высовывается Ричард из зала.       — И не начиналось, — выдыхаю.       Только теперь у меня та ещё дилемма: и оставлять Рича, у которого уже начата подготовка к ампутации и вживлению руки, надолго нельзя, и лаборатория может понадобиться для операций Вану, да ещё и…       — Мастер, можно я у вас пока побуду? — сразу, вместо приветствия, просит Тива. — Они когда ссорятся, рядом лучше не находиться.       Ну вот все прятались, один я, как придурок, выперся, ещё и Каста прихватил. Никакого у меня чувства самосохранения, блядь! Даже Тень технично изобрёл предлог свалить, это теперь невозмутимо подпирает стену в коридоре плечом.       — Хорошо, оставайтесь, сеньор Тива, — стараюсь, чтобы голос звучал благожелательно. — Я буду долгое время занят, но вас проводят Каст и мистер Тень. Будете завтракать?       — Да, если можно, — поспешно соглашается Канальщик.       Хоть Ван и утверждал, что Красный «не посмеет», выглядит и ведёт себя парень так, как будто что-то всё-таки произошло.       — Вам не нужен осмотр, сеньор Тива? — мягко предлагаю.       — Нет, всё хорошо, — отказывается.       — Явление тебя забери, Кит! Мне, мне нужен осмотр! Если хочешь тут устроить отель — устраивай, но анестезия у меня скоро пройдёт! — вмешивается Ричард.       — Мог бы меня разбудить, — ворчу.       — Как же, разбудишь, когда зверина твоя и на лестницу не пускает!       Вот же животное! Всё для меня сделает, лишь бы хорошо было!       — Мастер Ричард, Мастеру Киту нужно было отдохнуть.       — Да слышал я уже сто раз. Теперь не нужно, так что давайте уже, разлучайтесь, работать пора.       — А я вам не мешаю? — робко интересуется Тива.       Тру пальцами виски. Девяти утра нет, а у меня уже от всех них — острая мигрень.