Defensor

      Каст осторожно и немного растерянно пятится от меня прочь, когда я наступаю, иногда подталкивая его ладонью в грудь, но у лестницы наверх всё-таки не выдерживает, спрашивает:       — Мастер, на вас было покушение…       — Тц! — нервно прерываю его. — Заткнись и считай это приказом.       Каст щурится и, развернувшись, запрыгивает на ступень лестницы. Наверху в доме ничего интересного, кроме спальни, он наконец-то сообразил, что нам туда. Пока поднимаемся, я иногда слегка дёргаю его за хвост, и тот постоянно обвивает мне руки. Пушистый и тёплый.       — Второй приказ, — на этаже толкаю зверя в плечо, чтобы он развернулся. — Раздевайся.       Здесь, в коридоре, не доходя до спальни буквально пару шагов, это словно что-то запретное. Каст на это улыбается, и охотно стягивает тишот, бросает на пол.       — Дальше, — требую.       Зверь наклоняется, расстёгивает и стаскивает с себя штаны. Чтобы тут же прикрыть отсутствие на себе белья хвостом. Ладно, так даже интереснее. Открываю дверь спальни, командую:       — Заходи.       Когда зверь слушается, иду следом, запираю замок. Хоть дверь до сих пор повреждена, он работает.       — Давай, на кровать, — снова приказываю Касту, толкая в грудь.       Он слушается, мягко вспрыгивает, садится, подобрав ноги.       — Ложись на спину, руки заведи за голову, — требуя, уже примерно представляю, что буду делать дальше.       Зверь исполняет и больше не тревожится — в янтарных глазах любопытство и искры веселья. Пока он устраивается, стягиваю тишот, опираюсь коленом о кровать и набрасываю его на запястья Каста, потом тяну, перекручиваю, обматываю их пару раз. Такая игра. Иллюзия, что зверь теперь связан. Но зато он подлинно у меня в подчинении, и это начинает заводить.       Перебрасываю через него ногу, устраиваюсь сидеть на бёдрах. Хвост он так и не убрал, но ничего, это не преграда. Но ещё не время об этом заботиться. Запускаю пальцы зверю в гриву, чуть шевелю ими, чтобы расправить завитки. Нащупываю пушистое ухо, открываю его, перебросив пряди, осторожно тяну, сжимаю. Каст чуть наклоняет голову, терпит, но ему и не больно. Мех мягкий, тонкий, а само ухо довольно упругое, широкое. Тёплое. Выпустив его кончик, поглаживаю Каста по скуле и щеке. Он жмурится, трётся, кажется, пытается поцеловать мне ладонь.       — Замри и не шевелись! — строго требую.       Не хватало ещё, чтобы он опять перехватил инициативу, ну уж нет, не сейчас. Зверь слушается и позволяет погладить нижнюю губу, подбородок, шею… Осторожно провожу по линии ключиц с одной стороны и с другой. Гладкая кожа, почти скользкая, горяча. А сам Каст, ожидающе-замерший, красив в своём лёгком, недоумённом любопытстве. И запах его остаётся на моих руках, растворяется в воздухе терпковатой, но сладкой нотой. Звериные феромоны? Очень может быть, но я вдыхаю глубже, наклонясь, едва не касаясь губами шеи Каста у кадыка, над ошейником. От аромата — словно судорога. И срыв.       Вкус кожи забивает все ощущения. Я целую зверя в шею, плечо, ключицу… не удаётся с ним играть медленно. Прихватываю губами сосок, давлю языком на шарики серьги-шпалки. Каст напрягается, втягивает живот, выдыхает шумно. Ему нравится, не соврал насчёт своей чувствительности, и сейчас, наверное, хочет меня обнять, повалить, совратить самостоятельно. Но ему нельзя, так и приходится молча чуть дёргаться, когда, сжав губами один из сосков, я нащупываю пальцами второй, стискиваю и его. Присасываюсь, чуть отпускаю. Играю с серьгой языком, тяну зубами, а другую — расщёлкиваю и снимаю, чтобы не мешала нежно пощипывать, чуть скручивать…       Теперь хвост Каста обвивает меня за талию и нагло пытается кончиком протолкаться за пояс штанов. Что, на него приказ «замереть» зверь решил не распространять? Намёк, конечно, понят, Каст хочет, чтобы я уже разделся полностью, но обойдётся. Перехватываю хвост, тяну, отбрасываю на кровать. Пусть не отвлекает.       Отстранившись, оглядываю зверя. Дышит глубоко, томно щурится. Один из сосков влажный, тёмный, твёрдый, блестит, второй не такой яркий. Надо исправить! Вновь наклоняюсь, поигрываю кончиком языка, уже не натыкаясь на шпалку. Затем, напоследок слегка укусив, прогибаюсь, почти ложусь на зверя, целую его по линии рёбер, в напряжённый живот, перехватив оба соска пальцами, чуть сжав, уколов ногтями. Каст догадывается, нет, уверен, что я спущусь ещё ниже. Я и правда сначала осторожно трусь щекой об уже вставший член зверя, вдыхаю запах. Всё тот же, только резче и гуще. И почти касаюсь губами… почти.       Вновь сажусь, выпускаю истерзанные соски, командую:       — Раздвинь ноги и убери хвост.       Каст послушно сгибает ноги, разводит бёдра, хвост прижимает к одеялам. Сажусь теперь рядом. Рассеянный свет Артерии не может уже придать коже Каста матовость, так вспотела. Веду кончиком пальца зигзаг по члену зверя, огибая выпуклости кости. Красиво. Перекрестья выпирающих вен, мягкие шипики, совсем тонкая, нежная складка крайней плоти у заострённой, тёмной головки. Нечеловечески необыкновенно. Желанно. Я совсем не готов принять его в себя… но смирился с этим желанием. Да. Вот сейчас, пока ласкаю, нежно похлопывая и гладя, член зверя, я хочу его. Внутрь. Да, в задницу. Новых ощущений? Не совсем, вряд ли почувствую хоть что-то кроме боли. Нет, просто… слушаться Каста так же, как и он меня. Чтобы он делал, что ему хочется, хоть раз. Он же любит секс, любит, когда партнёр ему поддаётся. И я готов уже уступить его янтарному взгляду, запаху, жару кожи, сдерживаемой силе… готов и не буду. Нужно вжиться в роль хозяина, в этом тоже есть для меня прелесть, а для зверя — удовольствие. Облизываю пальцы незанятой руки, проскальзываю меж бёдер зверя, дотрагиваюсь до ануса. Знаю, что Каст там не чувствительный, но и о себе пора подумать — и трахнуть зверя, как захочу.       Горячий, пульсирующий, податливый. Зверь расслабляется, и я без труда вталкиваю в него один палец, затем второй, а следом, почти тут же — третий. Внутри обжигающе-горячо и мягко. Нужно только немного растянуть, чтобы Касту не было больно, анус обхватывает пока ещё туго, пока я медленно двигаю рукой.       Зверь понимает, к чему всё ведёт, и нетерпеливо дёргает членом. А может, просит, чтобы я его поласкал? Почему нет? Сжимаю, медленно надрачиваю. Немного неудобно его обхватывать из-за кости внутри, но я нарочно стараюсь сильно не сжимать, нежничаю, медлю, то тискаю, то отпускаю. Каст дышит неровно, и чувствую, как пульс его нарастает, анус сжимается чаще, но слабее. Янтарные глаза зверя потемнели, он пару раз облизнул губы. Предельно возбуждён, и я добился ещё одного, редкого и замечательного доказательства — крошечной прозрачной капельки у уретры, что то выжимается, когда я двигаю рукой вверх, то втягивается обратно, пока, наконец, не наполняется достаточно, чтобы выступить и стечь. Вот теперь можно и перейти к основному действу, даже если зверю всё же будет немного больновато, настроя это уже не собьёт.       — Давай, повыше ноги, — требую, похлопывая Каста по коленям.       Он послушно сгибает ноги ещё сильнее и разводит шире, и теперь я анус даже вижу. И то, что совсем рядом с ним растёт хвост, так что надо бы поаккуратнее, не заломить его. Зверь смотрит на то, как я раздеваюсь, почти что с вожделением. Ну что поделать, пусть терпит, что я всего лишь человек, а не боевой киборг с искусственной кишкой и не дама преклонного возраста после пяти родов — трах этими костями и шипами, как следует, для моего здоровья опасен. Да и кто здесь хозяин?       Тепло усмехнувшись, плюю на ладонь, слегка смазываю себе член и притираюсь к зверю. Осторожно, не повторяя конфузов с непопаданием, вот, ещё чуть-чуть… Каст, сволочуга, всё равно чуть приподнимается, чтобы мне было удобнее, но, когда я проскальзываю в него членом, думать о таком мелком неповиновении не хочется. Упираюсь одной рукой зверю в плечо, двигаюсь. Неспешно, осторожно, опять сразу же кончить могу, а хочу растянуть удовольствие. Ловлю взгляд Каста. Вот теперь он не издевательский, не хитрый, не снисходительный. Растерянный и почти жалобный. Не похоже, что генкло больно, наверное, он не привык, что ему делают приятно. И да, тоже хочет кончить, без сомнения. Снова быстро облизывает губу, и это уже похоже на мольбу о поцелуе. Почему нет?       Прижимаюсь к зверю, тянусь и тоже облизываю его губу, проталкиваю язык в рот, где он тут же встречает крючочки. Зверь сразу же отвечает на поцелуй, жадно, двигает собственным языком немного небрежно. Это больно, но я не в обиде, углубляю поцелуй, потом отвлекаюсь, целую зверя в уголок рта, в шею, прикусываю ухо, посасываю, чувствуя, как мех намокает, а волосинки щекочут нёбо.       Стояк у Каста ничуть не ослабевает, хотя, пока я уже интенсивнее оттрахиваю его задницу, к члену не прикасаюсь. Меня немного накрывает, я лижу сначала шею, а потом приоткрытые губы зверя в том же ритме, в котором двигаюсь.       Каст дышит ртом, будто ему очень жарко или он сам вот-вот кончит, но не закрывает глаза, дразнит меня немного рассеянным и похожим на счастливый, взглядом. Быстрее. Я и сам чувствую, как пот стекает по спине, чуть жжёт разъёмы, ладонь скользит по шелколасу, я сильнее стискиваю плечо зверя. Не хочется стонать, то, что я зверя трахаю, акт скорее не наслаждения, а доминирования, но зверь опять своевольничает, и напрягается, сжимает анус, чтобы я кончил быстрее. Нет уж!       — Перестань! — шлёпаю Каста по животу, звонко и сильно, даже след потом проявляется.       Зверь тут же понимает, расслабляется, и теперь словно в самом деле смиряется, откидывает голову, подставляет мне горло. Вот теперь я его победил, стиснув зубами на нём кожу, рыкнув, войдя глубже, замерев.       Кончаю внутрь, в обжигающую, податливую хвостатую задницу. Да, вот так, только я имею на это право, и желание, хочу и буду это делать. Сегодня, сейчас, и в любой момент, когда только пожелаю. А пушистая эта сволочь не имеет права на сопротивление! Вдохнув, открываю глаза, расцепляю зубы. На коже у ошейника остались следы, возможно, я укусил до синяков. Ничего, зверь тоже на мне меток оставил предостаточно, моя очередь! Как только вытягиваю опадающий член, за ним вытекает немного спермы и тут же впитывается в одеяла.       Каст снова на меня смотрит почти умоляюще — надеялся, что я во время секса ему передёрну, и теперь боится остаться ни с чем. Нет, я не настолько жестокая сволочь! Снова поглаживаю член зверя, веду по выступам кости. Я уже это делал и сделаю сейчас снова. Это кажется естественным.       Кончиком языка касаюсь уретры. Капля давно высохла, но осталась горечь, что тут же исчезает, когда я заглатываю член глубже. Но хочется ещё зверя и поддразнить!       — И кто тут теперь мокрый, как Дева? — спросив, снова впихивая Касту в задницу пальцы.       Делаю это только затем, чтобы там немного унизительно хлюпало, пока отсасываю зверю, иногда довольно сильно кусая член. Каст, помня о приказе, молчит, не мурлыкает, только тяжело дышит и напрягается, отчего из его ануса только сильнее вытекает сперма и громче хлюпает. Ого, я и подумать не мог, что так обильно кончу. Как будто в самом деле хотел Каста, как Деву, того-этого, оплодотворить. Нелепо. Но надо сказать, возбуждающе, и чертовски жаль, что задница зверя не источник его удовольствия! Впрочем, ему и тех ласк, что достаются члену, более чем достаточно, вот-вот кончит, так напряжён. Нет, рано, я не наигрался!       — Хочешь попробовать?       Вытягиваю пальцы из задницы зверя, демонстрирую ему, растопыривая. Сперма сбилась пеной и тянется. Гадость. Но знаю, что для Каста это лакомство, он не устоит. Так и есть, открывает рот. Хочет облизнуть?       — А вот и нет, животное. Это мерзко.       Я обтираю пальцы краем одеяла, Каст, закрыв рот, разочарован и изнывает — член его подёргивается, на груди и животе пот собрался уже видимыми капельками.       — Хочешь, чтобы я разрешил тебе подрочить?       Генкло моргает, взгляд снова умоляющий. Конечно же, хоть как-нибудь хочет кончить.       — Так что получается, тебе уже не нравится, что хозяин отсасывает? А?       Чуть повышаю голос и понимаю, что перегнул — во взгляде зверя поселяется страх. Вроде бы и нет никакой опасности, ну что я сделаю, может, шлёпну слегка в шутку. Но это глубинный, почти инстинктивный ужас. Если генкло подводит хозяина, не угождает ему — расплата неминуема. Побои, порезы. Насилие. Ещё секунда и всё будет испорчено. Остаётся только успокоить зверя, быстро, прижаться губами к его животу, члену, целовать, сжимать бёдра, шептать нежно: «успокойся, тише, расслабься, всё хорошо, хорошо». Не дать пропасть желанию Каста кончить.       Заглатываю глубоко, чуть не давлюсь, но лишь вдыхаю глубже. Я хочу, чтобы Касту было со мной хорошо. Не механически и не по приказу, хочу тоже делать ему приятное. Это же всё была просто игра, я же на самом деле зверя…       Он неожиданно дёргается, толкает меня в плечо, да так, что я чуть не падаю назад. И доводит себя до оргазма самостоятельно, стискивая когтистыми пальцами член, выгибаясь, рыча. Дикая красота: смесь запахов, движений скрытой силы, блеска пота, слюны и спермы на коже. И только что кончивший зверь не расслаблен, а почти опасен — молотит хвостом, стискивает шелколас, пропарывая тот когтями. Глаз не открывает, и я знаю, чего ждёт. Удара. Он провинился, я напрямую приказал ему не двигаться, так ещё и меня толкнул. Это неправильно.       Сглатываю. Теперь страшно уже мне. Я только воображал Каста доминирующим, свободным, но что на самом деле только что произошло? Это и есть его воля и желания? Что же выходит, в постели зверь себя настолько перестаёт сдерживать, что у него ломается доминанта подчинения хозяину? Может, именно об этом говорил Красный? Вот что с этой генерацией вуморских генкло не так, и вот почему после них у хозяев больше не бывает партнёров — мертвецам секс без надобности! Но он не взбесился, нет, не нападает.       Большая дурость, сейчас, наверное, даже находиться в одной комнате с Кастом, но я хочу знать причину его поведения. Что это? Бунт? Эгоизм?       — Каст, — опасливо касаюсь предплечья зверя.       — Нет мне прощения, Мастер. Вас же предупреждали. Я… в тот момент себя не контролировал. Я почему-то решил, что вам не нужно, чтобы я кончил вам в рот… я зверь и это совсем не то, что должен делать хозяин, я… хотел вас защитить, что ли. Да. Защитить. Хотя понимаю, что это звучит, как полный бред.       Зверь крупно дрожит. Глаз не открывает. То ли боится, а то ли просто в панике, и не врёт, для него самого всё произошедшее — неожиданно. Хочется его утешить, но получается только сухое:       — В первый раз у тебя такое?       — Нет, наверное, нет. Но когда с вами, Мастер, это… так непривычно, мне становится… приятно, я не контролирую ситуацию, я… — тут голос Каста становится совсем тревожным: — Я очень сильный и могу нанести вам серьёзный вред, Мастер. Я не могу вам предложить ничего лучше, чем усыпить меня или продать.       Только от этих слов, даже не подкреплённых собственными мыслями, во мне родилась боль и заполнила с головой. Не вариант, но… чёртов этот Красный оказался прав. Я готов игнорировать опасность, если она исходит от Каста, даже убедившись в её наличии — плечо, в которое меня толкнул зверь, ноет. А я пытаюсь генкло обнять, но он садится, весь как-то горбится и просит:       — Мастер, я бы хотел побыть один, если позволите.       Понимаю, что это не лучшее решение, что нужно настоять и остаться с Кастом, но он панически боится меня сейчас. Не как человека, а как фигуру хозяина. Который обязательно должен наказать.       — Хорошо, — с тяжёлым сердцем соглашаюсь. — Я вернусь минут через десять, но, если почувствуешь себя лучше, выйдешь.       Бросив взгляд на визион, натягиваю штаны. Да, решение оставить Каста одного, как он и просит, правильное, но нужно подстраховаться:       — Сейчас ты в состоянии воспринимать приказы?       — Да, Мастер. Что угодно.       — Тогда ничего с собой не делай. Я решу, как нам быть. Приказываю. — смотрю зверю прямо в глаза, дожидаюсь, пока их взгляд чуть потеряет фокус.       — Да, Мастер.       Тишот мой оказывается испорчен когтями зверя, но не время ему на это указывать. И так пройдусь, дом, конечно, больше не мой, но никто не запретит.       Когда встаю с кровати, Каст вдруг перехватывает мою руку, прижимается к ней пылающим лбом и глухо шепчет:       — Спасибо.       Мне становится жутко неловко, я высвобождаюсь и быстро выхожу из комнаты. Как раз та ситуация, когда необходимо выпить, прежде чем думать, и немедленно.       Дохлебать в кухонном отсеке почти чистый синталк из стакана мне не даёт голос Вана:       — Хорошо, что вы спустились, Мастер, не хотел вас беспокоить, а ситуация того требует.       Кашлянув и утерев выступившую слезу, оборачиваюсь и осведомляюсь:       — Какая ещё ситуация?       — О, да ничего особенного, — Ван спокоен. — Просто кое-кто, когда чувствует вину, хочет выслужиться и творит глупости. Я хотел оставить допрос до утра, но вынужден провести его поскорее. Ваше присутствие тоже бы не помешало, Мастер.       — Допрос кого? Ричарда, что ли?       — Нет, что вы, сейчас и с трупом разговаривать эффективнее, он совершенно не умеет пить. Герр Красный по моей просьбе привёл побеседовать к нам брата Мастера Ричарда, а поскольку его могут хватиться, дело срочное. Да и некомфортно гостю быть связанным.       Вопросы о том, на кой хер беседовать с одним из Айгаров, застревают в горле. Ван знает, что делает, а Красный достаточно безумен, чтобы это исполнять. Может, всё вполне мирно упирается в то, что побеседовать с представителем Пятого Дома надо лично и срочно. Но связанным!       — Выходит, что…       — Ну да, — Ван словно забавляется, его тон довольно весел. — В доме заложник и его необходимо разговорить.